ГЛАВА 26

Утро у Виктории началось с дикой головной боли.

Как будто это она вчера весь день пила.

И ещё с непонимания.

Где она…

Возвращение к реальности было быстрым и тяжелым.

Вика открыла глаза и посмотрела на идеально белый потолок незнакомой спальни.

Веселая жизнь у неё началась. Что ни день – то новое место пробуждения.

Вставать с кровати девушка не спешила. Полежала некоторое время, прислушалась к себе.

По ней реально проехал тепловоз, или её тело терзали фантомные боли? Она могла предположить, что после прыжка потянула мышцы или что-то в этом роде. Вика не знала подробностей, что происходит с телом человека при прыжке с парашютом и происходит ли вообще.

Лично у неё болело всё.

Она заставила себя сесть и сразу же сжала виски ладонями. Во рту была Сахара. Кое-как встав с кровати, Вика вышла из спальни и огляделась. Она вчера даже толком не осмотрела квартиру. Отметила, что большая, светлая и просторная, обставленная в современном стиле минимализма, и всё. Квартира её интересовала меньше всего.

Найдя ванную комнату, Вика нырнула в душевую кабину. Сначала душ, потом всё остальное.

Она даже отважилась на эксперимент и включила прохладную воду. Тотчас запищала и выскочила, и лишь когда вернула теплую, снова встала под душ.

Вика долго мыла волосы. Тщательно. Потом с такой же почти маниакальной тщательностью терла тело до болевых ощущений. Лишь потом вышла.

Хватит.

Закутавшись в большой белый халат и завернув волосы в полотенце – надо же, тут как в гостинице имелся минимальный гостевой набор, - она отправилась на поиски кофе.

Не выпьет кофе – умрет.

Ляжет прямо на пол и будет пялиться в потолок до тех пор, пока не обессилит от отсутствия кофеина в организме.

Ничего подобного делать не пришлось. И кофе, и кофемашина имелись.

Счастье в этой жизни есть…

Пусть и в такой интерпретации.

После душа и первого глотка кофе, головная боль отступила, и дышать стало легче. Вика забралась на широкий низкий подоконник и подтянула колени к груди.

Что дальше?

Снова собирать себя по частям?

Наверное.

Грустная улыбка тронула губы Виктории.

Когда она поняла, что провалилась в мужчину, что полюбила его, он, кстати, тоже признавшись ей в любви, почему-то решил, что между ними ничего не может быть, и по-быстрому свернул их отношения. А после этого ещё говорят, что женщины не логичны!

Можно, конечно, позвонить Валгарову, сказать, что он охреневший в конец мужик и что она его не желает больше видеть, но вначале потребовать объяснений.

Только зачем…

Вика не видела смысла. Да она и не тот человек, который будет выяснять отношения и чего-то требовать. К тому же, она сама постоянно отталкивала Булата. Может, он, получив её, решил, что она не стоит тех усилий, которые он прикладывал? Тогда зачем признался в любви?

Его голос до сих пор звучал в её голове.

Слезы постоянно появлялись в глазах, мерзко щипали. Нос тоже предательски шмыгал. Хотелось бы быть сильной, не плакать, не жалеть себя.

Не получалось.

Как говорят в народе? За что боролась, на то и напоролась.

Почему же так больно…

Выпив две чашки кофе подряд, Вика начала раскачиваться. Прошлась по квартире, несколько раз пораженно покачав головой.

Хоромы, как бы сказала баба Клавдия.

Квартира состояла из трех спален и двух больших комнат. Про кухню Вика молчала.

Лабиринт из стен. Холодных и чужих.

Оставаться здесь она не планировала. Но куда идти?

Проситься пожить к знакомым? Так те всю душу вынут, не сразу, конечно. Поначалу никто не будет активничать, вопросы полетят уже потом, когда она разложит вещи и обустроится.

Вопросы начнутся с одежды. Откуда такие дорогие вещи взялись, и можно ли их поносить. Вика против второго никаких возражений, конечно, иметь не будет. А вот насчет первого…

Если она выдержит «шмоточную» атаку, то дальше пойдут более откровенные и неудобные вопросы, от которых она даже отбиваться не станет. Молча уйдет, поссорившись с хозяевами.

Поэтому хорошие знакомые не вариант.

Гостиница, съем жилья – тоже.

Вика усмехнулась. Может, ну её, эту гордость? Взять и пожить тут недельку-другую, раз уж любезный хозяин предоставил жилплощадь в полное её распоряжение? С Вики точно не убудет.

Оказалось, что принять что бы то ни было со стороны Валгарова не так уж и сложно.

Когда жизнь неласково тебе улыбается, на многие моменты закрываешь глаза.

Не готова она сейчас снова ввязываться в противостояние со всеми.

Снова позвонил Скифский. Спросил разрешения приехать.

Вика поняла, что именно Мирону поручили заниматься её вопросами.

Он так он. Ей было всё равно. По крайней мере, в первые дни. Скифский привёз девушке чемодан и папку.

Вика скептически посмотрела и на первое, и на второе. Спрашивать ни о чем не стала. Какой смысл?

Она сколько угодно может выговаривать исполнителю, возмущаться и топать ногами, результата, который бы её удовлетворил, она все равно не получит.

Его попросту не может быть.

Вещи, естественно, были новыми. С бирками. Из тех самых магазинов, откуда ей привезли вещи перед отъездом в Израиль. Получается, заказали новые по старым меркам?

Черт с ними.

Что её на самом деле смущало – черная папка.

Заглядывать в неё Вика не стала.

От греха подальше.

Иначе точно сорвется и натворит дел.

Хватит, набедокурила уже от души.

Легче ей не становилось. Ни на следующий день. Ни через неделю.

Ещё в Израиле баланс её банковской карты ощутимо пополнился. Вика собиралась обсудить с Булатом этот момент, перевести деньги назад. Она даже попыталась это сделать. Но номер телефона, который был у неё для связи с Валгаровым, оказался непривязанным к онлайн-банку, что её не удивило.

Она вспомнила о деньгах, когда возникла потребность заполнить холодильник.

Кто-то заботливый забил его перед её заселением. Но рано или поздно продукты имеют свойство заканчиваться.

Вику удручала необходимость пользоваться квартирой и деньгами Булата. Если насчет квартиры она ещё смогла с собой договориться, то траты его денег, на покупку продуктов, например, решила записывать.

Как-то так.

* * *

Безопасник Мирон Скифский сорвал с шеи галстук и швырнул его в кожаное кресло.

- Рассказывай.

- Чего рассказывать, Доля? Я думал, что это я в корень охреневший, когда дело касается Лиды… Но Валгар… Там полный треш. Я ни разу не видел, чтобы мужика так крыло.

- Снова пьет?

- Угу.

- И буянит?

- Угу.

- Может, его к нам тогда?

- И что мы с ним делать будем?

- В баню сходим. Дурь выбьем.

- Или он её в нас вобьет.

- Да ладно…

Мирон Скифский усмехнулся.

- От шефа в офисе прячутся все. Стоит нам приехать, как все разбегаются. Лютует. Но иногда полезно. Зато быстро вычислили, кто стоит за покушением.

Доля скрестил руки на груди и вытянул ноги.

- Войне быть?

Мирон пожал плечами.

- Выпить что есть?

- И ты туда же?

- У меня Лида на сохранении, ты же знаешь… Тошно.

Павел Дольник, друг и партнер Мирона Скифского по многим проектам, поднялся и направился к бару.

- По городу идут разговоры, что Валгар разошелся не на шутку. Рубит с плеча. Наводит порядок не только в городе, но и в своей сфере влияния.

- А нечего покушаться на то, что тебе не принадлежит. Сейчас не нулевые… Сначала дочь похитили, потом история с крушением самолета. Такое не оставляют безнаказанным.

- Не хотелось бы войны и передела, - заметил Дольник, разливая виски.

- Не будет. Сделаем всё тихо.

Доля кивнул.

- Ну и хорошо, - после чего протянул бокал другу. – Учти, Таня не пустит тебя пьяным за руль. Ночуешь у нас.

- Да запросто. От вас мне даже ближе.

- Так что там с Валгаровым дальше? Мне, конечно, по барабану его личные терки, я сам первый поставлю на место любого, кто полезет на мою территорию. Но когда безответная любовь одного конкретного перса может поставить под угрозу безопасность в городе…немного напрягает.

Мирон вздохнул и молча выпил.

Он отлично понимал друга.

Они сами не так давно все через подобное проходили. Встретили своих женщин. И каждый из них был готов убивать ради них. Причем голыми руками.

Фигура Булата Валгарова очень значима. Надо было быть конченым придурком, чтобы пройти против него. Хорошо, что у Булата хватило мозгов и здоровой злости минимизировать потери. Он хотел крови, и он её получил. Но со своими врагами он разделался филигранно. В высших кругах ещё долго будут шептаться об этой истории.

Сейчас он принялся за неких Васиных. Батюшка депутат, сын мажор и невестка, претендующая на роль селебрити.

- Пашок, если думаешь вмешаться, как-то поспособствовать – не стоит. Раскатает. Я как-то обмолвился про Вику, едва по морде не получил. Реагирует неадекватно.

- Нихера не врубаюсь.

- Вот и не врубайся. Пока Булат держит себя в руках, это главное. Если не вытянет, начнет заливать сильнее, тогда уже будем что-то думать. Он мне, конечно, никто… Но…

Мирон замолчал. У него с Валгаровым своя история.

Когда-то его отец самым беспардонным и жестоким образом забрал мать Мирона себе. Именно забрал, шантажом заставив жить с собой. Пригрозил, что убьет отца Мирона и его самого.

Больная любовь оказалась у Валгарова-старшего к матери Скифа. Мирон часто думал про них, особенно в свете того, что происходило с Булатом и какие указания тот отдавал.

Булат, в отличие от отца, оказался правильным мужиком. У них что-то произошло с Викторией, и он её отпустил. Не запер в особняке, не приставил наблюдателей, как было с матерью Мирона. Он знал, потому что начал осторожно интересоваться.

Он держал обиду на мать долгие годы. Даже временами ненавидел её, решив когда-то в прошлом, что мать променяла его и отца на миллионы Валгарова-старшего.

А оказалось всё иначе.

При желании Валгаров-младший, если бы он был таким же моральным уродом, как и его отец, нашел рычаги давления и воздействия на Викторию. Но нет.

Он пошел другим путем.

Пока отрезал себя от неё.

Но вот что будет дальше – хороший вопрос.

- Так, Скиф, раз ты остаешься у нас, давай ещё по одной. И да, я всё-таки считаю, что Валгара срочно надо вытаскивать. Для начала на природу и в баньку. Едем к тебе в таежную даль пить знаменитую самогонку Архая. Лично я не знаю более эффективного средства для промывания мозгов.

Скиф усмехнулся и покачал головой.

- Моя берлога, определенно, лучший вариант, чем Вегас.

- Э, нет, друг, Вегас нам пока противопоказан.

* * *

Мужчина в дорогом костюме, уже основательно пьяный, сидел и вертел в руках стакан с почти допитым коньяком.

Перед глазами всплыла картинка из прошлого, где другой мужчина, в тот момент старше его сегодняшнего лет на пять, такой же пьяный, сидел, горько усмехаясь говорил ему:

«Не люби. Никогда не люби ни одну женщину. Нам нельзя, сына. Понимаешь? Мы же теряем человеческое обличье. Нам становится наплевать на других. Лишь бы она была рядом. Готовы убивать, предавать, лгать. Удерживать силой, шантажом. Нас выворачивает наизнанку от любви. Прокляты мы, Валгаровы, что ли».

- Я – не ты, понял? – негромко произнес Булат и посмотрел на недопитую жидкость. Потом резко поднял руку и швырнул бокал в стену.