Глава 30

Стараясь, чтобы голос звучал как можно твёрже и холоднее, Селестия поднялась с пола. От внимания мужчины не укрылось то, что женщина плакала. Хотя он и без того догадывался, что сейчас его ведьме очень плохо. И виной тому был он. Только он.

Киррилиан, сдаваясь, поднял руки вверх, признавая за ней право на месть. Это взбесило Верховную ещё больше. Он, что, действительно готов к тому, что она его убьёт сейчас?! От эмоциональных качелей начало потряхивать.

Она боялась за него, одновременно с этим желая его уничтожить. Она любила его, но ненавидела за предательство. Ей хотелось разорвать его и одновременно прижаться к его груди, оставляя все проблемы позади.

— Одну из моих сестёр сегодня ранили, венатор, — отстраненно произнесла она, обходя его по дуге. — Она была в другой группе, в другой стороне леса, но это не снимает с тебя ответственности за то, что ты являешься частью тех тварей, что считают себя “хранителями света”. Как и за то, что ты использовал меня.

— Я никогда бы не… — начал он напряжённо, сложив руки на груди.

Леси видела боль в его глазах, отчаяние и совершенно не понимала, что теперь ей делать. Ведь разум говорил одно, а сердце — другое. Как верить его словам?

— За предательство, за то, что использовал меня, за то, что играл со мной… — начала она, повышая голос.

— Ведьмы творят зло по всему миру, Селестия! — воскликнул он, подарив ей такой взгляд, будто готов открыть великую тайну. Верховная же отшатнулась, как от болезненного удара. — Отрекись от них, если хочешь выжить! Я помогу тебе начать новую жизнь. Заберу от всего этого подальше. У меня есть дом, земля, ты будешь жить очень хорошо, обещаю. Заведем детей, построим крепкую семью, я брошу охоту, но оставь свой ковен!

— Что? — хохотнула она, тут же подавившись собственным смешком. Этот день точно сведет ее с ума… Неужели от мужчин действительно лишь одно зло? Они ослабляют женщин, подчиняют их волю себе, а потом лепят из них что хотят? Да как он смеет говорить такое про ее сестер?!

— Ты слепец и глупец, Киррилиан Блэк, — яростно прошипела она, положив руки на живот. Как же хорошо, что она пила отвар, не дающий забеременеть!

Метнув взгляд к ее рукам, он прошептал:

— Ты уже беременна? — Радоваться ли тихому восторгу, прозвучавшему в голове мужчины? Видимо, полный восторга, он подскочил к ней, прижав к себе. — Моя ведьма, моя Луна.

Яростно оттолкнув его, с удовольствием наблюдала, как Кирр отлетел к стене, тут же оседая на пол. Идиот! Предатель! Ничтожество! Всё внутри Верховной кипело. Тьма становилась все сильнее, беря верх над разумом. Рубашка на плече Кирра пропиталась кровью от ранения, по всей видимости, полученного сегодня в лесу, и Селестия не удержала широкой сумасшедшей улыбки, полной боли.

— Вставай, не притворяйся, что потерял сознание! Никогда и ни за что я не понесу от тебя дитя, подлый предатель! Гореть тебе в вечном пламени Ада! — прорычала она, отращивая когти и вскидывая руку, создавая темный магический сгусток.

Киррилиан тяжело вздохнул, с явным трудом разлепил глаза и послушно встал на ноги. Но посмотрел точно на нее, забирая в плен взгляд ведьмы.

— Сможешь убить, глядя мне прямо в глаза? — будто насмехаясь, произнес он.

— Ненавижу тебя!

— Ты любишь меня! — тяжело выдохнул он.

— Сдохни, чёртов охотник! — запуская в него иссушивающее заклинание, прокричала Леси. Из её глаз брызнули слезы, а рука дрогнула. Темный сгусток угодил в стену, опалив ее, а Киррилиан лишь дернулся, когда смертельная магия пролетела совсем рядом с его головой.

Неужели самой умереть проще, чем убить любимого человека?

Закричав, злая сама на себя, она вцепилась в свои волосы, желая причинить боль, что пересилит душевную. Селестия рыдала и выла, чувствуя, что только что перешла особую черту. Ей хотелось разорвать себя собственными когтями за такое преступление перед сёстрами. И ещё ей хотелось вырвать собственное сердце, чтобы оно замолчало навсегда и больше никогда не мешало ей поступать правильно.

Она не имела права оставлять в живых охотника, на чьих руках было столько ведьмовской крови. Но просто не смогла забрать жизнь у того, ради кого была готова расстаться с собственной…

На плечи легли широкие ладони, а после и вовсе прижали к мужскому телу. Охотник сел на пол и посадил девушку к себе на колени. Стал укачивать, крепко прижимая к себе и ласково гладя по чёрным, как ночь, волосам.

— Исчезни. Видеть тебя не хочу. Знать тебя больше не желаю! — зло прошипела она, уткнувшись носом ему в шею. — Не касайся меня, не тронь!

Если впиться зубами, можно перегрызть горло и убить… Еще одна возможность. Почему она не может ей воспользоваться?

— Я тоже тебя люблю, — впервые признался Киррилиан, спокойно ответив и даже не дрогнув. — Прости меня за все. За то, что не признался раньше. За то, что являюсь тем, кем ты меньше всего хотела бы меня видеть. Но я очень боялся все потерять. А теперь и сам, кажется, потерялся. Леси, любовь моя, мы взяли ваш след, вас всех убьют, слышишь? Это новый клан, с новым лидером, они не отступят. Давай уйдём? Исчезнем вместе. И нас никто не найдёт. Никогда. Обещаю.

И снова от его слов ей хочется рвать на куски все, что попадётся под руку. В том числе и его самого.

— Не убьете, Кирр. Мы — не те ведьмы, что вы уничтожаете обычно. Мой ковен может расправиться с вами в считанные секунды, — наконец, выдавила она, хмыкнув, и втянула носом запах кожи любимого. Если его убить, этот уникальный запах перестанет существовать. Навсегда. — То, что вы сегодня ушли живыми — ничего не значит. Считай это актом доброй воли.

Киррилиан не поверил. Лишь тихо хмыкнул и прижал к себе Селестию ещё крепче. Её сестры были сильны, бесспорно, это заметил бы даже дурак. Но Кирр видел, что им не удалось нанести ни одного серьёзного ранения в сегодняшнем бою. А это значило, что его ведьма была в серьёзной опасности.

— Зачем ты подтолкнул своих друзей напасть на ту маленькую ведьму?

Этот вопрос терзал её все это время. Она желала услышать правду, прежде чем сможет сделать выбор.

— Интуиция, — ответил он без утайки. — Но первостепенно мне было нужно отвлечь их от тебя, да и разозлить мою милую ведьму как следует. Я рассчитывал на то, что вы хотя бы немного сократите численность нашей группы. Кстати, ты знаешь, что в компании своих сестёр выглядишь жутковато? Не знал бы тебя раньше, поверил бы, что ты действительно чокнутая дьяволица.

В голосе Киррилиана послышался смех, и ведьма возмущённо подняла на него глаза.

— Вообще-то, я очень агрессивная и бескомпромиссная тёмная ведьма, — холодно произнесла в ответ, сцепившись с мужчиной взглядом. — Просто… — замялась она, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, почему с ним она другая.

— Просто ты меня любишь. А я люблю тебя. Вот и все, — закончил он за неё, тепло улыбнувшись и поцеловав ведьму в висок.

Она и эту ласку приняла. Она примет от Киррилиана все. Видимо, в этом и есть великий урок Темной Матери, который она так долго ждала. Она все снесет…

— Сильно больно? — спросила Селестия, покосившись на кровь на плече охотника.

— Ерунда, — все так же ласково улыбнулся он, но не сдержался и зажмурился, когда девушка надавила на рану своими пальчиками.

Кровь обильно заструилась, ещё больше пачкая одежду. Встав на ноги и обойдя венатора, Селестия вновь села на колени за широкой спиной.

Медленно расстегивая рубашку и стягивая её с раненого плеча, ведьма стала покрывать поцелуями шею, ключицы и плечо любимого. Кирр сначала дернулся от неожиданности, но потом снова расслабился, усмехнувшись и сообщив девушке, что ещё не пришёл в норму для тех постельных игр, что они так любят.

— Просто не двигайся. Доверься мне, охотник, — очень тихо, будто гипнотизируя, произнесла она.

И, наклонившись прямо над раной, зашептала заклинание. Все тело Киррилиана натянулось как струна. Он ожидал чего угодно от ведьмы, просто привык защищаться от них, сражаться с ними. Но он понимал, что не имеет права сейчас показать любимой свое недоверие. Это окончательно вбило бы между ними клин. Он верил, что их отношения еще можно спасти.

И он терпел. С раной ничего не происходило, просто ожидал результата, чтобы понять смысл незнакомой речи. Дикая улыбка появилась на лице Селестии, а в её глазах заискрило самое настоящее тёмное пламя.

Как завороженный, Киррилиан наблюдал, как тёмная ведьма медленно приближается к его ране, а затем медленно, тягуче слизывает с неё кровь. Зажмурившись явно от удовольствия, Леси издала тихий стон. И это бы жутко его напугало, если бы в паху резко не потяжелело и не захотелось тут же притянуть к себе эту восхитительную бесовку.

Её язык вылизывал его раненое плечо. Рана поначалу немного щипала, но уже через несколько секунд вместо дискомфорта голову окончательно заняла одна мысль: уложить ведьму в постель и не отпускать из-под себя до самого утра.

"Хотя нет, до постели слишком далеко, — вымученно подумал он. — А ведь пол в этом номере тоже не так плох… Так тому и быть!"

Разворачиваясь, он схватил девушку и резко потянул на себя, жадно впиваясь в губы. Леси послушно ответила, одурманенная кровью венатора. Такое изысканное лакомство, отданное добровольно, она пробовала впервые.

— Давай подумаешь о том, как меня лучше убить, завтра? — ненадолго оторвавшись от ее губ, прохрипел Киррилиан.

Его голос, его улыбка, Селестия обожала в нем все. Злая шутка первой любви, безжалостный ход Великой Матери.

— Нет, — тихо отозвалась она, — я думаю о том, когда меня убьёшь ты, и как при этом не подставить сестёр. Другой Верховной после меня у них уже не будет.

Киррилиан прищурился. От его улыбки не осталось и следа.

— Я никогда не причиню тебе вреда, Сел, — твёрдо произнёс он, словно клятву, не отрывая взгляда от лица девушки.

Она не ответила. Улыбнулась и снова подалась вперед, жарко целуя. В порыве страсти охотник не почувствовал, как с его шеи сорвался артефакт, созданный Селестией. Она уничтожила его в то же мгновение, как кулон оказался в ее ладони. Чтобы не передумать. Чтобы сделать хоть что-то из того, что должна была.

Когда Киррилиан потянулся к шнуровке платья, Верховная оттолкнула его и поднялась на ноги.

— На этом позволь попрощаться с тобой, охотник, — стараясь говорить твердо, бросила она и махнула рукой, вынуждая окно распахнуться. Ее любимый растерянно моргнул, подскакивая на ноги. — Ради своей жизни держись подальше от нашего леса. Не попадайся мне на глаза, не рискуй. Однажды моя рука не дрогнет, помни об этом. Лучше для тебя будет — вовсе исчезнуть из города. Прощай.

Киррилиан кинулся ей наперерез, желая остановить, но она снова жестко оттолкнула его к стене и, не оборачиваясь, выпрыгнула из окна, исчезая в предрассветной тишине.