Глава 22

За делами дни летели, как на ковре-самолете.

Таня вспоминала любимую книжку и немного жалела, что нет у нее волшебной лампы и джина, который мог бы исполнить  несколько заветных желаний.

Если бы были живы ее родители! Маму она совсем не помнила, а отец никогда бы не позволил обращаться с ней так, как поступил Дёмин.

        Волки мотались по району, дом отремонтировался, электричество провели. Даже дорогу в самых подозрительных местах засыпали опокой и щебнем.

- Начнутся дожди, проехать будет почти невозможно. А, подсыплем – и будем ездить по-прежнему, - объяснял Матвей.

Таня сразу начала заниматься со Станиславой. Девочка все схватывала на лету, училась держать ручку, запоминала буквы, складывала слова. Параллельно, Татьяна обучала маленькую волчицу правилам поведения среди людей. То, что нельзя оборачиваться, Стася уже знала, это ей еще родители вдолбили. Остальное рассказывала Татьяна.

- Человеческие дети слабые, их нельзя толкать или бить, нельзя дергать за руку или пинать, понимаешь? У них слабый слух и почти совсем нет нюха. Тебе придется скрывать свои умения. Это очень важно, Стасенька.

- Я понимаю, - серьёзно отвечала девочка.

- Еще тебе надо будет запомнить свою фамилию, ты – Станислава Волкова. И я – твоя мама.

- Я могу тебя звать «мама»? – Стася замерла, не сводя с женщины глаз. Даже дыхание задержала.

- Конечно, милая. Я теперь – твоя мама, а малыши, - Таня взяла руку девочки и положила на свой живот, - твой братик и сестричка.

- Как здорово!  Мама! – ребёнок обнял Танину руку и прижался к ней щекой.

         Стася пошла в школу. Волки возили ее по очереди и по очереди же и забирали. Девочка врывалась домой возбужденная и радостная, сыпала новостями, рассказывала, как прошел день.

Волки, с умилением, смотрели на нее и на Татьяну.

Настоящая семья!

Но однажды, уже в  начале октября, Стася, вдруг, выдала:

– Мама, а папа у нас будет?

Пришла очередь Татьяны задерживать дыхание.

- Папа?

- Да, папа? Нам же нужен сильный волк, который будет любить нас, защищать, ругать, если мы балуемся и привозить шоколадки? – девочка взяла голову Татьяны ладошками за щеки и повернула, всматриваясь ей в глаза. – Я бы хотела, чтобы у меня был папа. Я помню, как это здорово, когда есть папа. Конечно, у нас есть дядя Матвей и дядя Роман,  есть брат Руслан, но они – не папа.

Татьяна сглотнула комок в горле.

- Не знаю, Стасенька. Папа убежал далеко-далеко.

- Он обязательно найдет дорогу! – горячо заговорила девочка. – А, если он не сможет, надо попросить дядю Сашу, он сразу его позовет!

- Дядю Сашу?

- Да, моего дядю Сашу! Дядя Саша Полонский, он, знаешь, какой? Он – альфа целого клана!

Татьяна еле удержалась, чтобы не подпрыгнуть – девочка вспомнила фамилию! Но, нельзя было показывать свое волнение, женщина несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.

- Стась, что ты еще помнишь про дядю Сашу?

- У него большой дом! И там есть детская площадка для меня! Он – добрый и меня любит, - закончила девочка уже шепотом. – Только, почему-то, никак не приедет.

- Уже, скоро приедет. Иди-ка сюда, - Татьяна притянула к себе ребенка, обняла и поцеловала. – Ты у нас умница и красавица. Приедет дядя Саша и поразится, как ты выросла и сколько всего уже умеешь! Ну, что – отдохнула? Продолжим учить стихотворение?

         Вечером, когда волки собрались дома, а Стася сладко спала, Татьяна поделилась новостью.

- Альфа Александр Полонский, - с удовлетворением  проговорил Руслан. – Наконец-то! Теперь, точно, найдем! Но, придется обратиться к Верховному.

- Нам, все равно, пора к нему – представиться, познакомиться, - спокойно ответил Матвей. – Надо узнать, где живет Верховный, и съездить. Руслан,  поблизости находится какая-нибудь стая? Столько живем – ни о ком не слышал.

-  Поблизости нет никого. Под Москвой два клана – Демина, но туда нам, наверное, не надо соваться. И – Сорокина, небольшой совсем клан.  В стороне, ближе к Питеру, на Валдае – клан Рушина, еще севернее…

- Нет, так далеко мы не поедем. У нас самка на сносях, нельзя надолго ее оставлять. Руслан, ты отправишься к Демину, заодно посмотришь, что там делается. А я съезжу к Сорокину. Нам же надо будет куда-то девать говядину? Бычки знатно отъелись, скоро забивать. Я поищу покупателей, а ты – сведения о Верховном. Мол, переселился, надо прислониться к клану, но, сначала, попросить встречи с Верховным.

- А, если, Демин мне предложит к себе? – заволновался Руслан. – Или, меня все еще ищет Людмила? Что, до Верховного, я только фамилию знаю - Волков. Но эта фамилия у оборотней такая же распространенная, как у людей - Иванов или, там, Смит.

- Отговоришься, что сначала должен пообщаться с Верховным, а, на обратном пути, если решишься, то завернешь в клан к Демину. Не думаю, что такая самка будет столько ждать метки. Наверняка, уже с кем-то другим договорилась. Добровольно или добровольно-принудительно.

- Зачем такие сложности? – вмешалась Татьяна. – Нет, насчет поиска покупателей на скот, я согласна. И, узнать, что  у Демина делается, чем клан этот месяц жил – тоже. А имя Верховного  я и сама вам сказать могу.

Волки замолчали и выжидательно уставились на самку.

- Андрей  Волков. У меня и номер  его был в контактах, правда, телефон тот пришлось в метро «потерять».

- Откуда у самки мог быть телефон Верховного? – удивился Роман.

- Я Луной одного из крупнейших кланов была, если ты, вдруг, забыл, - фыркнула Татьяна. – И, так берегла Кирилла, что взвалила на себя часть его забот, стараясь, чтобы его поменьше доставали. Когда поликлинику нам выбивала, пришлось до Верховного дойти.  Правда, лично не встречались, а по телефону один раз  пришлось пообщаться. После его разрешения все и завертелось.

- Как у вас всё вверх тормашками было! Обычно, это волк бережет волчицу, старается облегчить ей жизнь, а не наоборот. Почему же ты ему на мужа не пожаловалась, а убежала? – спросил Руслан.

- Сначала,  очень испугалась и мало что соображала, кроме – надо спасаться и спасать ребенка. В нашу последнюю встречу,  Кирилл был страшен, я поняла, что он еле сдерживается, чтобы не ударить или еще хуже. А, потом, когда поразмыслила, поняла, что даже Верховный не стал бы вмешиваться в личную жизнь альфы.

- Даже зная имя, мы не сможем выйти на Верховного. Нужен поручитель.

- Поручителя найдем, как и задумывалось – придется  заехать к Сорокину, предложить говядину и попросить свести с Верховным. Мол, новые волки - переселенцы, образовываете клан, хотим все сделать по правилам.

- Подозрительно будет, если к Сорокину заедем, а клан в десять раз  крупнее – проигнорируем, - проговорил Матвей.

- Руслан – к Дёмину, ты – к Сорокину. Предлагаете говядину, и  Матвей ищет выход на Верховного.

- Дня на три уехать придется, как вы тут – одни?

- Привезите нам со Стасей Настасью и Марию. Они давно в гости намекают. Я позвоню им, спрошу, смогут ли. Ещё, Матвей, не было вестей от твоего бывшего альфы? Что с моим паспортом, почему, так долго? Стасино свидетельство, уже давно прислали, а моего паспорта все нет и нет.

- Нет, вестей не было. Но, нам же подлинник нужен, а не фальшивка. Оригинал делается дольше, ведь паспорт должен быть безупречным и пройти любую проверку. Думаю, со дня на день появится курьер. Пока он, паспорт, в смысле, все равно тебе не нужен, в том роддоме, куда мы тебя доставим, как время придет,  документы твои никого интересовать не будут, только деньги.

- Да, помню.  Завтра с утра позвоню бабушкам, сегодня уже поздно, - и Татьяна  поднялась, грузно переваливаясь, придерживая большой живот руками.

    И Настасья и Мария очень обрадовались и обе изъявили желание приехать.

Всё еще улыбаясь после разговора с бойкими женщинами, Татьяна вспомнила, как приезжала к ним сразу после инсценировки. Сначала – к Настасье, а, потом, вместе с ней – к бабе Маше.

Татьяну расцеловали, наверное, тысячу раз, ахали, причитали и радовались, что с ней все благополучно.

Татьяна просто купалась в любви и радости. Бескорыстной любви и самой искренней радости. При этом ни одна из бабушек даже не намекнула, что они обижены долгим молчанием или, что Татьяна обязана была держать их в курсе дела.

- Не могла раньше дать о себе знать, - виновато проговорила Таня, когда поток охов и вздохов иссяк, и все уселись пить чай за столом в тесной кухоньке бабы Маши. – За мной охотились, за вами могли следить.

- Не могли, а следили, - важно кивнула Настасья. – Неоднократно замечала, но делала вид, что никого не вижу.

- И я, - хихикнула баба Маша. – Ходила, дурочкой притворялась. Мы, Танечка, очень надеялись, что ты справишься, и верили – минет беда, обязательно дашь нам весточку.

Провожая гостью, Маша шепнула:

- Тань, а, что это за мужчина с тобой? Вы с ним – не? А, то, смотри – не упусти! Какой мужик! Сильный, красивый, внимательный!

- Нет, Мария, какие мне еще мужики, что ты? У меня теперь одна забота – деток поднимать. А Матвей мне, просто, помогает. Если бы не он…

Таня отвернулась и махнула рукой.

- Твой-то, как? Смирился? Или, все еще ищет? Может, рано ты на люди показалась? – беспокоилась Настасья.

- Пришлось изобразить, что я погибла, - поделилась Таня. –  Подбирался все ближе и ближе. Там еще один нарисовался, тот прямо приказ убить отдал. Отец любовницы. Мужчина, которому он приказал это сделать, убивать отказался, теперь, вместе с нами живет. Скрывается от своего начальника.

- Господи, как так можно? – всплеснула руками Настасья. – Всё понимаю – ради своего дитя старался. Но – убить? Какое же, после этого, у его дочери счастье было бы? А тот мужик, что отказался – молодец! Правильно сделали, что его приютили!

- Всё в прошлом, Наста. Оба уверены, что меня нет в живых, теперь, мне можно немного вздохнуть. Вот, даже вас смогла навестить.  Буду звонить вам, хорошо?

- Спасибо, дочка, что не забыла, что навестила!

   Татьяна вспомнила и улыбнулась. Каждый день перезваниваются. Бабушки требуют подробный отчет о ее здоровье и внуках. Да, так, внуками и зовут. Дотошно расспрашивают, что ела, как спала, не болит ли, не колет, как и куда пинаются малыши. А, еще, обе в четыре руки шили детям приданое. Конечно, сейчас можно все купить, но, сшитое и связанное своими руками  – не то же самое, как просто купленное. В немудреные детские вещички бабушки вкладывали свои души и всю нерастраченную любовь.

- Матвей, обе согласны, можно привозить.

- Отлично, - обрадовался альфа. – Но, я Романа, все равно, вам оставлю.   Стасю в школу возить и забирать, да и, мало ли что, пусть,  машина и водитель под рукой.  Для общения с кланами хватит и нас с Русланом.

- А я думала, что Стасе придется школу пропускать. Матвей, еще – ваш запах на месте инсценировки. Вы же не убирали его? Вдруг, Кирилл запомнил?

- Я думал об этом, - согласился Мэтью. – Но, Руслан там не топтался, поэтому, он и поедет к Демину. Предварительно обработаем его самого и машину, пока доедет – наши запахи улетучатся, останется только его.  Удивляюсь я тебе – как ты всё замечаешь, помнишь, делаешь выводы? Причем, правильные выводы. Самка, на сносях, но многим волкам до тебя и не дотянуться.

- Жизнь заставила, Матвей, - грустно ответила волчица. – У меня был хороший учитель и отличный стимул включить мозги.

- Надеюсь, твои малыши унаследуют ум, волю и характер матери, тогда, нашему клану и море по колено будет.

Татьяна улыбнулась.

- Когда выезжаете?

- Завтра, рано утром. Сегодня привезу бабушек, хорошо, что дом в порядке и нам есть, где их разместить.  Руслан сгоняет за продуктами, чтобы вам ни о чем не беспокоиться. Да, Антонио позвонил,  через день – два приедет курьер с твоими документами.  Там  паспорт,  страховое, свидетельство о рождении,  свидетельство о смерти мужа, права, в общем, всё, что только может понадобиться, на совесть сделали. Я скинул координаты альфе, он их перекинул  знакомому, тот  на своей машине сам доберется. Работа оплачена, накормите, переночует в нашем доме и сам уедет назад.

- Хорошо. Если что – звоните, как у вас дела пойдут.

- Обязательно. Руслан будет держать в курсе меня, а я – делиться с тобой.

Матвей подмигнул:

- Щенкам передавай, чтоб не шалили и не вздумали родиться, пока мы в отъезде!

- Еще четыре недели ходить, успеете вернуться, - отмахнулась Татьяна.

Волки уехали, Мария и Настасья хлопотали вокруг Татьяны, дорвавшись до объекта заботы.

- Наста, я же не калека, - протестовала женщина. – Сама могу себе чай налить!

- А, мне приятно. Ты, сиди, отдыхай. Последние спокойные недельки дохаживаешь. Родятся ангелочки – минутки присесть не будет, - возражала тетя.

- Тут, с одним дитёнком накрутишься, света белого не видишь, а у тебя – сразу двое! – поддерживала Мария. – И некому помочь, кругом – одни мужики.

Бабушки переглянулись и, вдруг, выпалили в унисон:

- Тань, а, если кто-то из нас по очереди тут поживет? Поможет с малышами, когда ты родишь?

- Да, я-то не против, - растерялась Таня. – Ну, у вас же свои дома, жизнь, баба Маша еще и работает. Потом, мне неудобно вас  нагружать, вы и так для меня сделали столько, сколько никто не сделал.

- Неудобно на потолке спать, - возразила Настасья.

- Одеяло спадает, - поддержала ее Мария.

- Ты нам – не чужая, а детки – тем более. Сколько вместе и порознь пережили! Тебе легче будет, ведь, даже умыться не отойти – от двойни-то! И Стася еще – девочке тоже ж и ласки хочется, и внимания. А, какая из тебя ласка, если ты на ходу с ног падать будешь?

- Спрошу у своих, если Матвей даст добро, то я только рада буду, - сдалась Татьяна.

                На улице по ночам ощутимо подмораживало, но днем еще было довольно тепло.

Таня выходила, садилась на удобную скамейку со спинкой, которую ей поставили волки, и, с удовольствием, грелась на солнышке, щурясь от его лучей, вдыхая чистый, прозрачный воздух, слушая перекличку перелетных птиц.

Как же ей нравилось тут!

Может быть, необыкновенная легкость и чувство покоя не покидали женщину, потому что закончились прятки, нервы, бегство и страх за свою жизнь? Или, это потому, что волки окружили ее настоящей заботой, даже маленькая Стася старалась помочь и порадовать? Или, это ожидание рождения детей?

Матвей и Руслан уехали, как и собирались, утром. Отзвонился альфа на следующий день.

- Сорокин бычками очень заинтересовался, сразу берет десяток, на следующей неделе сами приедут и заберут.  Руслан добрался нормально, но, пока, больше не созванивались.

- Номер Верховного взяли?

- Нет, не дали.  Дали сопровождающего, который представит меня одному из бет Верховного, а тот, потом, проведет к самому.

- Ты – незнакомый, логично, что напрямую тебя не пустят. Сначала проверят.

- Да, это нормально. У вас-то как? Все в порядке?

- Да, все по-прежнему.

- Хорошо, завтра созвонимся.

Татьяна отложила телефон, выглянула в окно – скоро должны подъехать Роман со Станиславой – не видать ли машину?

Нет, еще не едут.

Деревья облетели, и теперь, дорога, ведущая к хутору, просматривалась  до самого поворота.

Что-то бабушки притихли, надо сходить, проверить, чем это неугомонные подруги заняты?

Женщина прислушалась и уверенно направилась в комнату, где были приготовлены детские кроватки.

Тетя Наста и баба Маша, застигнутые врасплох,  подскочили и попытались закрыть собой обзор.

- Ну, и что вы опять задумали? – спросила Татьяна. – Вот же, не сидится вам без дела. Показывайте, уже.

Бабушки переглянулись и замотали головами.

- Нет, Таня, это сюрприз, а сюрприз полуготовым не показывают. Ты, сходи-ка, посмотри – не едут ли наши?

- Да, только смотрела – не едут, - отмахнулась Таня.

- А, ты еще раз посмотри.

- Партизанки, - улыбнулась Таня. – На улицу не пойду, из кухонного окна тоже все хорошо видно. Прячьте спокойно, что вы там мастерите.

Вернувшись на кухню, она мельком глянула в окно и потянулась за полотенцем. И вздрогнула – по дороге к хутору ехала машина, но не машина Романа. Чужая.

Сердце заколотилось, от безмятежности и следа не осталось.

Кто? Что делать? -  Татьяна бросилась к бабушкам.

- Настасья, Мария, там кто-то едет!

- Кто? – синхронно поинтересовались женщины и, увидев побелевшее лицо Тани, всполошились.

- Ты, чего побледнела? Нельзя тебе нервничать! Сядь! – Наста потянула обессилевшую Таню на кровать.

- Сейчас все узнаю, не высовывайся, - заспешила на крыльцо Мария.

- Роман с минуты на минуту приедет, не бойся, ничего страшного, - гладила ее по руке тетя Наста.

Баба Маша, накинув на плечи куртку,  вышла за дверь, сложила руки на груди и внимательно следила, как подъезжает большой внедорожник.

«Не машина, а небольшой танк. Или нет – сарай на колесах», - решила Мария, рассматривая четырехколесное чудище.

Автомобиль остановился, со стороны шофера опустилось стекло, показалась голова мужчины.

- Уважаемая, - обратился он к замершей на крыльце женщине. – Это хутор Матвея Григорьева? Тут, посылка для Татьяны Волковой.

- Сейчас! – Марию, как корова языком слизнула.

- Таня, - влетела бабушка в дом, - мужчина спрашивает хутор Матвея Григорьева. Говорит, у него посылка для Татьяны Волковой. Это, ты, что ли – Волкова?

- Ох, это же курьер! – догадалась Татьяна. – А, я, дура, сама перепугалась и вас всполошила. Идем, скорее, надо его в дом пригласить! Да, это моя теперешняя фамилия.

- Куда, раздетая? – в один голос взревели бабушки и кинулись закутывать Таню в платок и куртку. – Застудишься!

Наконец, женщина оказалась снаружи дома. 

Мужчина уже вышел из машины и стоял, облокотившись на капот.

- Здравствуйте! Заходите в дом! – пригласила Татьяна.

Волк – а это был оборотень – кивнул и двинулся к женщине.

Татьяна почувствовала, как подскочила Серая, и спешно успокоила ее – это курьер, это не страшно!

- Проходите! – она придержала дверь, пропуская гостя, и еле заметно вздрогнула, почуяв его запах – запах сильного зверя и властного мужчины. Проскакивали какие-то знакомые нотки, но, будто, приглушенные или замаскированные ароматом парфюма.

В свою очередь, волк потянул носом и тоже, еле заметно вздрогнул.

Серая, тихо пискнув, села на попу и вывалила язык, будто попала в сорокаградусную жару.

Разбираться с волчицей было некогда – незнакомец уже прошел внутрь дома.

- Вы, что, здесь одни? – волк покрутил головой и безошибочно определил, что в доме только женщины. – Антонио говорил, что с вами, - споткнулся о взгляды бабы Маши и тети Насты и продолжил явно не то, что собирался изначально, - трое мужчин.   Вам рожать со дня на день, как это они вас одних оставили?

- Роман за девочкой в школу поехал, скоро вернется, - пояснила Татьяна, правильно поняв запинку гостя. – Вы, наверное, голодны. Проходите за стол, садитесь, у нас все готово, свежее, вкусное.

- Поесть не откажусь! – волк улыбнулся. – Со вчерашнего дня не ел.

- Да, как же это! – всплеснули руками бабушки и кинулись накрывать, наливать, нарезать и накладывать.

- Они – знают, что вы - волки? – одними губами на грани слышимости спросил мужчина у Татьяны.

- Нет ещё, - также тихо, ответила Таня.

- Интересно живете, - почему-то развеселился волк. – О, какие запахи, я, кажется, сейчас теленка бы съел!

Татьяна смотрела, как жадно, но аккуратно ест гость и не могла понять, что она ощущает.

Несомненно, это очень сильный волк, правда, границы его силы и её мощь определить она не смогла.  Если бы человек завернулся в просторный плащ, за которым скрылись  реальные очертания фигуры, также скрыта была и сила курьера.  Это пугало. Но мужчина ведет себя дружелюбно, всем видом  показывая, что не представляет угрозы. Потом, он – от альфы Диких.  Тот не стал бы наводить на них угрозу.

    Бабушки радостно хлопотали, подкладывая и подсовывая курьеру  ещё еды, и, обе, с неприкрытым умилением, смотрели, как исчезает содержимое тарелок.

Все-таки, насколько неистребимо во всех женщинах стремление накормить голодного!

Раздался звук подъезжающей машины, и Таня тихо выдохнула – вернулся Роман со Станиславой.

Волк на секунду замер, потом расслабился и продолжил есть.

- Мама, а что там за машина во дворе?  – Стася, как всегда, ворвалась, будто за ней кто-то гонится. – Ой, чужой!

- Стася, где твои манеры? – огорчилась Татьяна.

- Здравствуйте, - отреагировала девочка.

Волк отложил ложку и с интересом следил за разворачивающейся картиной. Потом, потянул воздух и явно озадачился.

Роман вошел с опаской и сразу опустил голову, избегая взгляда.

Татьяна не успела и слова сказать, как Роман еще ниже опустил голову и чему-то кивнул.

- Это курьер, от Антонио, - поспешила объяснить Татьяна. – Привез мои документы. Матвей перед отъездом предупреждал.

- Я, так и понял, - ответил Роман. – Наверное, я к себе пойду.

- А поесть? – подорвались бабушки.

- Попозже, - ответил волк, старательно отводя глаза. – Курьер отдохнуть захочет, надо пойти, приготовить всё, - Роман мялся,  косился на бабушек, и Татьяна решила помочь, догадавшись, что он хочет сказать.

- Наста, Мария, вы не могли бы взять Стасю и перейти в мужской дом?  Поможете Роме  всё там приготовить? Стасенька, поможешь бабушкам, а, потом, я тебя покормлю, и ты мне всё расскажешь, что сегодня было нового и интересного?

- Конечно, - девочка соскочила со стула и потянула несколько растерявшихся бабушек. – Пойдемте! Я вам первым расскажу про школу!

Баба Маша поймала взгляд Татьяны и тоже засобиралась.

- И, правда, Наста, чего это мы расселися? Пошли, надо все проверить!

Как только за ними закрылась дверь,  курьер сразу заговорил:

- Скажи-ка, милая, откуда у тебя этот щенок? Она же – не твоя по крови, хоть и зовет матерью.

- Найденыш. Один из наших волков подобрал ее больше года назад, бродила по дороге, родители погибли в аварии, - объяснила Таня, сама не понимая, почему подчиняется странному курьеру и с готовностью отвечает на его вопросы.

- Здесь подобрал? – уточнил курьер.

- Нет, я не помню точно, где, но не здесь, - ответила Таня. – Надо у Руслана спросить. А мамой зовет, так, удочерила я ее. Нельзя девочке без матери расти.

- Это правильно, - кивнул волк. – А, ты сама – что тут делаешь? Метка у тебя. От известного волка метка. И щенки.

Татьяна шумно вдохнула и почувствовала, как яростью наливается вся ее сущность.

- Допрос – по чьему-то поручению,  или он входит в обязанности курьера, бонус, так сказать?  Где мои документы?

Серая глухо зарычала,  поддерживая человеческую ипостась.

Незнакомый волк  улыбнулся краем рта, сразу став милым и домашним, и поднял обе руки вверх.

- Прошу прощения, привык командовать, не учел обстановку. Конечно, я – простой курьер, и меня не должно касаться, как вы живете.  Последний вопрос задам, можно?

- Задавайте, - Татьяна настороженно смотрела на волка.

- Куда уехали еще двое? Если, это не тайна, разумеется.

- Налаживать отношения с ближайшими кланами. Нашему альфе нужна встреча с Верховным. Представиться, познакомиться, - объяснила женщина.

- Ага, понятно, - волк блеснул улыбкой. – Документы у меня в машине, я сейчас всё принесу. Простите меня, хозяйка, за любопытство и спасибо за сытный обед! Отдохнуть позволите, устал, почти сутки за рулем?

- Да, конечно, отдыхайте, Матвей предупредил, что вы останетесь на ночь.

Волк кивнул, вышел и вернулся через минуту в сопровождении Романа.

- Документы, - коротко сказал курьер. – Все – подлинные.

- Спасибо, - отреагировала Таня. – Роман, проводишь, - и запнулась, поняв, что курьер так и не представился.

- Антонычем зовите, - отозвался гость. – Уеду, завтра утром, как рассветет.

- Мы не гоним, можете до возвращения альфы подождать. Проголодаетесь – приходите сюда.

  Когда за мужчинами закрылась дверь, Татьяна без сил опустилась на стул.

Ну, и курьер!  Явно, не простой волк.  Впрочем, если его послал альфа Диких, то это совсем не удивительно.

Но, что на самом деле было удивительным, так это – поведение Серой.

Волчица выглядела, будто  её мешком по голове стукнули. Но на все попытки расспросить ее, только закрывала глаза и отворачивалась.

Татьяна рассердилась – что, еще за тайны?

Вернулись бабушки и Роман.

Стася ела с аппетитом и трещала сорокой, рассказывая, что было в школе. А Роман был тих и молчалив.

Постепенно Татьяна успокоилась и расслабилась. У женщины в доме, даже при наличии помощников, дел всегда невпроворот.  За домашними заботами незаметно пролетел день.

  Вечером, еще раз зашел курьер, быстро поел, поблагодарил хозяйку и вернулся в мужской дом.  Хлопоча на кухне, Таня несколько раз замечала, что гость выходит на дорогу и разговаривает по телефону. То ли он настолько любит гулять, то ли отходит подальше, чтобы говорить свободно?  Мысли нет-нет, да возвращались к Антонычу – когда вернется Матвей, надо будет поинтересоваться. Может быть, ему альфа Диких говорил, кому поручил заниматься ее документами?

Таня еще раз взяла в руки бумаги, перебрала, прочитала. Теперь ей нечего опасаться, хоть в человеческий роддом ложись, и на ребятишек свидетельства выпишут без проблем.

Наконец, домашние угомонились, Станислава давно сладко сопела на своей кровати, в доме мужчин  погас свет. А Тане не спалось.

Она налила себе чаю и, время от времени прихлебывая горячий напиток, размышляла над своей жизнью.

Дети притихли,  и сегодня почти не толкались, давая матери передышку.

- Танечка, мы посидим с тобой? – тихо материализовались обе бабушки.

- Конечно, - Таня улыбнулась.

Тетя Наста и баба Маша переглянулись,  пододвинули стулья и сели.

- Танюш, мы поговорить хотели, только ты не волнуйся! Все нормально! – торопливо произнесла Мария,  увидев, как насторожился взгляд Татьяны.

- Вы про курьера?

- Нет. Мы – о другом, - Мария толкнула Настасью. – Чего молчишь? Твоя идея.

- А, что – я? Ты начала, тебе и продолжать, - вяло отмахнулась Наста.

- Так, не доводите меня до инфаркта, - попросила Таня. – Выкладывайте, что вы еще придумали.

- Мы не придумали, Таня. Мы, просто… давно хотели спросить. Но не знаем как, чтобы ты не подумала чего.

- Так? – Таня напряглась еще больше. – Вы меня уже пугаете.

- Нет-нет! Всё в порядке! – Мария.

- Таня, вы – оборотни? – Настасья.

В унисон выпалили бабушки и замерли.

Татьяна прикрыла глаза, собираясь с мыслями и силами.

- Ты не подумай, мы не против! – горячо заговорила Мария, а Настасья истово закивала. – Можешь не отвечать, просто, знай, что не надо от нас скрываться, мы никого не выдадим! И детей никому обидеть не позволим!

Обе бабушки воинственно приосанились и грозно повели глазами.

- Почему вы так решили? – отмерла Татьяна. – Что мы – не люди?

- Вы – люди! Не отличишь. Но, если жить рядом, то видны некоторые отличия, - Настасья подбирала слова. – Я еще в Голышево заподозрила. Больно сильно на тебя живность реагировала, потом, ты принюхиваешься все время, в темноте хорошо видишь, слух у тебя отменный. А, еще, когда ты убегала, то бензин – он же, чтобы нюх преследователям отбить? Но, с ними не было собаки. Значит, они сами, как собаки.

Бабушки уставились на женщину, ожидая ответа.

Таня молчала, не зная, что ей делать. Оборотни с самого раннего возраста знали, что раскрывать свою сущность перед людьми – категорически запрещено. И, как поступить, что ответить?

- Танечка, мы желаем тебе только добра и, ни за что, от тебя и деток не откажемся! Но, тебе нужна помощь, не всё могут твои волки, не везде они войдут и знают, как правильно говорить. А тут – мы с Марией, - Наста подбоченилась. – Куда угодно и никто не подкопается. Мы – тутошние, всех знаем и нас – все знают! Мы открылись тебе с одной целью – чтобы ты не опасалась нас и не тратила время на сохранение тайны. Мы её уже знаем.

Татьяна беспомощно развела руками.

- Скажи, а малыши сразу смогут обращаться в щенят? – Настасья.

- Ты нам покажешь своего волка? То есть, волчицу? – Мария.

Татьяна поперхнулась.

- А, Стасины родители, мы слышали, они в аварию попали и погибли? – Настасья.

- Почему они не смогли выжить, у оборотней же эта… как её… регерация? – баба Маша.

- Регенерация, - машинально поправила Татьяна.

- Ага, она самая. Так, почему? Там был взрыв? Пожар?

- Не знаю, об этом надо у Руслана спрашивать, - Таня всё еще не могла в себя прийти. – Откуда вы про неё слышали?

- Мы читали. – баба Маша.

- В интернете! – тетя Наста.

Татьяна по очереди посмотрела на одну женщину, потом – на вторую и, неожиданно сама для себя, прыснула, представив, как две бабушки копаются в интернете, изучая всё, что там можно найти об оборотнях.

Через пару секунд смеялись уже все трое.

- Давайте договоримся – я вам ничего рассказывать не буду. Догадались – ваше право, но подтверждений не ждите. Хорошо? – отсмеявшись, предложила Татьяна.

Бабушки опять закивали, как китайские болванчики.

- А, про регенерацию… Скажите, разве у собак или диких волков не бывает травм? Болезней? Они не могут погибнуть?

- Могут, почему, нет?

- Их не надо лечить, всё само по себе заживает – переломы, там, рваные раны, вирусные заболевания?

- Надо. Конечно, некоторые собаки и, особенно, кошки, очень даже живучие, но сами по себе далеко не от всех болезней поправляются.

- А, люди – могут сами по себе восстанавливаться от переломов и ран с большой кровопотерей? Без любой помощи?

- Нет. Да, что ты, такое говоришь, Таня? Откуда бы это у людей взялося?

- Тогда, откуда у оборотней возьмется способность полностью восстанавливаться от любых травм?

Бабушки переглянулись, и в их глазах разлилось понимание.

- Брешут в интернете этом, да? – пригорюнилась Настасья.

- Не всё, что там написано – неправда. Но и нельзя слепо принимать на веру, что прочитал. Кто знает, кто это писал? Может быть, у человека, просто, фантазии разгулялись. Он написал, а все теперь верят.  У оборотней нет никакой волшебной регенерации. Они крепче, чем люди, сильнее, более живучи, но смертельные травмы и травмы без врачебной помощи и для них смертельны.

- Мы всё поняли. Прости за любопытство!  Ладно, поздно уже, надо спать ложиться, - поднялись бабушки. – Ты на нас, Танечка, не серчай! Мы хотели, чтобы тебе легче было. Чтобы ты, хоть, нас-то не опасалась и не таилась, не тратила на это время и нервы.

-  Я не сержусь, что вы! – растрогалась женщина. – Мы пофантазировали немного, вот и всё.

- Да, сказок перечитали, - согласились Наста с Марией, хитро поблёскивая глазами. – Матвей не звонил сегодня?

- Нет. Сама переживаю, почему молчит. Одна надежда, что он просто  занят. Всё, помощницы, всем – спать! Всё, помощницы, всем – спать!

И тут, как по заказу, зазвонил сотовый.

Татьяна торопливо схватила трубку, виновато посмотрела на бабушек, и они тут же ретировались в комнаты.

- Да? Матвей?

- Привет, что-то случилось? – встревожился Матвей. – У тебя такой голос.

- Курьер у нас случился, и ты не звонишь.

- Курьер, это хорошо. Привез документы? Я занят весь день был, только, вот, освободился.

- Да, всё привез, и всё в порядке. Только, Матвей, он странный какой-то. Моя Серая от него… не знаю, как сказать… ошалела, что ли? Он силен. Очень. Но, будто закрывает силу. И вопросы задаёт – откуда у нас Стася, почему я здесь, а не со своим бывшим.

- Роман на месте? – напрягся Матвей.

- На месте. Только, он, по-моему, этого курьера еще больше меня испугался. У вас-то как?

- У нас всё отлично. Познакомили с бетой Верховного – Трофимом Ветровым, очень обстоятельный волк. Завтра аудиенция у Верховного. Курьер этот – он вызывает опасение? Давай-ка, я Антонио наберу и перезвоню.

Татьяна перевела дух – у Матвея все в порядке.

Перезвонил альфа минут через пятнадцать.

- Всё узнал, не переживай! Этот курьер вам ничего плохого не сделает, даже не думай.

- А, кто он?

-  Очень хороший знакомый альфы. Антонио за него поручился, говорит, чтобы не опасались и ничего не надумывали. Мол, этому курьеру можно доверять, как ему самому.

- Ну, хорошо. У Руслана как дела? Он еще у… Демина?

- Нет, уже уехал, сам его жду. Вместе с ним к Верховному пойдем. Демина он не видел, если ты об этом, разговаривал с бетами. Бычков они берут, Рус договорился, что через неделю приедут. Сорокин покупает десяток, а дёминцы – всех остальных. Очень удачно съездили. Приеду – расскажу подробнее. Ладно, не бойтесь  ничего. Скоро вернемся: завтра к ночи или послезавтра днем.

- Хорошо. Спасибо, что успокоил. Как поговорите с Верховным, позвони, буду переживать.

Звонок Матвея успокоил, и Татьяна выдохнула с облегчением – ну, она себе и нафантазировала!

Полгода пряток и погонь не прошли даром – она теперь в каждом незнакомце  видит опасность.

Адреналин схлынул, сразу потянуло на сон.

Немного беспокоило, что, такие активные дети, в последние сутки почти не толкаются.

Когда вернётся Матвей, надо будет попросить  свозить её на приём к врачу. За это время она уже дважды посещала врача, Матвей сумел договориться,  и Татьяну принимали с распростертыми объятиями, наличием паспорта и страхового не интересовались. Едва она донесла голову до подушки, как провалилась в сон.

Проснулась Таня, как от толчка.

Живот ныл, ломило поясницу.  Что-то было очень не так.

Женщина села, погладила живот, подождала, но дети не отзывались.

«Серая?»

Волчица лежала клубком и не реагировала.

Да, что же это такое?

Таня встала, прошла на кухню, налила воды и выпила. Боль отступила, и сразу опять захотелось спать.

Легла и задремала, но боль вернулась. Татьяна поёрзала, выбирая удобное положение, легла на спину. Боль отступила.

Нет, в последние дни у нее, временами, немного болел низ живота, иногда, слегка тянуло поясницу, но врач предупреждал, что на большом сроке такое может быть. Растягиваются мышцы, связки, организм готовится к родам.

Татьяна закрыла глаза и начала уплывать в сон. И, опять, вернувшаяся боль выдернула её из царства Морфея.

Пить не хотелось, но, вспомнив, что в прошлый раз вода помогла, Татьяна дошлепала до кухни и налила воды.

- И, что это ты не спишь? – баба Маша.

- Проголодалась? – тетя Наста.

- Да, нет. Живот что-то тянет.

- И, давно тянет? – заинтересовалась Мария. – Всё время тянет, без перерыва?

- А, поясница не болит? – уточнила тетя Настасья.

- Не всё время. Периодами. Поноет, поноет и затихнет. А, потом, снова. Поясницу ломит, да.

Бабушки переглянулись.

- Танечка, сейчас болит?

- Сейчас – нет. Ой, вот, опять началось. Что, это? С детьми плохо?

- Всё нормально, не дергайся, - Мария потянула женщину в комнату. – Пошли собираться, а ты, Наста, беги, поднимай Романа.

- Что со мной? – Татьяна встревожено смотрела на сосредоточенную Марию.

И, внезапно, охнула, догадавшись:

- Роды начались??! Но, ведь, рано еще!

- Похоже, - кивнула Мария. – Ты не дергайся, у тебя – двойня. Двойняшки, часто, немного раньше рождаются. Идём!

Таня только дошла до спальни, как из неё что-то потекло.

- Баба Маша! – испугалась женщина.

- Воды отошли, - спокойно отреагировала Мария. – Давай-ка, скоренько переодеваться. Где у тебя сумка с детскими вещами для роддома была? А, вот она. Документы давай. Так, деньги еще надо.

Следя за спокойными хлопотами бабушки, Татьяна и сама успокоилась.

Подумаешь – роды! Она – молодая и сильная, всё пройдет отлично. Не совсем вовремя  дети решили родиться, но,  по заказу,  роды редко бывают.

В дом ввалился взъерошенный Роман, за ним маячил курьер.

- Куда везти? – паниковал Рома. – Надо Матвею звонить, с каким роддомом он договаривался? Настасья, Мария, вы со Стасей останетесь.

- Не надо никуда звонить, ночь глухая, - неожиданно подал голос курьер. – Одна из бабушек с Татьяной и вещами – ко мне в машину. Ты, - пальцем в Романа, - Диктуй свой номер, я позвоню сейчас, сохранишь контакт. Остаёшься дома, смотришь за девочкой, будешь на подхвате. Как доедем, я отзвонюсь.

- Куда вы меня повезете? – с некоторым опасением спросила Татьяна.

- В хороший роддом. Не переживай, быстро долетим. Часа два-три потерпишь?

- Да, кто ж его знает, - подала голос Настасья, - это не от Тани зависит.

Волк на секунду замер, как бы, прислушиваясь, потом кивнул:

- Должны успеть. Всё взяли? Поехали!

Промежутки между приступами боли становились всё короче, а сама боль – интенсивнее. Татьяна стискивала ручку дверцы, стараясь не стонать. Баба Маша гладила её и шипела на водителя:

- Быстрее! Не тряси, не дрова везешь!

- По этим дорогам, - буркнул курьер, – не трясти невозможно. Сейчас выберемся на трассу, там полетим.

Через полчаса Татьяна, кусая губы, попросила:

- Антоныч, останови, пожалуйста, где-нибудь! Мне в туалет сильно хочется.

Баба Маша всполошилась:

- Антоныч, гони! Потуги начались! Не успеем!

«В туалет» хотелось всё сильнее, не в силах сдерживаться, Татьяна застонала.

- Что там? – не поворачивая головы, спросил водитель. – Нам еще сто километров.

- Ищи место, где остановиться, - спокойным голосом ответила Мария, вытирая Тане мокрый лоб. – Сто километров она, точно, не дотерпит. И, как на грех, ни посёлка, ни города рядом. Сверни с дороги, а, то, ещё въедет кто-нибудь.

- Может быть, дотерпит? – в голосе водителя послышалась паника.

- Останавливайся, кому говорю! – рявкнула женщина. – На ходу, что ли, детей принимать?

Больше не споря, Антоныч свернул в сторону и повернулся к женщинам.

Татьяна кусала губы, стараясь не стонать, хотя, выворачивало её уже изрядно.

- Чё сидишь? – вызверилась Мария. – Иди сюда, надо сидения разложить. Под голову ей что-то мягкое подсунь.  Печку посильнее включи, не хватало еще ее или детей простудить.

Бабушка торопливо рылась в «родильной сумке».

- Вот, подстели. А  это – детей вытирать. Воды нет?

- Есть, пятилитровая бутыль в багажнике.

- Тащи.

Волк послушно принес воду и замер, вопросительно глядя на бабу Машу.

- Танечка, всё хорошо! Слушай меня. Когда потуга – тужься, дыхание задерживай и старайся подольше подержать. Вот, сюда упрись. Не бойся, всё будет хорошо! А ты, курьер, вот сюда встань. На руки мне полей. Ага. Теперь, давай, я тебе полью. Чё глаза квадратные делаешь? Вдруг, помогать надо будет? Потом, там двойня, тебе, так и так, ребенка на руки брать. Не грязными же!

Волк торопливо вернулся в кабину, покопался в бардачке и вернулся с упаковкой влажных салфеток.

- Годится, - одобрительно кивнула Мария. – Давай, Танечка, тужься!

Боль накатывала волнами, раздирала тело. Если раньше она ещё держалась, то на потугах прорывался  стон.

Краем глаз Татьяна видела белого, как бумага курьера, которого деятельная Мария пристроила придерживать Татьяну.

Волк осторожно обнимал женщину, поглаживал ее по руке и, когда она тужилась, и сам задерживал дыхание, напрягаясь так, что жилы на шее вздувались.

- Давай, Танечка, я уже кого-то вижу! – баба Маша фонтанировала оптимизмом и энтузиазмом.

- Н-н-м-м-м!!!

- Кричи! – волк наклонился к самому её уху. – Не терпи, кричи, пожалуйста!  Кричи, Таня, легче дело пойдет!

И она отпустила себя, издав полурык – полустон. И ещё. Ещё. И – крик на сильной потуге.

Татьяне казалось, что что-то распирает ее изнутри, что  она вот-вот «разойдется по швам».

- Тужься, Таня, тужься! Я держу головку, ещё немного!

И Татьяна, с силой откинувшись, вцепившись в руку Антоныча, с криком, рыком, воплем – напряглась, выгнулась и вытолкнула то, что разрывало её.

Доля секунды и крик  ребенка. Громкий, сердитый.

- Девочка! – радостно провозгласила Мария. – Да, какая крепкая, голосистая!

Над ухом Татьяны судорожно выдохнул курьер.

- Иди сюда, помощник! – позвала его Мария. – Надо ножик, пуповину перерезать.

- Нет ножика, - глухо выговорил мужчина.

- Что ты за мужик – даже, ножа нет! – возмутилась Мария. – И, что нам делать? Зубами рвать, так, у меня нечем, одни пеньки, а мосты в стакане у кровати остались.

Татьяна, испытывая невероятное облегчение, обратила внимание на перекошенное лицо курьера, проследила за его взглядом  и охнула – она, всё еще, держала его за руку. Багровые синяки показывали, что держала она очень крепко.

- Простите, - прохрипела она, разжимая пальцы.

Волк, молча, погладил её по волосам и, подсунув под плечи женщины куртку, переместился к Марии, которая обтирала ребенка.

Девочка размахивала ручками и ножками и орала, не смолкая ни на секунду.

- Она так плачет, - взволнованно проговорил мужчина. – Ей больно? Это нормально – так кричать?

- Нормально. Лёгкие разворачиваются и лучше работают, - ответила Мария. – Что с пуповиной-то делать?  Времени немного – сейчас второй полезет.

Мужчина наклонился над малышкой, вздохнул:

- На каком расстоянии надо откусить?

- А, вот туточки, - показала Мария. – Я полоску от пеленки оторвала и перетянула, выше жгута.

- Нет, - слабо запротестовала Татьяна. – Не делай этого, ты же…

Но курьер уже нагнулся, ухватил пуповину и, с хрустом, перекусил.

И потерялся в ощущениях – его зверь, до этого сидевший тихо, вскочил и жадно вдохнул запах ребенка, крови, пуповины.  Вдохнул и зарычал. Радостно, торжествующе.

Антоныча оглушило, проволокло волоком, швырнуло в водоворот центрифуги и выкинуло наружу.

Ловя ртом воздух, он смотрел на ребенка и ощущал, что дороже этого орущего малыша у него нет никого. Лавина чувств поглотила, волк потерялся во времени и пространстве. Всепоглощающее желание закрыть, защитить, спрятать, утешить.

Татьяна только вздохнула, но сказать ничего не успела – её накрыла очередная потуга.

- Ты, чего застыл, - толкнула  его Мария. – Перегрыз, и молодец.  Давай ее сюда, надо завернуть, а, то, простудим. Смотри, у Татьяны опять потуги начались, сейчас второй будет.

Женщина ловко закрутила малышку, одевая и заворачивая, поглядывая одним глазом на роженицу.

Мужчина внимательно следил за руками Марии, не в силах оторвать взгляд от ребёнка.

- На-ка, положи ее вон туда, - женщина передала девочку волку. – И двигай на прежнее место, у нас тут полным ходом второй идет.

- Ей ничего не будет? – спросил волк. – Она же плачет.

Девочка кричала, шлепала губками, ища сосок, и не найдя, снова принималась кричать.

- Ничего ей не будет. Положи уже и держи Таню! – рявкнула баба Маша.

Татьяна видела всё отчетливо и понимала, что происходит, но, не в силах ни на что повлиять, сконцентрировалась на том, что она могла и должна была делать – рожала.

Сначала вышел послед, баба Маша его прибрала, бормоча под нос, что надо будет закопать в поле.

Небольшая передышка, и потуги пошли с удвоенной силой.

Когда рождалась дочка, ей казалось, что у нее все там разорвется. Но теперь, когда на свет пробирался сын, Таня поняла, что  такое настоящие мучения.

Это было не просто больно, а – БОЛЬНО!

Незнакомый волк бережно держал ее под плечи, гладил руки, волосы, шептал что-то успокаивающее и поддерживающее. И терпел, когда она на каждой потуге вцеплялась в его руку.

- Ещё, Танечка! Ещё немного, - уговаривала баба Маша. – Крупный какой, поэтому, так тяжело. Постарайся, милая, уже вот-вот!

И Таня старалась и, не в силах терпеть – кричала. Кричала так, что у нее самой уши закладывало.

Наконец, последнее усилие, и раздался басовитый рёв.

- Мальчик! – торжествующий голос Марии. – Настоящий богатырь, на руках не удержишь!

Ребенок кричал сердито и требовательно.

Курьер, не дожидаясь просьбы человечки, бережно опустил Татьяну на куртку и перебрался к малышу.

- Вот, тут кусай, - показала Мария.

Волк наклонился,  повторил процедуру, и снова его накрыло, ошеломило, проволокло и вышвырнуло.

Трясущимися руками, он осторожно развернул ребенка к себе и, ревниво, отобрал у Марии пеленку.

- Я – сам! – принялся обтирать, аккуратно, еле прикасаясь, промакивая, а не вытирая.

- Ну, сам, так сам, - не стала спорить Мария. – У нас, как раз, еще дело – второй послед.

Вода в бутыли давно закончилась, от упаковки салфеток остались только воспоминания.

Баба Маша, как могла, обтёрла Татьяну и сидения машины.

- Хорошо, что сидения кожаные, - отметила она, а то, изгваздали бы, вконец.

- Плевать, - ответил волк, держа  в каждой руке по ребёнку и умилённо их разглядывая.

- Ну, давай детей маме, пора им молока попробовать, - женщина протянула  руки.

- Я – сам, - буркнул курьер и осторожно подал Татьяне одного малыша, дождался, когда он присосется, и  ко второй груди поднёс второго.

Мария несколько растерянно смотрела на эту картину.

- Милок, - решила она вмешаться. – Ты, конечно, очень помог, но это не твоя женщина, ты бы вышел или отвернулся, пока она покормит.

Курьер поднял взгляд на человечку и отрезал:

- Мои!

- Кто? – растерялась Мария, а Татьяна, услышав это, оторвала взгляд от сосредоточенно сосущих малышей.

- Дети. Мои!

- Таня? – баба Маша недоумённо посмотрела на женщину. – У него, никак, крыша поехала. Недаром, никогда раньше мужиков на роды не пускали, не выдерживает их психика этого.

- Я – нормальный, - буркнул волк. – Выйди, женщина, в туалет сходи или, там, воздухом подыши. Мне надо с Татьяной поговорить.

- Таня?

- Выйди, баба Маша, - тихо сказала Татьяна. – Он мне ничего не сделает.

- Как скажешь, - Мария с сомнением посмотрела на волка. – Если что – я возле машины стою.

Минуты две царила тишина, разбиваемая тихим сопением и причмокиванием детей.

Наконец, волк отмер:

- Для меня и моего зверя эти малыши – мои дети.

- Я поняла, - тихо ответила Татьяна. –  Я же говорила – не надо! Или, ты не знал, что происходит, если самец перекусывает пуповину новорожденного?

- Знал и сделал это осознанно, - ответил волк.

- Зачем? Что нам теперь делать?

- Растить сына и дочку, - тихо проговорил волк. – Думаю, ты понимаешь, что я, теперь, никогда от них не откажусь?

- У них есть отец.

- Их зачал Дёмин, - кивнул волк, - но это, уже, не имеет никакого значения. Эти дети – мои. Абсолютно для всех – мои. У них и запах поменялся, если ты не заметила.

- Заметила. Кто ты? По запаху метки ты понял, кто отец детей, а потом, специально перекусил пуповины, признав малышей своими. Зачем?

- Я не могу оплодотворить самку. В детстве переболел свинкой, - пояснил волк. – Я и об одном малыше  не мечтал, а тут – сразу двое! Подарок судьбы.

-  Метка сошла, я – свободная волчица, - тихо проговорила Татьяна. – У меня есть альфа – Матвей Григорьев. И – приёмная дочь – Станислава. Ты свалился ниоткуда, я, даже имени твоего не знаю! Но ты по запаху метки назвал имя моего бывшего.  Кто ты?

Волк оторвал взгляд от детей и спокойно посмотрел на женщину.

- Я сейчас – самый счастливый оборотень на свете. У меня сын и дочка!

- Луна, ты не слушаешь, что я спрашиваю? Там Мария замерзнет, пока мы объяснимся. Кто ты?

- Я – Андрей  Волков.

Татьяна тихо ахнула.

- Да, он самый, - курьер усмехнулся.

- Зачем же ты кусал пуповины? – со стоном воскликнула она. – Как нам быть???

- Таня, я понимаю, что всё очень неожиданно. Для меня также неожиданно, как и для тебя. Поверь, я ничего такого не планировал.  Но, когда всё сложилось так, как сложилось, я не смог отказаться от подарка, посланного Луной.

- Почему же ты приехал к нам – сам, один?

- Надо же было кому-то привезти бумаги? Почему – не мне?  Тем более, я хотел своими глазами увидеть, что за новая стая собирается на ничейных территориях. А ещё, мне захотелось  посмотреть на  самку, за которую хлопотал сам Антонио.  Почему,  один? Надеюсь, ты не думаешь, что мне нужна свита или, упаси, Луна, телохранители?

- Нет, не в этом смысле, просто, не по статусу, - смешалась женщина, придерживая дочку и наблюдая, как аккуратно держит сына этот странный волк, ставший детям отцом.

- Мой статус таков, что я могу позволить себе абсолютно всё.  Сейчас мой зверь ликует, я сам еле сдерживаюсь, чтобы не заплясать от радости, - продолжил курьер. – Понимаю, что у тебя нет ко мне ничего,  у меня тоже нет  к тебе чувств, какие связывают самца и самку, но у нас общие щенки.  Я не собираюсь тебя ни к чему  принуждать. Меня интересуют только малыши. Ты – свободная волчица, я отношусь к тебе с большим уважением.

- Антоныч, как ты себе представляешь дальнейшее? Уезжать из клана Григорьева я не собираюсь.  Ты, переехать к нам, чтобы быть с детьми, тоже не согласишься, это, кроме того, что на такое может не согласиться и Матвей.  Далее, ещё существует Дёмин, который имеет право знать, что мы живы, - Татьяна закрыла глаза и застонала.

- Тебе плохо? – встревожился волк.

- Физически я себя хорошо чувствую, насколько это возможно через полчаса после родов, - ответила женщина. – Но, у меня и так  была непростая ситуация, а ты своим поступком усложнил её еще больше.

- Дёмина я возьму на себя, можешь не переживать на его счет.  Дети – мои, поэтому, я собираюсь видеть, как они растут и всецело помогать. Хочу вставать ночами, если у кого-то болит животик или режутся зубки, хочу держать за ручку при первом шаге, услышать первое слово. Хочу учить ездить на велосипеде и слагать из букв слова, бегать с ними  по лесу зверями и показывать, как при обороте не терять одежду. Давай, мы вернемся к разговору позже, дня через два или три. Я зову Марию, люди такие хрупкие, а на улице  - не лето.

- Постой, еще минутку. Почему же, именно ты привез документы? Ты же мог приехать позже, тебе для этого не нужен был повод,  – Татьяна все пыталась понять, что произошло.

Серая очнулась от ступора и выражала полное довольство и согласие с происшедшим. К тому же, в эйфории от рождения щенков, она ни о чем, кроме детей, думать не могла. В промежутках между умилением над лапками и носиками щенков, она транслировала удовлетворение, что они под защитой такого волка.

- Потому что, об этом меня попросил отец.

- Отец? – недоумевающе переспросила Татьяна. – Альфа Дикой Стаи попросил твоего отца сделать нам документы, а потом, уже твой отец попросил…  Постой, но у Андрея Волкова нет отца! Вернее, я о нём не слышала.

Волк, молча, смотрел на неё.

- Нет. Да, ну, не может быть! Как твое отчество?

- Антонович.

Татьяна тихо застонала:

- Зачем ты перегрыз пуповины!!!!

- Отец будет счастлив, я его единственный щенок, и он переживал, что на мне род прервется. Всё, я зову Марию и везу вас, - он нежно провел по щечке ближайшего ребёнка, - в роддом. Наш роддом, там только волки работают.

Баба Маша, опасливо косясь, проскользнула внутрь машины.

- Как дети? Сама?

- Все хорошо, баба Маша. Не замерзла?

- Нормально, - ответила Мария, поправляя что-то в пелёнке у одного из малышей, и переключилась на Андрея. – Чего стоим, кого ждем? Поехали, Татьяну надо в роддом доставить. Пусть врачи осмотрят ее и деток.

Волк оторвался от созерцания щенков и машина тронулась.

Ликование распирало грудь.

Мужчина обратился к зверю:

- «Теперь – можно!»

И  зверь взревел торжествующе, а, потом, поднял голову и отправил клич.

Клич, который почувствовали, приняли, услышали все альфы – у Верховного родились дети!