Глава 31

— Я не хотела его проклясть, — понуро опустив голову, ответила Женевьева. — Это было выше меня, магия словно парализовала, и даже рот открывался сам по себе. Но все происходящее я осознавала и чувствовала, что так правильно.

На совете собрались Верховные и старшие ведьмы семей, наделенных тьмой по праву рождения. Произошедшее с самой молодой в ковене обращенной взволновало многих сестёр. Никто не смел возмутиться воле богини, что даровала такие возможности человеческой ведьме, но все желали понять, насколько это сильный дар и чего ожидать от юной "пташки".

Женевьева, к удовлетворению Селестии, муками совести не страдала. Тот охотник, что попался ей под руку, наверняка оказался в том самом месте не случайно. И уж совершенно точно, вины Евы в этом никакой не было.

Сестры обменивались тяжёлыми взглядами. Разглядывали девочку, сидящую напротив них, внутренним зрением и раздумывали, как лучше поступить с таким непростым даром и его носительницей. Если бы пророчицей стала одна из первородных ведьм, к этому однозначно отнеслись бы с большим благодушием.

— Раз такова воля Великой Матери, стало быть, именно Женевьева будет в кольце событий, где этот дар найдет выход. Тьма видит дальше, чем мы, значит, решать судьбу девочки у нас права нет, — резюмировала Первая Верховная, сложив руки на коленях и давая знак, что собрание пора заканчивать.

Селестия с матерью была солидарна. Ева удостоилась великой чести, это выделяло её среди других ведьм. Да эта девочка выделялась с самого момента своего появления! Стать первой обращенной на девять лет раньше положенного срока ведьмой — невиданный случай. А теперь на её хрупкие плечи ложится ещё и ответственность за тёмный и непростой дар. На мгновение Леси поймала себя на мысли, что судьба Евы слишком непростая для обычного человека, коим она когда-то была. Тьма так "балует" лишь своих детей. Могло ли это значить, что Женевьева является очередным творением Великой Матери?

Этот вопрос так зацепил Вторую Верховную, что она упустила момент, когда комната опустела. А ведь маленькую подружку стоило поддержать.

Выйдя на воздух, Селестия двинулась в сторону домика, в котором жила Ева. Но та нашлась раньше, сидевшая в траве и задумчиво вертящая в руках голубой маленький цветочек.

— Расскажешь, каково это — быть инструментом богини? Чувствуешь власть, силу или боль?

Селестии было действительно интересно, что испытала Женевьева. Тринадцатилетняя девочка, что после праздника Лунной Невесты стала меняться, сейчас больше походила на семнадцатилетнюю. Женевьеве это шло и было к месту. За свою маленькую жизнь она прошла многое и стала мудрой не по годам.

— Всё сразу, — ответила она и расправила складки на темной юбке. — Всё внутри меня ликует, мощь наполняет тело до краёв, но это приносит боль. Мой резерв не так огромен, чтобы вмещать в себя первородную тьму. Надеюсь, со временем мне станет проще. Только я не хочу проклинать, Леси, — резко подняв глаза, девочка заглянула в самую душу Второй Верховной. — Только даровав предвидение, я поняла, что оно сродни проклятию. Жить, ведя счёт, сколько жизней ты исковеркала, пусть и не по своей воле — это не по мне. Не понимаю, почему богиня выбрала именно меня? Пусть я чувствовала тягу к подобному, но даже не представляла, что все будет именно так.

Хороший вопрос. Сейчас он волновал весь ковен без исключения.

— Я согласна с Первой Верховной — Тьме виднее, она не ошибается, — присев рядом с девочкой, Селестия мягко приобняла её за плечи. Ласковый ветер всколыхнул высокую траву, и ведьма расслабленно прикрыла глаза, наслаждаясь покоем, что дарила природа. — Тебе предстоит ещё многому научиться, Ева, но одно ты должна запомнить раз и навсегда — ты справишься со всем. А если не справишься, то это будет твой личный выбор. Ты на него имеешь право. Всегда имела. Позволь себе просто быть, а богине — творить. Ты не слабачка и ношу эту потянешь, уверяю тебя.

Селестия искренне верила в свои слова и в девочку с душой воина.

Ещё бы поверить в себя…