Кейтилин Ли. Цвета осени

Рассказ написан по миру «Полукровки»:

httрs://рrоdаmаn.ru/kirа_rоmаnоvа/bооks/Pоlukrоvkа-Сhyа-ty-nа-sаmоm-dеlе

httрs://рrоdаmаn.ru/kirа_rоmаnоvа/bооks/Pоlukrоvkа-Knigа-3-Bеzumiе-Sily

***

Глядя на пышное золото осеннего леса, Рада всегда вспоминала отца — сочно-рыжего, как и она сама, и щедро-веснушчатого — расцелованного солнцем в обе щеки. Если возрождение душ действительно есть, то папа, наверное, вернулся в этот мир именно так — янтарём и гранатом сонной уже листвы. Или, может, он так и не покинул этот мир? Как не уходят призраки, так не ушёл и он — стал одним из духов осени, и всегда является так дочери, словно хочет до неё что-то донести, словно что-то не закончил, и желает, чтобы Рада это сделала.

Но что?

Вполне возможно, Рада выдаёт желаемое за действительное, и просто с момента ухода отца она стала видеть осень как-то совсем по-особенному.

— Эй, лисичка! Влюбилась, поди?

Рада вздрогнула.

Рядом с ней на крыльцо села ведьма Дина. Села, подпёрла голову ладонью и с хитрецой посмотрела своими зелёными глазами на оборотницу, походя на лису даже больше, чем сама Рада. Лет тридцать ей было. В пышном крепком теле, с тёмно-каштановыми волосами, отливающими золотом в удачном солнечном луче, и с веснушками, как у Рады, только их совсем немного, и они её очень молодили.

Нахваталась Дина деревенских словечек за годы жизни за околицей, у самой кромки леса, но Рада видела — ведьма образованная. Если и ученица предшественницы, то этим не ограничилась. Да и по происхождению явно из города — очень уж отличается она по суждениям и говору от остальных селян.

Лисичка зарделась и отвела взгляд.

— Да. Он моя истинная пара.

Почему-то не хотелось отнекиваться и лгать. Раде казалось, что Дина видит её насквозь. Наверное, так и было.

Иногда ведьмы оказываются сильнее любых магов.

Дина удивилась. Хмыкнула.

— В самом деле? Он же человек. А вы как драконы, а не как демоны.

Рада покосилась на раскрытую настежь дверь ведьминской избы. Погода стояла на удивление тёплая. Там на скамье спит без задних ног адепт крови по имени Тхир. Рада была разочарована, когда по жребию ей в пару выпал именно он. Да, маг крови всегда немного целитель (оттого их и посылают на практику вместе с целителями), но то, что ей в силу дара давалось легко, у него отнимало много сил, хоть он и старался. Как результат — парень валился с ног после каждого обхода и спал весь остаток дня и всю ночь.

Всё бы ничего, но Рада вдобавок и крупно влипла, влюбившись так, что в глазах темнело, и хотелось тыкаться носом в его волосы и шею, и вообще такие мысли в голову лезли, что она начинала краснеть.

Рада была скромной лисицей. Эти мысли её пугали.

— Да, человек. Но как есть.

— Ты не ошиблась?

Рада возмущённо тряхнула рыжей головой.

— Нет! Мы в таком не ошибаемся!

— Ладно, ладно, верю, — примирительно сказала Дина. — Но это всё равно странно.

— А то не странно? — вздохнула Рада.

Их с Тхиром отправили на практику в деревню, где случилось кишечное поветрие. Хвала богам, никто не умирал, но мучились люди знатно — болячка оказалась на редкость прилипчивой. Самое то для адептов-третьекурсников Тармирской Академии Магии. Ради и Тхира поселили в доме Дины, предварительно ей заплатив, конечно же. В первые пару дней ведьма постоянно стремилась общаться — видно, как соскучилась она по общению с кем-то из кругов других, нежели деревенские жители. После немного успокоилась, но всё равно была не прочь поболтать в любую свободную минуту. Ещё и Тхира быстро приспособила колоть дрова, коль уж появился мужчина в доме, пусть и ненадолго.

Признаться ему? Он не поймёт. И не только он — Рада сама не понимала. Что случилось и как. И почему? Почему такое влечение к человеку, простому человеку?

Может, у него в предках затесался кто-то из лис? Но всё равно не должно быть такого…

И что самое смешное, этот вопрос к нему, к магу крови! Пусть Тхир пока что и недоучка, но всё же знает, в какую сторону думать. Ведь истинная пара — это ярчайшее, хрестоматийное проявление магии крови.

И всё равно, как можно идти к парню с таким вопросом?! Да он её на смех поднимет!

Рада была не только скромной лисицей, но еще и слишком прямой и честной. Это усложняло жизнь.

Она даже пожалела, что не демон. Ощутил пару в человеке? Поставь на него метку, и через недолгое время человек твой со всеми потрохами. Людей такое возмущает, да. Многие истово молятся, чтобы выбор демона не пал на них. Раде тоже не нравилась такая их особенность, и она радовалась, что не человек, но теперь вполне их понимала и сама бы не отказалась от своей метки на Тхире.

Вздохнула. Похлопала себя по коленям и направилась в избу, где нужно, не мешая Тхиру, взяться за отчёт по практике. Интересно, с таким богатырским сном Тхир вообще успеет его написать?

Осень с сочувствием дышала в спину…

Тхир заблудился. Заблудился в кромешной тьме. Такого ужаса, что захлестнул с головой, юноша прежде не знал никогда. Он даже не считал себя способным на подобные чувства!

Просто не существовало ничего, кроме тьмы. Ни семьи, ни друзей, ни дела жизни. Да даже его самого не существовало — ни памяти, ни личности. Всё поглотил ужас вместе с тьмой.

Тхир так бы и тыкался слепо в разные стороны, если бы вдруг не увидел светящуюся точку. Он не поверил своим глазам. Показалось, что бредит, но точка не исчезала, и он с робкой надеждой в груди пошёл в её сторону. О чудо! — она приближалась, очень быстро, как будто двинулась навстречу ему. Да, так и было — она приближалась, всё больше становясь похожей на человеческий силуэт. Чем ближе, тем чётче. Тем ярче.

Девушка! От неё исходил солнечный свет, и пахло ранней тёплой осенью.

Раскатом грома сознание пронзило имя.

Рада.

Её зовут Рада. И они вместе учатся. В Академии Тармира. И в последний раз они вместе были на целительской практике. Он — маг крови, она — целитель. У неё всё получается лучше, что естественно. А ему очень трудно, ведь он целитель лишь немного.

Нет, не красавица. Рыжая, усыпана веснушками, и нос длинноват, и губы не такие пухлые, как нравятся Тхиру. Но чем она ближе, тем теплее становится, и тьма испуганно шарахается от ореола света, что разливается вокруг неё.

Рада улыбается с облегчением и радостью. Она хватает его за руку, такую холодную в сравнении с её, и тянет за собой. Она с лёгком цветастом платье, длинные волнистые волосы цвета осени колышутся в такт шагам. Она ускоряется, переходит на лёгкий бег, и Тхир бежит следом.

И вдруг — яркая вспышка. Такая, что пронзает стрелой. Ослепила, Тхир споткнулся…

Вздрогнул.

Задышал. Шумно и тяжело, даже хрипло.

Лоб мокрый, и Тхир судорожно стёр холодный пот. Приподнялся на локтях, огляделся. Откинулся на подушку и выдохнул, успокаиваясь.

Боги! Всё на своих местах. Это избушка Дины — местной ведьмы, что предоставила кров двоим адептам.

В окошке была видна растущая луна. Слева от Тхира что-то лежало. Что-то тёплое. Оно грело ему бок.

Тхир опасливо отодвинулся. Лунный свет серебрил густую шёрстку, и кончики мягких ушей казались схваченными тонким инеем.

Лисица.

Рада?

Кошмар всё ещё не до конца отпустил Тхира, и мысли путались. Лиса спала, вытянув лапы и уложив на них голову. На его движения она никак не реагировала — должно быть, очень крепко спала.

Вывела его из тьмы.

— Спасибо, — беззвучно шевельнулись губы.

Не вполне отдавая себе отчёта, потянулся к лисице. Пальцы утонули в мягком меху. Провёл ладонью от холки по всей спине. Коснулся ушей…

Одно ухо дёрнулось, и Рада вскинула голову. Было тесно, но Тхир чувствовал — они пересеклись взглядами. Вдруг лисица громко фыркнула и, мощным прыжком перелетев через Тхира, заметалась по всей избе. Комок тьмы сновал туда-сюда из угла в угол, и шорох лап не смолкал. Наконец Рада скользнула куда-то за печь — туда, где темнее всего. И всё стихло.

Тхиру стало стыдно.

— Рада! — позвал он громким шёпотом, чтобы не разбудить хозяйку. — Рада!

Зачем позвал? Кто знает.

Лёг и отвернулся к бревенчатой стене с законопаченными мхом щелями.

И в самом деле, чего это он? Смутил напарницу. Смутился сам. Только вот мягкое тёплое чувство, что оставила она после себя во сне, никак не желало отступать. И что-то было в этом чувстве такое… как сияющая жемчужина, до которой ещё надо добраться — самая суть этого чувства, — но вниманием к ней всё возвращается и возвращается.

Это просто сон. Сны снятся чаще всего просто так, без дурных предзнаменований и тайных знаков. И образ Рады просто так вытащил его из кошмара. Не больше. Просто подсознание почему-то обратилось именно к Раде. Почему? А потому что почему бы и нет?

Спустя некоторое время Тхир успокоился и уснул. Правда, пообещал себе утром извиниться перед Радой за неловкость. И спросить, почему она решила вдруг спать рядом с ним, хотя прежде выбирала место подальше.

— Ты какого чёрта распустил руки?! — гневно восклицала Рада, и лицо её пылало. — Я тебе что, мягкая игрушка?! Я просто хотела погреться, мне было холодно!

— Прости! Пожалуйста, прости! — покаянно говорил Тхир, подняв руки. — Я не хотел тебя оскорблять! Мне приснился кошмар, и ты подвернулась под руку. Нужно было отвлечься. Я был немного не в себе. Прости. Я не хотел тебя обидеть. Правда.

Рада успокаивалась, но всё еще выглядела смущённой. Она прижала ладони к щекам. Услышав про кошмар, она с подозрением повела своим вострым веснушчатым носом. Совсем как лиса.

— Ну хорошо, прощаю, — изрекла она наконец. — Ну и сама не буду больше прыгать к тебе греться.

Совсем засмущалась, и Тхир был вынужден окончательно признать, что ситуация действительно нелепая.

Они вновь обошли деревню, справились о самочувствии деревенских. Где-то их накормили, где-то насовали в карманы орехов и яблок в знак признательности. Они управились быстрее, чем ожидалось — поветрие отступило (во всяком случае, на время точно), и теперь можно взяться за отчёты с чистой совестью.

— Кхм… Тхир, — неуверенно заговорила Рада. — У меня есть к тебе вопрос. Как к магу крови.

Юноша отвлёкся от отчёта и с интересом посмотрел на неё. Он несколько часов кряду писал безостановочно, навёрстывая упущенное и пытаясь догнать лисицу, и теперь был рад ненадолго отвлечься.

— Давай, говори. Чем смогу, помогу.

Девушка смущённо теребила перо и не торопилась начинать разговор.

— Только пообещай понять всё правильно и не смеяться надо мной. Это очень важно.

И так посмотрела, что Тхир невольно проникся.

— Говори.

Рада поёрзала, прикусила губу, сцепила-расцепила пальцы.

— Я тебя люблю. Ты моя истинная пара. Нет, я ничего не напутала и не приняла одно за другое. Я знаю, что это невозможно, поэтому вопрос — почему это всё-таки произошло и как теперь мне быть?

Как на духу.

Несколько мгновений Тхир вникал в сказанное. Когда вник, опешил.

— Прости? — осторожно спросил он. — Я не ослышался? Ты сказала…

— …то, что сказала. Помоги, пожалуйста, разобраться.

Рада была напряжена, и Тхир уже в который раз почувствовал себя неловко.

— Хм, — только и изрёк он. — Это… странно.

— О, да! — насмешливо ответила Рада.

— Это невозможно, — весомо добавил Тхир.

— Ещё бы.

Пауза. Рада отвела глаза и взялась за чернильный камень, отколола от него кусочек и бросила в ступку. С усилием застучал пестик.

Тхир следил за её движениями и не мог подобрать слов. Он просто не мог понять, лукавит лисичка или нет. Вполне может — лиса же. Однако сомневался — это ведь такая ложь, что скорее навредит, чем принесёт пользу.

Рада пересыпала в чернильницу полученный порошок и подлила туда воды.

— Я это проверю, — сказал Тхир. — Парность — это очень мощный пласт в энергии крови, я смогу его увидеть.

Рада исподлобья глянула на него, и её жёлтые глаза сверкнули.

— Буду признательна, — сказала она.

Тхир кивнул и снял с крючка на стене свою сумку, где хранил все принадлежности для магии крови. На столе оказались чистые льняные салфетки, особый нож, склянка с обеззараживающим раствором и набор предметных стёкол.

— Давай руку. Рабочую. Постарайся расслабиться и успокоиться, чтобы в крови не отображалось лишних эмоций. Я-то сквозь них рассмотрю, что нужно, но лучше не надо.

— Я поняла.

Тхир смочил салфетку в растворе и тщательно протёр свои ладони. Следом взялся за руку Рады и тщательно обработал её, уделив внимание каждому пальцу, как и привык уже. Рада ни слова не сказала — она целитель, её не смущает щепетильность в вопросах гигиены. Некоторые другие отпускают шуточки и усмехаются.

Лисичка сидела вся красная. Её тонкая ладонь подрагивала от его прикосновений. А юноша то и дело посматривал на неё, на её рыжие волосы и пылающее конопатое лицо. И хочется чего-то… не то поцеловать, не то…

Она очень смелая. Безумно смелая. Даже сам Тхир, будучи парнем, не сразу бы решился выдать такое признание прямо и на одном дыхании.

Вид ножа отрезвил. Тхир протёр узкий клинок и уверенно кольнул остриём в кончик пальца сначала Рады, потом в свой. Лиса поморщилась от боли, когда Тхир выдавил на стекло каплю её крови, и сразу излечила ранку, стоило парню её отпустить.

Тхир призвал магию, и сосуды послушно замерцали под кожей. Повинуясь зову, из крови на стёклах поднялись вверх облачка силы. Тхир сосредоточился и обратился к крови:

— Покажи связи.

За пару мгновений облачка расслоились на несколько энергетических планов, и некоторые из них даже были видны невооружённым взглядом. Рада с любопытством смотрела, как переливаются они в луче солнца.

— Смотри, — сказал Тхир и указал пальцем в бело-перламутровый слой в облачке, что поднималось над кровью Рады. — Это твоя привязка, она сейчас заполнена. Если бы была пуста, то выглядела бы по-другому. Это значит, что ты не лжёшь. Ты действительно ощутила пару. Но вот у меня, — кивнул на свою кровь, — такого нет. Я человек.

Рада вновь покраснела под взглядом Тхира.

— Слушай, — заговорил он и сам удивился, как томно зазвучал его голос. — Я, конечно, неотразим, но чтобы настолько…

Едва увернулся от удара свёрнутой в трубочку бумажки.

— И вовсе не из-за этого! — резко и громко сказала Рада. — Это дурацкое недоразумение, и оно меня бесит! Никогда не мечтала о человеке! Это… немыслимо!

Отбросила бумажку и скрестила на груди руки. Положила их на колени. Схватилась за кончик рыжей косы.

— Возможно узнать причину? — спросила она уже спокойнее.

— Хм… — Тхир запустил ладонь в волосы. Взъерошил. — Не знаю. Это сложнее. Но я попробую.

Сцепил пальцы в замок и вытянул вперёд руки. Наклонил голову вправо-влево. Щёлкнули позвонки, и Рада тихо хмыкнула.

Тхир уже пожалел, что ляпнул про «сложнее». Просто-напросто он совсем не знал, как выяснять через кровь причину чего-то, тем более истинной пары. Какая тут может быть причина, кроме самой природы существ, подверженных парности?! Даже оттолкнуться не от чего!

Тем не менее, юноша решился попробовать. Он редко чувствовал в себе научный азарт, но сейчас ему удалось пробудить его в себе. Это бы потянуло на семестровую работу, а то и на диплом!

Но, увы, Тхир быстро понял, что не может потянуть такое. Он обратился к природе Рады, он по-разному задавал вопросы и поднимал разные пласты. Но нигде он не смог отыскать зацепку.

Лисичка жадно наблюдала за его действиями, и это очень смущало, ведь хотелось выйти победителем в глазах девушки, но не сложилось.

— Нет, не могу, — выдохнул он, утерев вспотевшее от натуги лицо. — Пока что это для меня слишком сложно. Прости, лисичка.

Рада разочарованно отвела взгляд.

— Ну, ладно, — буркнула она. — Попытаюсь что-нибудь сама с этим сделать.

— Слушай, — вдруг сказал Тхир. — А может, обратимся за помощью? Мне самому любопытно…

— Ну уж нет! — отрезала Рада. — Чтобы моё имя трепали на всех углах? Я не для того тебе доверилась!

— Тот, к кому я хотел бы обратиться, точно не будет ничего трепать. Он слишком высоко стоит для этого.

Рада вопросительно вскинула брови, а Тхир заговорщицки понизил голос:

— Я про адайе-ли.

— Что?! — воскликнула Рада. — Адайе-ли?! Ты серьёзно?

Какая же она всё-таки эмоциональная! Не соскучишься с ней!

— А что? — пожал плечами Тхир. — Он такой же студент, как и мы с тобой, только на выпускном курсе. Старшим пристало помогать младшим! Адайе-ли очень увлечён наукой, он точно не откажется разгадать такую сложную загадку.

Рада выдохнула.

Адайе-ли Дэлион — наследный принц и единственный демон, владеющий достоянием расы людей — магией крови. Он унаследовал её от своей матери — ада Анджит была полудраконом и прослыла самым сильным магом крови в истории. Говорят, сын уступает матери в силе и способностях, но всё же никто из людей не может с ним сравниться.

Обратиться к нему, да так запросто… да разве же она посмеет? Когда адайе-ли проходит по коридору Академии в одиночестве, в простой форме студента, хочется вжаться в стену и исчезнуть — такое благоговение он вселяет.

А Тхир хорохорится, дурак.

— Соглашайся! — сказал он. — Я напишу ему, пока мы здесь. А если не выйдет, то подойдём к кому-нибудь из наставников. Не проживёшь же ты всю жизнь с такой тягой, верно?

Рада помрачнела совсем, и Тхир проглотил вертящуюся на языке подколку — и хорошо. «Постарайся не наброситься за меня за эти два дня!»

Не говоря ни слова, Рада вышла прочь из избы. Её как будто подменили, что неудивительно, и Тхир чувствовал себя очень неловко, и неловкость свою он пытался прикрыть бравадой и глупыми шутками. И стало совестно. Даже стыдно.

Это было очень странное чувство. Оказаться истинным избранником оборотницы… Вот уж чего не ожидал никогда. Да и не то, что жениться — даже присматриваться к девушкам Тхир не планировал до конца учёбы и пока что неплохо справлялся с этой задачей. Сторонился демониц, ведь никогда не знаешь, почувствует кто-то из них зов пары или нет, поставит метку на тебя или нет. Дракониц и оборотниц списывал со счетов. Как оказалось, зря.

Задумался. Стоит ли быть столь категоричным по отношению к Раде? Она не вызывала в нём отвращения, даже напротив — то спасение из ночного кошмара словно расставило всё по своим местам, открыло глаза на очевидное. Лисичка начинала ему нравиться. Да и сложно отгородиться от симпатии, когда девушка совсем рядом, и спит каждую ночь в пределах видимости, пусть и в лисьем облике.

И всё-таки она безумно смелая. Это впечатляет.

На горизонте собиралась тяжёлая тёмная туча, которая выглядела особо страшно на фоне солнечного неба. Вскоре она разразилась ливнем, который шёл весь вечер и часть ночи и сбил с деревьев половину осеннего наряда. Казалось, даже одежда пропиталась ароматом прелой листвы, мокрого дерева и грибов…

Когда прошли последние дни практики, Рада с Тхиром наконец вернулись в Академию через выстроенный куратором портал. Сердечно попрощались с Диной, которая посматривала на ребят с очень загадочным видом. Тхир всё-таки успел доделать отчёт, посматривая в записи Рады, и за это время они почти не разговаривали, за исключением одного случая — Тхир написал письмо адайе-ли, как и обещал, и на следующий день пришёл ответ. Дэлион согласился помочь, но поставил условие — ребята должны дать ему право использовать этот случай в научной статье. Рада приуныла, но согласилась. Она не представляла себя торгующейся с принцем демонов.

С тех пор, как она призналась, она чувствовала себя голой перед Тхиром, даже если одета в три слоя, даже если ходила в ипостаси лисы. Тхир отводил глаза и явно хотел что-то сказать, но не решался, и у Рады не хватало духа настоять на разговоре. Да она и сама побаивалась того, что он может сказать. Чуть позже. Потом!

Вернулись в Академию и разошлись по общежитиям. Рада делила комнату с двумя соседками, и девушки тут же принялись обмениваться впечатлениями от своих практик.

Рада ни словом, ни жестом не обмолвилась об истории, в которую так крупно попала. Тхир так и стоял перед глазами — не сильно высокий, но ладно сложенный, с подстриженными и взлохмаченными тёмными волосами и лучистыми светло-карими глазами. Он так подходил избушке Дины, так подходил деревне и лесу, её окружавшему, так подходил яркой душистой осени, так подходил вообще жизни на этом свете, что…

Драконы находят пару по запаху. Лисы же выхватывают общий образ: внешность, звук голоса, аромат тела. Рада не смогла устоять перед совершенством Тхира, перед его гармоничностью и ладностью. Хотелось обнимать и ни за что не отпускать его, хотелось вместе с ним быть такой же неотъемлемой частью жизни, быть на своём месте…

Только это должно было произойти в отношении её сородича, а не человека!

Рада даже не хотела думать, какой выход может найти адайе-ли. Она вообще не представляла, что можно тут придумать. Рвать привязки нельзя — это знают все. Это драгоценность. Заставить полюбить человека? Это тоже невозможно. Только демонам это под силу. Но Дэлион демон, может, он будет размышлять в эту сторону?..

Да даже если удастся избавиться от привязки, Рада всё равно будет знать, что Тхир — лучший.

На следующий день Рада и Тхир направились в крыло, где жил адайе-ли. Там располагались комнаты куда лучше тех, что занимали простые студенты из небогатых семей. Но что любопытно — это не самое роскошное крыло, способное удовлетворить любые, даже самые высокие запросы. У адайе-ли, как и у многих прочих, был сосед, а это уже налагало ограничения.

В крыло их пропустили, сверившись со списком. Рада с интересом посматривала по сторонам. Да, здесь определённо обстановка богаче: мозаика, лепнина, редкие растения в кадках, причудливые магические светильники под потолком.

Ребята остановились у тяжёлой резной двери с нужным номером. Тхир заметно нервничал. Они обменялись взглядами, Рада кивнула парню, и тот три раза громко постучал.

Изнутри щёлкнул замок, и дверь сама собой приоткрылась, приглашая войти. Рада замялась, когда Тхир распахнул дверь шире, но всё же вошла. Почти сразу согнула спину в поклоне.

— Приветствую. Без церемоний, пожалуйста! Не в этих стенах.

Прозвучало это прежде, чем Рада или Тхир что-то сказали.

— З-здравствуйте.

О, боги, надо же было заикнуться вдобавок!

— Здравствуйте, адайе-ли.

Рада окинула взглядом хозяина. Он стоял возле стола, и рост его был столь огромен, что у неё на миг закружилась голова — давала о себе знать драконья кровь. От матери он почти полностью унаследовал внешность: золотисто-рыжие волосы, светло-карие глаза и вполне человеческие, хоть и красивые черты лица. В сравнении с драконами или демонами адайе-ли выглядел, конечно, несколько простовато. От отца, красавца адайе Сэйерона, ему достались зрачки-щёлочки, как у всех демонов.

Дэлион указал ладонью на места за столом. Рада и Тхир сели рядом друг с другом, адайе-ли занял место напротив.

— Можете не переживать — мой сосед сейчас на дополнительных занятиях, лишних ушей здесь нет. Вас зовут Рада Марри? — обратился он к лисичке, и та молча кивнула. — Давайте вашу руку. Ни к чему медлить.

На столе уже всё стояло подготовленным, и адайе-ли взялся за дело. Он был одет в самую простую тёмно-синюю рубашку и в самые простые чёрные брюки. Строгий, спокойный, собранный, с тонкой, но крепкой стеной между ним и остальными — когда это требовалось. Рада отвела глаза, стараясь не думать, напротив кого сидит сейчас и от кого принимает помощь.

Да, здесь обстановка была всяко лучше. Небольшая, но уютная гостиная со столом, парой кресел, диваном и небольшим шкафом, забитым книгами. По разные стороны — двери в спальни.

— Вы правда сможете помочь? — вдруг спросила Рада.

Дэлион протирал нож. От её вопроса он замер на миг.

— Простите, — шепнула она.

— Смотря что там у вас, — ответил он, пропустив извинение мимо ушей. — И смотря что вы захотите получить, исходя из этого. Но ваши чувства я прекрасно понимаю и сочувствую вам.

Рада зашипела от боли, когда нож ткнулся в её палец, и выступила капля крови. Дэлион управлялся со всем куда ловчее и увереннее, чем Тхир. У демонов кровь чёрная, в отличие от других существ, поэтому его магия тоже была чёрной, а не красной. Было немного страшно за ней наблюдать — она напоминала настоящую тьму, способную пробуждать мёртвых.

Вновь над предметными стёклами повисла энергия с её слоями и уровнями. Адайе-ли молча и сноровисто перебирал их, всматривался, сравнивал. Они были разноцветны, с разной плотностью и разным наполнением. Наконец он задумался над одним из них — чёрным, как его магия.

— Что с вашим отцом? — вдруг спросил он у Рады.

Та вздрогнула от удивления. Адайе-ли смотрел так, что она невольно прониклась важностью вопроса.

— Его нет с нами уже три года. Даже больше.

— Умер своей смертью?

— Да. Я нашла его возле колодца. Он был мёртв. И улыбался даже после смерти.

Предательски дрогнул голос, и Рада отвернулась, пряча выступившие слёзы. Та картина так ярко встала перед глазами, словно произошла вчера, а не три года назад. А ведь в последние разы, что она бывала дома, ей начало казаться, что всё, уже успокоилась…

Адайе-ли слушал внимательно, не сводя с неё глаз, и лисичка продолжила:

— Мама умерла сразу, как только родила меня. Папа вырастил меня один. Они были истинной парой…

Замолчала и шмыгнула носом. Прикрыла ладонью глаза и сглотнула ком в горле.

Пронеслось острое чувство несправедливости. Почему её семье так не везёт?! И ей, и родителям?

— Он продержался долго, — отметил Дэлион. — В последние три года вы не замечали ничего странного вокруг себя? Какие-то детали, которых раньше не было? Или на которые вы не обращали внимания?

Рада сокрушённо покачала головой.

— Нет. Разве что осень стала ярче, но мне, наверное, кажется.

Адайе-ли бросил короткий взгляд в окно. Янтарные глаза его поймали солнце, и зрачки сузились в щёлочки, как у кота.

— Даже вы мне сейчас кажетесь частью осени, — вдруг призналась Рада, скользнув взглядом по его золотым волосам и тронутой лёгким загаром коже.

Дэлион удивлённо вскинул бровь, но не прокомментировал никак её слова — лишь приподнял в лёгкой улыбке уголок губ.

— Вам передалось по крови его проклятие, — ответил он.

Рада от неожиданности захлебнулась воздухом.

— Что?.. Проклятие?! Какое? Кто его наложил?!

— Это предстоит выяснить, как и условие, при котором оно исчезнет. К сожалению, я не мастер проклятий и в таких делах не силён. Скорее всего, здесь сработает немагический способ снятия, но в этом нужно разбираться. Ваш отец не рассказывал вам о каких-то конфликтах в своей жизни?

— Нет. Никогда. Я даже не задумывалась, были ли они вообще. Папа был очень добрым лисом. Я не могу представить, что он мог с кем-то поссориться, да ещё и до проклятия.

— Я понял. Ноэн Тхир, а что у вас? Не припоминаете? Может, что-то подобное касалось кого-то из вашей семьи?

Тхир, молчавший до сего момента, напрягся и с подозрением нахмурился.

— Не могу так сразу сказать. Нужно вспомнить. А это имеет значение?

— Вы не увидели самого главного, — адайе-ли расслабленно откинулся на спинку стула. — Вы сосредоточились только на Раде и не додумались проверить, тянется ли что-то от неё к вам. На что-то же её привязка сработала, верно? Значит, что-то должно быть и в вас.

Он прочертил пальцем линию от одного стёклышка с кровью до другого, и по этой линии в воздухе протянулась тёмная туманная ниточка и вплелась в облачко энергии над кровью Тхира.

Магия крови не переставала удивлять Раду. Тхир сидел с таким видом, словно его только что прилюдно застыдили, да ещё и тумака отвесили.

— Если это проклятие, то привязка может исчезнуть, если его снять? — с надеждой спросила Рада.

— Нет никаких сомнений, что она истинная, пусть и протянулась к человеку, а не к лису. Проклятие её пробудило, и она теперь навсегда останется с вами.

Девушка застонала и закрыла лицо ладонями. «Не хочу, не хочу, не хочу! Без ответа всю жизнь! Это невыносимо!» — в отчаянии думала она. Вот снимет она это проклятие — боги знают, в чём оно заключается! — и Тхир отбежит от неё на безопасное расстояние, да еще и прятаться будет, пригибаться, растворяться в толпе. Люди не выносят принуждения и давления. И правильно делают.

— Я вас отправлю к мастеру проклятий, который работал ещё с моей матерью. А еще он передо мной в долгу, так что помощь вам будет его платой. Что такое, ноэни Рада? — Дэлион заметил выражение лица лисицы.

Рада слышала что-то об эльфе, который помог Анджит-полукровке снять проклятие с целой расы драконов. Легендарная личность! Правда, имя этой личности она благополучно забыла, ибо эльфийские имена слишком зубодробительные.

И теперь этот эльф будет им с Тхиром помогать из-за некоего долга перед адайе-ли. С ума сойти. Она никогда о таком и думать не думала.

Но…

— Я уже не вижу для себя причин работать над привязкой, — с горечью сказала она. — Если от неё не избавиться, то что я получу тогда? Больше это проклятие мне ничем не мешало.

— Я хочу понять, что произошло, — вдруг твёрдо произнёс Тхир. — Если это всё касается и меня, я не должен стоять в стороне.

Рада не могла понять, что же он чувствует к ней лично. Стремление разобраться — да, стремление помочь — тоже, но… Да и как бы ни относился, что бы ни сказал, она всё равно воспримет в штыки, вопреки логике. Он наверняка просто захочет соблазнить её, влюблённую теперь уже на всю жизнь. Соблазнить, поиграть — и бросить. Такие чувства нельзя показывать человеческим мужчинам. Люди… они ведь другие. То, что для оборотня сила, для человека — слабость.

— Мастера зовут айль Риноэль нар-Карнандиаль, — сказал Дэлион. — Я могу пригласить его прямо сюда, в Тармир, чтобы вам не отвлекаться от учёбы. Ноэни Рада, что скажете? Ноэн Тхир заинтересован, и без вас вряд ли можно что-то решить. Если разбираться с проклятием, то только с участием вас обоих.

Вот! Вот как зовут легендарную личность.

Рада в ответ вздохнула и прижала ладони к щекам. Что она теряет? Да ничего. Хоть пользы для себя она теперь не видела, но любопытство подмывало пуститься в расследование. Она думала, что папа умер, потому что не смог больше жить без мамы. Вдруг то неизвестное проклятье также его добило?

— Да, я согласна, — сказала она наконец.

— Вот и хорошо, — подытожил Дэлион. — Тогда я сообщу вам, когда он сможет с вами встретиться. У вас остались ко мне вопросы?

— Можно ли сделать так, чтобы я поставила на него метку и не мучилась?! — вдруг выпалила Рада.

Тхир выглядел так, словно ещё немного — и он пойдёт вжиматься в стену от страха.

Адайе-ли вдруг рассмеялся, громко и весело. Маска строгости и деловитости слетела, обнажилась истинная суть.

— Сожалею, но нет. Это невозможно, — сказал он.

— Вы смеётесь, а мне теперь с этим жить, — проворчала Рада, и ухмылка сползла с лица Дэлиона. — Может… — она замялась. — Простите за дерзость, но, может, ваша матушка, ада Анджит, сможет… с её могуществом… дать совет?..

Дэлион посерьезнел.

— Матушка может и не только дать совет. Но она поклялась больше никогда не трогать парную связь. При любом вмешательстве вреда выходит больше, чем пользы. Оно того не стоит. Это слова матушки. К ним стоит прислушаться. Впрочем, только что у меня возникла одна догадка… Если принять во внимание, что привязка ваша была пробуждена искусственным путём, то, возможно, вам и удастся погасить тягу к Тхиру. Снятие проклятия — это не протест против природы и судьбы, посему…

— Спасибо! Спасибо за надежду! — воскликнула Рада с облегчением. — Мы постараемся найти ответ!

— Пожалуйста. Но позвольте вопрос — почему вы так упорны? — прищурил золотые глаза Дэлион. — Что мешает вам — и вам, ноэн Тхир — попытаться шагнуть навстречу друг другу? Без оглядки на связи и прочее выстроить отношения. Тхир, что вы об этом думаете?

Адайе-ли был мастер неожиданных вопросов и выводов. Рада осеклась.

— Я не уверена, что это хорошая идея! — не дожидаясь ответа Тхира, воскликнула она. — Даже если и да, то всегда есть опасность, что он разлюбит, уйдёт, изменит…

— Откуда ты знаешь? — вдруг спросил Тхир.

— Что? — удивлённо моргнула Рада.

— Почему ты так обо мне думаешь?

Лисица не нашлась с ответом.

— Так, я думаю, что вы теперь сможете и без меня разобраться, — беззлобно фыркнул адайе-ли.

— Да!

— Простите за отнятое время!

— Мы в долгу перед вами!

Дэлион лишь помахал на прощание. Он широко и светло улыбался.

— Сочтёмся. Если возникнут еще вопросы — обращайтесь. Вы весьма любопытный материал для наблюдений…

Рада вылетела из комнаты и пустилась бегом по коридору. На её счастье, никто на пути не попался, и на этаже, возможно, и не было никого, кроме адайе-ли. Поймав суровый взгляд коменданта, пропустившего их ранее, она помчалась к выходу, перепрыгивая через ступеньки. За спиной слышались шаги Тхира, который её догонял.

На улице похолодало, небо посерело, ветер гонял листья по мощёным дорожкам внутреннего дворика. Несколько одиноких фигур неторопливо прохаживались среди деревьев, кто-то сидел на скамье возле отключенного фонтана.

— Рада! — Тхир преградил ей путь. — Стой! Куда ты?

Лисичка тяжело выдохнула.

— Мне стыдно за всё это. И страшно.

— Чего ты боишься?

— Вам, людям, нельзя верить! И вашим чувствам тоже! Сегодня они есть, а завтра их нет, зато есть к кому-то другому. Я совсем одна на этом свете. У меня нет отца, что защитил бы меня. Я не могу позволить себе на что-то надеяться. Я уже пожалела, что призналась тебе.

— А ты хоть знаешь, что я чувствую? Не хочешь у меня спросить, м?

Рада удивлённо вскинула подбородок.

— А что ты можешь чувствовать? Мы знакомы всего ничего, всего пару недель, и за это время ты ничем не показал, что можешь что-то ко мне испытывать, и после моего признания не показал, а теперь внезапно хочешь, чтобы я спрашивала о твоих чувствах. Неужто там есть что-то интересное?

— Помнишь, я говорил, что мне приснился кошмар? Я не сказал, что из меня его вывела ты. Была кромешная тьма, и ты взяла меня за руку и повела к свету. Потом проснулся, и ты рядом… Я просто не мог не погладить тебя за такое.

— И? — выгнула бровь Рада.

— И… и я понял, что ты мне нравишься. Точнее, начинаешь нравиться. Да, это не любовь ещё, и не зов истинной пары, и ты вполне можешь мне не поверить, но у меня и в мыслях не было навредить тебе или посмеяться над тобой! Ты же этого боишься?

Рада отсчитала три удара сердца — столько она стояла, замерев. Да, это именно те слова, которые она так хотела и так боялась услышать.

— Да, этого. Спасибо за откровенность, но я всё равно не рада этому всему.

Какое-то время просто молча стояли и смотрели друг на друга. Тхир взъерошил тёмные волосы.

— Откуда у тебя такое отношение к людям? — спросил он с досадой.

— Я читаю книги. Слушаю разговоры. Наблюдаю. Делаю выводы. Я же лисица. Чего еще от меня ожидать? — пожала плечами Рада.

— Действительно. Пойдём со мной.

Тхир схватил девушку за руку и потянул за собой к деревьям. Его ладонь была тёплой, несмотря на прохладу вокруг.

— Зачем?..

— Поможешь собрать самые красивые листья.

Рада была озадачена.

— Но зачем?

— Увидишь! Ищи красивые кленовые листья. Можешь срывать их с веток, если на земле не найдёшь.

Рада была заинтригована донельзя, поэтому и приняла игру. Настроение у Тхира явно поднималось, и лисичка расслаблялась тоже. Она, как и просил её парень, искала листья. Они были самые разные: еще зеленоватые, жёлтые, красные, пёстрые, в крапинку… Невольно вспомнилось детство, когда Рада собирала букеты из самых разных осенних листьев и делала гербарии. А как-то раз папа сплёл ей венок как раз из таких вот кленовых листьев. И это тоже было осенью.

«Когда ты вырастешь, ты станешь лучше меня, — говорил он, перебирая её крупные рыжие кудри и заплетая их в косы. — Я знаю, что смогу гордиться тобой. Я спокоен за твоё будущее».

Тогда Рада не понимала смысл его слов. Да и по сей день не понимает. Пока что гордиться особо нечем. Она просто учится в людской Академии, успехи не плохие, но могли бы быть и лучше. Вот ещё влипла с этой парой…

Набрали листьев и сели на одну из пустующих скамеек. Тхир разложил листья сбоку от себя, и Рада, сообразив наконец, воскликнула:

— Ты что, будешь плести венок?!

— А что? Я умею. У меня есть младшие сёстры, я научился многим вещам. Я буду прекрасным отцом для дочери! Если она у меня, конечно, будет.

Его пальцы ловко подгибали стебли листьев — так, словно он действительно много раз такое делал. Рада не могла отвести взгляда от его профиля, от свесившейся густой чёлки, которую трепал ветер, от подрагивающих чёрных ресниц. Тхир не пользовался духами, но его запах казался лисичке лучшим на свете. Она понимала, почему драконы находят пару, лишь сделав вдох. Запахи не врут.

— Папа плёл мне такие венки. А еще вплетал туда веточки рябины. Но тут нигде рядом нет рябины… — вздохнула Рада.

— Ну и не страшно. И так нормально выйдет.

Управился Тхир быстро, и даже как-то смог закрепить края венка без помощи нитки. Закончил — и водрузил его на голову Рады. Венок лёг едва ощутимой тяжестью и тихим свежим шелестом. Девушка, едва коснувшись, погладила листочки.

— Тебе очень идёт, — сказал он, улыбаясь одними губами.

Рада не выдержала — подалась к нему и быстро чмокнула в щёку. По её носу скользнула прядь его волос.

Тхир замер и ошарашено распахнул глаза. Буквально на глазах его лицо начало наливаться жарким румянцем. До девушки с запозданием дошло, что она сделала. Засопев, она прижала к голове венок, чтобы не слетел, и побежала к своему крылу.

Теперь уже её никто не догонял.

… — Адайе-ли был столь великодушен, что прислал мне энергетический слепок с вашей крови, чтобы я имел представление о происходящем. Я так понимаю, ваш отец, ноэни Рада, не упоминал, знаком ли он с семьёй ноэна Тхира?

— Ни словом.

Лисичка и Тхир сидели напротив легендарного мастера проклятий и отчаянно старались не смотреть друг на друга. От зоркого взгляда эльфа это не укрылось, и он с интересом посматривал то на одну, то на другого, и это смущало еще больше. Раде её проблема стала казаться совсем незначительной в сравнении с тем, с чем в своё время айль Риноэлю пришлось поработать.

Новость, что мастер готов встретиться, пришла от Дэлиона через два дня. Встречу назначили на территории кампуса, в одном из отделений библиотеки, которое обычно малолюдно. Устроились за столом в нише, где никто не обращал на них внимания, хотя эльфы на юге людского королевства нечастые гости, и айль Риноэль всё же нет-нет, да притягивал взгляды.

Мастер проклятий был тепло одет — эльфийские одежды и так многослойны, а в зимнем облачении айль Риноэль прямо-таки походил на луковицу, хоть и весьма недурную собой. Светлые волосы выглядели так, словно их вообще не коснулся ветер — так идеально лежали.

— Ноэн Тхир тоже не может ничего сказать, — задумчиво проговорил айль Риноэль. — Плохо, когда нет внешних зацепок. Плохо, но это не проблема, тем более что есть зацепка в крови. Она не слишком туманна — это значит, что она не идёт из глубины поколений, а коснулась лишь вашего отца и кого-то из семьи ноэна Тхира, возможно. Позвольте мне обратиться к проклятию и получить его отклик. Возможны яркие видения и ощущения — не отмахивайтесь от них, сосредоточьтесь. Они могут привести вас к причинам.

Эльф достал из тёмно-зелёного мешочка два простых медных кольца без камней и каких-либо украшений. Они были тяжёлые и холодные.

— Наденьте на указательный палец. Расслабьтесь. Могут нахлынуть неприятные эмоции. Будьте к этому готовы.

Коснулся кончиками пальцев лба сначала Рады, потом Тхира. Девушка ощутила, как вокруг поднимается пелена, как мякнет тело, как кольцо на руке стало тяжёлым, будто кирпич.

Что же она делает?.. что она творит? Почему эта ситуация произошла именно с ней? Почему она чувствует такую вину?..

«…Я не могу жить без вас, Эрнан. Я знаю, так не должно быть, но я люблю вас. Я больше не вижу смысла…»

Строчки мелким дрожащим почерком. Письмо отлетает в сторону.

Вина, вина, вина… сожаление и горечь. Но — невозможно. Это невозможно, и та, что написала письмо, прекрасно это знает. Они неоднократно об этом говорили, но она ничего не могла поделать со своей ядовитой, гибельной любовью.

Кожу ладоней жгло. Жгло всё сильнее и сильнее. Так, будто подносишь руки ближе и ближе к костру, и вот пламя уже лижет их, и невыносимо больно, но отпрянуть почему-то невозможно…

«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЛИС».

Рада захлебнулась воздухом. Хотела вскрикнуть, но словно чья-то хватка сомкнулась на шее, и из горла вырвался лишь хрип. Туман вокруг развеялся, в тело вернулся остов, и перед глазами возник серый взгляд мастера проклятий.

— Кажется, кое-что получилось, — прошептал он с улыбкой и похлопал девушку по плечу. — Ну, ну, всё хорошо.

— Руки жжёт… — всхлипнула лисичка и подула на ладони. Ни следа ожогов на них не было, но боль была нещадной.

— Это хорошо! Значит, есть материальный носитель проклятия, и ваш отец держал его в руках. На что это было похоже?

— Письмо… какое-то письмо. Это была женщина, — трясясь, проговорила Рада. — Она признавалась в любви, но Эрнан знал, что не сможет ей ответить тем же… Это мой папа. Его звали Эрнан.

Замолкла и спрятала горящие ладони в рукава. Как же больно, боги!

— Это была женщина из моей семьи, — вдруг сказал Тхир, и его взгляд пересёкся со взглядом Рады. — Наверное, мы говорим об одном и том же человеке. Она ушла рано — после письма я почувствовал тьму. Ту самую, из которой ты меня вывела тогда, во сне.

— Да?.. — изумлённо шепнула девушка. — Какое совпадение…

Эльф, прищурившись, задумчиво смотрел на ребят. Он что-то понимал.

— Должно быть, проклятие исходило от неё? — спросил он. — Отвергнутые женщины способны на многое. Тхир, вам было страшно, когда вы оказались во тьме? Страшно до потери памяти?

— Да.

— Обычно такой образ возникает, когда дело касается самоубийц. Я прав?

Тхир подавленно кивнул.

— Это моя тётя Нэя. Я сразу понял. Я никогда её не знал, потому что тогда только родился. Мы не обсуждали эту тему. Я просто знал, отчего она умерла.

— Вы сейчас чувствовали, что она проклинала кого-то перед смертью?

Тхир покачал головой.

— Нет. Не проклинала точно. Она просто ушла. Как… не знаю. Просто тьма.

— Но я чувствовала проклятье! — возразила Рада. — Оно было… громкое и яростное. Очень. Во весь голос. И после него ожгло руки.

— Ноэни Нэя была замужем? — спросил эльф.

— Да, была. У неё уже была дочь — моя кузина, на три года меня старше. Дядю я знал, конечно же… Когда сестра вышла замуж, он вскоре умер. Сам, не накладывая на себя рук. Целители так и не выяснили причину. Он был ещё молод…

— Да уж. Выполнил свой долг отца и решил, что его больше ничего не держит на этом свете. Очень по-людски, если честно, — вздохнул айль Риноэль. — И очень печально. Я теперь склоняюсь к мысли, что он мог послать проклятие настолько сильное, чтобы оно задело аж следующее поколение. У него ведь отняли жену.

— Наверное, мог, — согласился Тхир.

— Никто не отнимал жену! — вскинулась Рада. — Папа был в паре с моей мамой. Они были истинными, и папа никак не смог бы маму бросить ради другой женщины! Он не должен нести за это ответственность. Я уверена, он много разговаривал с ней и пытался донести, что ничего не выйдет. Я не принимаю это проклятие! Я тут тем более ни при чём!

Айль Риноэль печально усмехнулся.

— Знаете, в чём главный феномен проклятий? В готовности их принимать. Замечали, что кто-то цепляет на себя любой косой взгляд, а кому-то всё нипочём? Каналом может быть что угодно: согласие с проклятием, смирение, чувство вины, сломленность, слабость…

— Я чувствовала вину, — глухо сказала Рада. — Со стороны папы. Наверное, поэтому оно и приклеилось. Он чувствовал себя ответственным за произошедшее и принял это как наказание — но это его дело, не могу осуждать. Но я не виновата! Я отказываюсь в этом участвовать. Я хочу от этого избавиться. Скажите, что мне делать, и я сделаю.

— Я люблю такой настрой, — одобрительно кивнул айль Риноэль. — Он упрощает мне работу. Руки до сих пор жжёт? — Рада кивнула. — Не снимайте это кольцо ни при каких условиях, как бы больно ни было. Оно запечатлевает реакцию и приводит к источнику проклятия, а также даёт подсказки, усиливая интуицию. Надеюсь, вещи вашего отца всё еще в сохранности?

— В последний раз были в сохранности.

Рада не была дома с начала учебного года. Как только она поступила в Академию после смерти папы, она пустила в дом пожилую лисицу, бабушку Ронну, чтобы тот не оставался без пригляда. Бабушке Ронне она доверяла.

Да, папа хранил какие-то старые письма. Рада ими не интересовалась, да и должен же быть у папы какой-то глубоко личный уголок жизни, куда доступ есть лишь у него. Вот и пришло время его дочери отпереть эту таинственную каморку.

— Превосходно! Значит, переберите письма и найдите нужное. Как найдёте — ничего с ним не делайте. Принесите мне, и мы с вами вместе расплетём узел проклятия. Договорились?

— Да.

Чтобы попасть домой, Раде пришлось отпрашиваться. Отпустили её с неохотой и с требованием потом всё отработать. Пришлось соглашаться — деваться некуда.

Как оказалось, Тхир вздумал последовать за ней. Айль Риноэль посоветовал ему также полюбопытствовать у родных насчёт тётушки и, возможно, каких-то её вещей.

— Только после тебя, если вдруг не сработает, и придётся искать новые зацепки, — сказал он лисичке, которая, по правде говоря, была даже рада, что будет разбираться с этим не в одиночку.

Пришлось преодолеть три портала, которые отняли достаточно сил, чтобы оказаться в небольшом городке на северо-востоке людских земель, недалеко от границ царства драконов. Он назывался Крайний Арту, и в нём провела детство и юность Рада.

Здесь было куда холоднее, чем в южном Тармире. Далёкие горы уже обзавелись белыми шапками, и стылый ветер пронизывал до костей. Город этот стал казаться Раде мрачным и давящим с его грубыми каменными домами, узкими тёмными переулками и постоянной сыростью. Недавно прошёл ливень, и теперь с неба срывались мелкие снежинки, ранние даже для этих мест. Брусчатка требовала ремонта, и Рада то и дело чертыхалась, проваливаясь в лужи, кажущиеся неглубокими, а на деле там булыжника не хватает. Руки по-прежнему горели, медное кольцо казалось раскалённым и странной своей тяжестью тянуло руку вниз. Скорее бы дойти до дома…

На сердце, тем не менее, было тепло — как и всегда, когда девушка возвращалась сюда. Как-никак, родина. И рядом шагает Тхир, непривыкший к такому климату — ёжится, прячет замёрзший нос в шарф. Раде захотелось, чтобы вместо шарфа были её волосы. Чтобы каждый день тыкался так, вдыхая их аромат…

— Это здесь? Ты здесь жила? — спросил Тхир, когда Рада постучала в калитку — дверной молоточек был выполнен в форме лисьей головы с кольцом в пасти.

— Здесь.

Над высокой оградой из серого обточенного камня поднимались ветви густого сада — ветер печально вздыхал, путаясь в них, и сумрачно шумели листья. За калиткой послышались торопливые шаркающие шаги, с той стороны лязгнули по очереди задвижки — и перед глазами возникла пожилая женщина, чем-то неуловимо похожая на Раду. Она была невысокой, и тёплая одежда скрывала её телосложение. На голове был повязан толстый шерстяной платок коричневого цвета, и из-под него выбивалась седая прядь.

— Здравствуй, бабушка Ронна, — улыбнулась Рада.

— Девочка моя, здравствуй! — удивлённо воскликнула пожилая лиса. — А ты чего это?.. — перевела взгляд зелёных глаз на Тхира. — Да еще и с молодым человеком?

— Мы ненадолго, завтра уже вернёмся в Академию, — сказала Рада, заходя во двор. — Это мой… друг. Его зовут Тхир. Мы вместе проходили практику. Нам нужно кое-что найти здесь…

Тхир огляделся. Двор был небольшим, и к домику тянулась тропинка из булыжников. А в дальнем углу находился колодец, тоже выложенный из камней. Подле него стояла лавка, а на лавке — ведро, от которого к колодцу тянулась цепь.

Это, должно быть, тот самый колодец, возле которого Рада и нашла отца мёртвым.

Стало грустно.

Рада поманила его за собой. Она исчезла за дверью домика, и Тхир поторопился за ней. Он уже изрядно замёрз и устал от нескольких переходов через порталы.

Бабушка Ронна суетилась, причитала, что не приготовила ничего, чтобы накормить гостя. В итоге она поспешила уйти, сказав, что к соседке за чесноком.

В домике было хорошо натоплено — выложенная потускневшими от времени изразцами печь простиралась на обе комнаты. Маленькие окошки с вышитыми тёмно-красными занавесками делали помещение еще уютнее. По стенам висели пучки высушенных трав, связки луковиц и даже несколько «ожерелий» из тонких острых перцев — редкость в этих местах. На одной из стен висел пёстрый домотканый ковёр, и прямо под ним стояла скамья с расстеленным на ней лоскутным одеялом.

Рада же, не медля ни минуты, шагнула во вторую комнату, которая уже больше напоминала кабинет. Здесь стояла кровать, письменный стол и несколько небольших шкафчиков с книгами.

Лисичка замерла посреди комнаты и сокрушённо вздохнула.

— И где мне теперь искать эти письма? — спросила она в пустоту и шагнула к столу.

Загрохотали ящики, их содержимое появлялось на столе и исчезало. Щелкали крышки шкатулок, шелестели листы бумаги, мягко схлопывались папки с документами. Рада что-то сквозь зубы бормотала себе под нос — главное, чтобы не проклятия. Тхир не знал, как она, но он теперь точно поостережётся болтать что-то эдакое. С посылом.

Вдруг Рада выпрямилась, держа в руках большую шкатулку из тёмного дерева с резной крышкой. Не отрываясь, девушка всматривалась в содержимое.

— Кажется, оно…

Письма, письма. Тхир подошёл к столу, но не стал всматриваться в имена и адреса на конвертах.

— Мама, мама, мама… — шептала Рада, выкладывая письма на стол. — О… — нахмурилась, увидев имя. Осмотрела конверт, вынула из него сложенное вчетверо письмо. Скривила губы и сунула его обратно. — Это от твоей тёти как раз.

Тхир не стал его трогать. Какая разница уж теперь, когда столько лет прошло? Суть происходящего тогда ясна — этого достаточно.

Рада перебрала письма — их осталось не так много.

Осталось последнее. Без обратного адреса и имени.

— Кажется, это оно.

Достала…

Громко вскрикнула. Отбросила лист, словно он был пропитан едким ядом. С мучительным стоном она согнулась пополам. Её пальцы скрючились от боли. Метнулась к окну и прижала ладони к холодному стеклу.

— Не трожь!!!

Поздно — Тхир уже протянул руку к письму.

Зашипел.

Отдёрнул.

Кольцо на пальце тут же обожгло, по ладони разлился жар. Письмо лежало раскрытым, и на бумаге размашистым почерком были выписаны роковые слова.

«БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ЛИС».

Тхир, морщась, потёр ладонь об одежду. Тщетно. Не снимать кольцо, не снимать кольцо…

— Его надо сжечь! — тряся руками, выдохнула Рада. — Нет, не в печь — боюсь, как бы она не взорвалась… На улицу, на улицу!

Натянула рукава ниже и схватила письмо в надежде, что так не будет жечь, но нет — её лицо исказилось. Но всё же выбежала прочь, держа листок бумаги в вытянутой руке.

Тхир побежал следом.

— Стой! Его надо отдать айль Риноэлю! Ты слышала, что он сказал?! — выкрикнул он вслед, когда они уже оказались на улице.

— Сжечь! — возразила Рада и припустила к колодцу.

Бросила письмо на землю и придавила ногой, чтобы не улетело вместе с ветром. Принялась сгребать листья, что щедро устилали землю вокруг колодца, и щёлкнула пальцами — в её ладони вспыхнул крошечный огонёк, как пламя свечи. Он лизнул палые листья, они затлели, но не разгорелись. Рада взяла письмо за краешек и с опаской бросила прямо на место тления.

Тхир едва удержался — Рада отшатнулась и с размаха угодила прямо в его объятия. Он крепко прижал её к себе, сам толком не понимая, зачем и почему. Развернулся спиной, прикрыв собою лисицу.

Вверх со страшным свистом — даже визгом! — взвился столб огня, осыпав всё вокруг целым снопом искр и пепла. Вокруг расплылись клубы сизого душного дыма, неизвестно вдруг с чего взявшегося. Пламя унялось так же быстро, как и вспыхнуло, став лишь маленьким костерком, который, впрочем, нужно было затушить, чтобы не раскинулся пожаром.

Рада и Тхир, тем не менее, не торопились. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как прореживается дым, как поблёскивают сквозь него слабые оранжевые сполохи. Девушка дрожала, и юноша неосознанно прижал её ещё сильнее.

— Кажется, мы сделали глупость, — сказал Тхир.

— Нет, — тихо возразила Рада. — Руки больше не жжёт — значит, наверное, это было правильно. Почему папа хранил его всё это время?..

— Ты сказала, что чувствовала его вину. Может, это письмо он считал для себя напоминанием, потому и держал так долго.

Лисица не ответила — лишь обессилено опустила голову на его плечо.

— Что ты теперь чувствуешь? — шепнул Тхир и провёл ладонью по рыжим волосам.

Рада замерла на миг — и тут же торопливо выпуталась из его объятий. Тхир тихо хмыкнул — лицо её цветом напоминало спелый веснушчатый томат. Подхватив подол, она подлетела к костерку и яростно его затоптала.

— Папа! — крикнула она, запрокинув пылающее лицо к небу. — Я не знаю, где ты сейчас и в каком облике, но я спасла нас обоих! Слышишь?! Да даже если не слышишь, всё равно спасла…

Рассмеялась.

Вдруг поднялся ветер, зашуршал листьями, закрутил их в вихре вокруг лисички. Деревья в саду откликнулись шелестящим шумом, закивали одобрительно кронами. Рада зажмурилась — в этом ветре ей чудились родные ладони, что ласково коснулись её щёк. Прищурилась — из-за плотных низких облаков выскользнул луч солнца. Он высветил её волосы, её лицо, плечи… и скрылся вновь. Но Рада успела увидеть в нём улыбку. Прощальную.

Руки правда больше ничего не жгло, и медное кольцо перестало тянуть к земле. Просто обычный металл, нагретый теплом тела — спасибо, что обострил интуицию, как и было обещано мастером-эльфом, и подсказал, что делать. Спасибо айль Риноэлю… И дым от сожжённого проклятия на удивление быстро истончался. Буквально на глазах. Обычно он висит ещё долго.

— Наверное, теперь папа точно может мной гордиться, — проговорила она скорее себе, чем Тхиру, который подошёл почти вплотную. — А то до этого особо нечем было…

Юноша не торопился заговаривать, и Рада подумала о его вопросе.

И в самом деле… Что же она теперь чувствует?

Неторопливо прошлась взглядом по его лицу, по каждой чёрточке. По волосам, по шее, прикрытой шарфом, по линии плеч, по всему телу. И поняла, что он по-прежнему совершенен, по-прежнему самый лучший из тех, кого она когда-либо встречала.

Но если вдруг он захочет уйти, то она примет это и излечится. И сможет жить дальше.

Кровь её больше к нему не привязывала.

Поняла это — и даже испугалась. Значит, свершилось невозможное! Точнее, отменилось. И свершилось одновременно. О, сложно-то как!

— Я получила, что искала, — сказала она, и по лицу Тхира пронеслась лёгкая тень. — Спасибо, что пришёл сюда со мной. Что отпросился с занятий…

— Выходит, что теперь ты сможешь найти такого же рыжего, и тебя может перемкнуть так же, как?..

Осёкся.

— Это уже вряд ли, — ответила Рада и кивком головы подозвала его к скамье у колодца. — Хотя не знаю. Но пока что я могу быть уверена, что взаимные чувства будут более-менее равноценны. Самое ведь обидное было не в самой этой истинной привязке, а в том, что чужие чувства к тебе никогда не будут так же сильны, как твои. Это… действительно обидно.

Их колени едва соприкасались. Рада сцепила пальцы в замок.

— Я папу здесь нашла. На этой скамье. Не бойся! Никаких суеверий с этим не связано, — сказала она, когда Тхир выразительно поёрзал. — Просто… он действительно выглядел счастливым. Словно наконец-то соединился с мамой. Вот.

Она встала и отодвинула тяжёлую крышку с колодца. Бросила туда ведро. Загромыхала цепь, раздался гулкий «плюх», и Рада взялась за ворот.

— Давай я.

Тхир мягко отодвинул её от колодца, и лисица не стала возражать. Поскрипывала лебёдка, позвякивала цепь, и вот ведро, полное свежей воды, оказалось на поверхности.

— Что сделать? — спросил Тхир.

— Плесни сюда! На всякий случай. Чтобы уж наверняка, — Рада кивнула на выжженный чёрный круг, оставленный проклятием. — Да, вот так, полей хорошенько… и на руки мне, пожалуйста!

От ледяной воды перехватило дыхание, когда Рада с удовольствием плеснула ею себе в лицо. Фыркнула и мотнула головой.

— Ты мне лучше скажи… ты не лгал? Что я тебе нравлюсь? Точнее, начинаю нравиться?

Тхир задвинул крышку обратно и поставил на неё ведро. Молча окинул взглядом Раду, и та смущённо вцепилась в рукав.

— Не лгал. Действительно нравишься.

Шагнул к ней вплотную. Склонился — у неё сердце, кажется, пропустило удар — и коснулся лёгким поцелуем уголка её губ. Рада остолбенела, во все глаза глядя на Тхира. Он улыбался.

— Надеюсь, ты не выкинула мой кленовый венок?

— Что?! Нет, конечно же! Как я могу?..

Рассмеялся.

— Ну, а ты что? Скажешь? Или игра вышла односторонней?

Рада опустила голову и снова зарделась.

— Нравишься. Сильно. Не так, как… Но сильно!

Тёплые ладони Тхира взяли её, трепещущие, как осиновый лист.

— Обещаю, что не обижу тебя. Даже если бы твой отец был жив, ему не пришлось бы вступаться за тебя.

Рада молчала.

— Я понимаю, что… что нам будет сложно. Эта ваша парность многое портит самим своим наличием. Ты боялась боли, теперь я её боюсь. Боюсь, что ты увидишь сородича — и всё. А я ничего не смогу сделать.

— Мне кровь уже подсказала, что ты лучший. Вряд ли она передумает. И вообще нам надо достать по кувшину лучшего вина для адайе-ли и для айль Риноэля! Нельзя же без платы…

— Обязательно достанем.

И поцеловал вновь.

Двое не замечали, как расступились тучи, и солнце вызолотило колодец, домик, скамью, деревья, землю, траву и их самих. Не замечали — но чувствовали, как невидимые духи шепчут в ветер благословение зарождающейся любви, что навсегда останется цвета осени.

***

Автор на ПродаМан httрs://рrоdаmаn.ru/kirа_rоmаnоvа