ГЛАВА 4

Через полчаса остатки мандаринов были выброшены вместе с дурацкой корзинкой, довольный кот мурчал на моих коленях, а мы с Рином сидели на диване и смотрели какой-то старый фильм. Я смотрела на чёрно-белое изображение и не понимала ни слова. Да и не хотела ничего понимать. Украшенная ёлка мигала разноцветными огоньками в углу комнаты, за окном громыхал салют, тарахтящий котёнок грел ноги, а рядом сидел очень красивый и заботливый мужчина… Да не мой…

Нет! Мой на этот вечер! Кем бы он ни был вчера. Да и кем станет завтра неважно! Сегодня это мой Рин. И от тёплой волны в груди стало трудно дышать. Хлюпнув носом, подумала, что так хорошо было лишь в детстве, когда сидела в новогодний вечер с родителями и с нетерпением ждала Деда Мороза. А сейчас я ничего не ждала, потому что миг чуда уже окутал своими мягкими объятиями. Волшебство могло рассеяться в любой миг, поэтому я наслаждалась каждым мгновением. Кто бы мог подумать, что можно быть счастливой просто так? Только потому, что кто-то рядом.

– Ты плачешь? – тихо спросил Рин и осторожно вытер слезу с моей щеки. – Почему?

– У меня странное чувство, – хрипло ответила я. Посмотрела и ответила с чувством: – Я не знаю тебя. – И прошептала едва слышно: – Но, кажется, помню. – Прижала ладонь к груди: – Здесь… Как такое возможно?

– Может, у тебя тоже амнезия? – иронично хмыкнул Рин. Я обречённо вздохнула: ну вот, опять… А он положил тёплую руку мне на плечо и добавил: – Ко мне пришла совершенно безумная мысль… А вот бы мы никогда не вернули свою память. Что бы было тогда? Жили бы вдвоём… безумные, но счастливые.

Не выдержала и, всхлипнув, зажмурилась, по щекам покатились горошины слёз. Рин проворчал:

– Женщины… Руся, прекрати! Ты мне ехидной больше нравишься, чем рыдающей.

– Я тебе нравлюсь? – вздрогнула я и тут же огрызнулась: – Не ехиднее тебя! И вообще, я тебя спасла, приютила, а ты только и делаешь, что ёрничаешь! Между прочим, не забывай, что у…

Он прижал меня к себе за плечи и приник губами к моему рту. Перед глазами заплясали яркие вспышки, по жилам растёкся огонь. Ощущая, как Рин медленно и осторожно исследует языком мой рот, неторопливо погружалась в тёплое медовое наслаждение. Никто и никогда не целовал так: одновременно нежно и с жаждой.

Впервые я чувствовала, что меня не заставляют, морально или физически, не тянут, не уговаривают, а осторожно приглашают. И за мной выбор – утонуть в ласковой неге или сделать шаг назад. Вот только отступать не хотелось совершенно, я и сама жаждала с головой погрузиться жаркий бархат чувственности, раствориться в нём, слиться с темнотой обоюдных желаний.

Прерывистое дыхание Рина, щекочущие волоски его бороды на моей груди. Когда он успел расстегнуть рубашку моей пижамы? Жаркие губы на коже и сладкий стон от нежного покусывания набухшей бусинки соска. Возможно, волны удовольствия, на которых я качалась, лишь побочный эффект от сочетания алкоголя и спиртного…

Всё равно! Сейчас я готова утонуть в океане нежности и мягкого течения соблазна. Стянула с Рина и свитер, и пахнущую стиральным порошком майку, старые джинсы спугнули котёнка, который недовольно спрыгнул с дивана.

Любовалась поджарым телом и позволяла ласкать себя так, как Рин хочет. Но он всё равно прислушивался ко мне, чутко улавливая реакцию, возвращаясь к тому, что вызывало у меня стон, и заставляло тело дрожать от сладкого предвкушения. Кто кого соблазняет? Лаская плечи мужчины, вычерчивая ноготками узоры на бугрящихся мышцах, я не могла ответить на этот вопрос. Да и какая разница, если настолько хорошо?

Рин приподнял меня за ягодицы и осторожно посадил на себя, а сам прижался к моей груди и, поглаживая поясницу, позволил мне самой решать, будет ли продолжение. Мне это ненавязчивое приглашение понравилось так, что последние сомнения и страхи растаяли в ярком перемигивании разноцветных огоньках гирлянды.

Пробежалась кончиками пальцев по шелковистому стволу мужчины, слегка сжала основание и, добившись хриплого стона, подвела головку к своему лону. Завладев губами мужчины, мягко водила его членом по влажным складочкам, наслаждаясь необычным ощущением полного доверия и власти над мужчиной. Рин вцепился в ворс ковра и задышал хрипло и тяжело.

– Шалунья, – выдохнул он мне в губы. – Кошечка моя…

От его густого тембра по спине пробежались мурашки, внизу живота сладко заныло от нетерпения, захотелось ощутить его в себе. Осторожно прильнула и, ежесекундно вздрагивая, медленно опустилась, вбирая в себя мужское естество. Но вместо привычной ожидаемой рези, испытала до сих пор неизведанное удовольствие от проникновения. Выдохнула удивлённо и горячо:

– Не больно ни капельки…

– Что? – прижав ладонь к моей пояснице, посмотрел в глаза: – Ты же не девственница? Тот мужик твой бывший муж? Или я не так понял?

Прижалась к его губам и, скользнув в рот языком, заставила замолчать. Медленно поднимаясь и опускаясь, тихонько отстранилась и прошептала:

– Не сейчас. Не хочу об этом… Нет, никогда не хочу!

Рин, помогая мне, держал за ягодицы, направлял движение и ненавязчиво диктовал ритм. Наслаждение нарастало волной цунами, я едва могла дышать от новых наполнивших меня ощущений. Стонала в голос, хотя раньше даже дыхание не сбивалось. Шептала:

– Как же хорошо… Разве может быть настолько хорошо?

Рин тихо предлагал то сжать, то расслабить мышцы и сам едва мог говорить, когда мне удалось проделать то, чему он учил. Застонал и, выскользнув, выпустил белую струю мне на живот. Прижался горячими губами к моей шее и, оставляя влажную дорожку поцелуев, прошептал:

– Хочешь ещё?

Как ни странно, этот вопрос не вызвал у меня паники. Смутившись, молча кивнула и, едва справившись с собой, шептала:

– С тобой хорошо.

Рин почему-то нахмурился, по щекам его скользнули желваки. Кивнул:

– Сначала в душ.

Помог мне подняться, ноги не слушались, колени подгибались. Кто бы мог предположить, что можно получать столько удовольствия от секса? Не просто приятно, а так, что тело трепетало, и сердце готово выпрыгнуть из груди. С Лерой вначале было приятно, но с каждым разом становилось всё больнее. При воспоминании о бывшем, невольно сжалась. Рин, словно ощутив это, прижал меня к себе и, нежно поцеловал, прошептал:

– Никто тебя не обидит, котёнок. Больше никто и никогда, поняла?

Кивнула и, понимая, что завтра этот мужчина, ворвавшийся мою жизнь, исчезнет, лишь молча кусала губы. Но сегодня можно себе позволить ощутить себя в безопасности? Мой кусочек счастья, подарок под ёлкой, ожившее чудо… Зачем думать о том, что будет завтра? Сейчас со мной мой Рин! Можно же иногда позволить себе идти по зову сердца? Благодаря этому ехидному, но надёжному мужчине, я осторожно и тревожно, но снова начала верить! В жизнь и в людей. А всего-то и надо было – ощутить маленькую толику истинного счастья и душевного тепла.

Горячие струи стекали по коже Рина, разбивались, брызги летели мне в глаза, и я весело смеялась, а мужчина целовал меня, снова вызывая в теле сладкий пожар и заставляя жаждать прикосновений. То играя, как дети, то страстно целуясь, мы залили водой весь пол, и Рин осторожно помог мне выбраться. Удерживая от падения, делал так, чтобы я, поскользнувшись, прижималась к нему губами.

– Ах, ты ненасытная кошечка, – ехидно комментировал он. – Ты снова меня соблазняешь? Да-да, поцелуй пониже… О! Ты решила доставить мне ещё больше удовольствия?

Я же, заливаясь краской стыда, хохотала и шутливо колотила его кулаком по груди. Не привыкла так просто общаться на тему секса, смущалась так, что, казалось, сейчас дым из ушей повалит. А вот мой «котяра», похоже, был здесь как рыба в воде… Но мне не хотелось об этом думать.

Рин завернул меня в полотенце и, словно ребёнка, вынес из ванной комнаты. Сдёрнув ткань, шагнул назад и присвистнул.

– Ты прекрасна, – восхищённо проговорил он.

– Кто-то ещё недавно доказывал обратное, – недовольно проворчала я, стыдливо закрываясь руками. – Мол, столько не выпью! Не твои слова?

– Ну, – саркастично протянул Рин, – ты же не показывала мне товар лицом! Мало того, что напялила жуткую пижаму, место которой в больничной палате, а лучше на помойке, так ещё и гениально замаскировалась с помощью перцового баллончика… Кстати, а зачем ты это сделала?

– Испугалась, – окончательно смутилась я и обвинительно добавила: – Ты поцеловал меня! Не помнишь?

– К огромному сожалению, – искренне проговорил он и, притянув к себе, подмигнул. – Столько времени зря потеряли! Что же ты на первый мой призыв не откликнулась?

– Ты обозвал меня Риткой, – обиженно вырвалась я. – Вот и решила, что ты очередной поклонник Риты…

– Очередной? – удивился Рин. – А Василий с виду конкретный такой мужик… И что, всё прощает?

– Он хороший, – зябко поёжилась я и, прижавшись к Рину, добавила: – И искренне любит её. Когда выпьет, жалуется, что Рита и до свадьбы была слаба на передок, знал на ком женился…

– Хорошо, что ты не слаба, – проговорил Рин.

Он обнял меня и зарылся лицом в волосы, а мне вдруг стало противно от самой себя. Осторожно высвободилась и виновато улыбнулась:

– Да не особо сильна, раз запрыгнула на тебя.

– На меня можно, – великодушно разрешил этот нахал и подмигнул: – Ещё прыжки планируются? Можно по обязательной программе, можно вольным стилем…

Я же смущённо натянула свой пушистый халатик, от которого приятно пахло мандаринами… и Рином. С трудом сдержалась, чтобы не броситься обратно в объятия мужчины, одёрнула себя. Мысль о Рите отрезвила меня, волшебство рассеялось, словно дым. Если я разрешу себе и дальше наслаждаться чудесным мигом, то могу и влюбиться… А это значит, чем больше я буду с Рином, тем больнее будет, когда он уйдёт из моей жизни. Лучше не надеяться… Проще не мечтать.

– Расскажи, что ты помнишь, – с улыбкой попросила я. – Ты ведь не помнишь, как мы встретились и как пошёл в ванную тоже не помнишь? И как кричал в сотовый, что я твоя жена… – Рассмеялась, но смех тут же растаял. Посмотрела серьёзно: – И как сказал, что тебя убьют?

– Убьют? – нахмурился Рин. Отвернулся, не торопясь, натянул трусы и майку, да уселся на диван. Котёнок тут же потёрся о его ногу, и я с трудом сдержалась, чтобы не сделать так же. Мужчина вновь посмотрел на разложенные на журнальном столике сырые вещи. – Необычное сочетание, почему я был в таком странном прикиде? – Криво ухмыльнулся: – Понятно, почему ты подумала, что я сбежал от любовницы! Но мне кажется, всё не так.

– А ещё думаю, что ты память потерял уже у меня, – виновато посмотрела на него и опустилась рядом. – Ты вёл себя иначе, когда очнулся в первый раз. Был напряжён и подобран… – Помолчала и сцепила пальцы: – Сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, действительно считал, что тебе грозит опасность. Спросил, кто я и сколько в доме людей. Это ведь странно? – Рин нахмурился и скрестил руки на груди, и я вздохнула: – Ладно, Вася тебе завтра поможет. Что толку об этом думать сейчас?

– Нет-нет, – тут же отозвался Рин. – Мне кажется, после твоих слов что-то шевельнулось в моей памяти.

– Да? – встрепенулась я. И схватила его за руку: – А давай покажу тебе всё, что было? Может, вспомнишь?

Рин с улыбкой кивнул:

– Только оденься потеплее, чтобы в туфельках не мёрзнуть.

– Хорошо, – с энтузиазмом подскочила я и замерла на месте: – Стой… А откуда ты знаешь про туфли? – Вцепилась в его. Вспомнил?!

– Нет, – покачал Рин головой. – Само как-то вырвалось. Одевайся, мне кажется, тебя посетила отличная мысль.

Стоит ли говорить, что одевалась я очень быстро? Джинсы на флисе и растянутый собственноручно связанный после развода свитер, в котором можно было на снегу спать, да пуховик. А вот при взгляде на Рина застыла.

– Не попросили у Васи курточку… зря!

– Ничего, мы же в подъезде встретились, – отмахнулся Рин. – Не замёрзну.

– Вспомнил? – встрепенулась я.

– Ты же говорила, – усмехнулся он и ухватил мою ладонь: – Ну пошли восстанавливать цепь событий. Ты – моя проводница, кошечка!

– Скажешь тоже, – поёжилась я. – Кошек называют проводниками в потусторонний мир.

– Египтяне с тобой не согласятся, – усмехнулся Рин. – И я тоже считаю кошек символом домашнего очага, красоты и женского упрямства. Всё про тебя!

Я смущённо выскользнула в коридор и заскочила в лифт, где застыла при виде своих туфелек. Со спины меня обнял Рин:

– Что такое?

– Думала, не найду их, – обрадовалась я и, схватив находку, счастливо развернулась к мужчине: – не узнаёшь?

– Не мой размер, – ехидно хмыкнул Рин.

Пока лифт двигался вниз, я изобразила полёт туфельки и прикосновение к виску мужчины:

– Бум!

– Ах, вот что произошло, – рассмеялся Рин. – Позор! Меня избила Золушка! Так вот как самая первая принца заполучила. А нас с детства пичкали совершенно другими историями. Ай-ай, кошечка!

– Я испугалась, – обиженно буркнула я. – Ты выскочил так неожиданно, а вокруг никого…

– А потом поцеловал, а вокруг никого, – веселился Рин, – и ты меня решила добить баллончиком?

– Точно! – подпрыгнула я. – А потом я его выбросила в окно! Надо найти!

– Эй! – громко расхохотался мужчина. – Тебе так понравилась мысль о проводниках в потусторонний мир?

– Нет, – помотала головой и дёрнула его за руку: – Не смейся… Ведь это из-за него ты потерял память. Он точно какой-то просроченный был! У меня лицо в блин превратил, а тебя памяти лишил… Возможно, и жар у тебя из-за него был. Потому что никаких других симптомов простуды не было.

– Вряд ли, – пожал плечами Рин. – Но давай поищем.

Я бродила по двору и тщательно рассматривала снег, ковыряла остатки салюта, ворочала новогодний мусор, но баллончика нигде найти не могла. Боясь, что Рин замёрзнет, поспешила обратно к подъезду, как вдруг к мужчине подлетела высокая блондинка в светлой шубке:

– Нашла! Наконец, нашла!

Сердце моё упало в желудок, даже тошнота подкатила. Чёрт побери, больно! А ведь надеялась, что не потеряю голову… Наверняка это та Ритка, о которой говорил Рин. Жена? Любовница? Да какая разница, я всё равно в проигрыше! Стройная, ухоженная, она ухватилась в свитер Рина нарощенными ногтями так цепко, что не осталось сомнений: ни за что не отпустит!