- 30 -

— Нет, мам, возвращаться мы не планируем. Нам здесь очень хорошо. Дина устроилась помощницей директора, вчера у неё был первый рабочий день. Что? — сестрёнка бегло смотрит на меня и прикусывает губу. — Ну зачем ты так? Она ведь ради меня старается… Мам, не кричи, пожалуйста.

Я лежу на диване, утомившись после тяжёлого дня. Ноги гудят, а голова, кажется, вот-вот треснет, как переспевший арбуз. Пожалуй, надо выпить обезболивающее.

Я безумно обрадовалась, когда мне позвонили из компании Марка и сообщили, что с завтрашнего дня я стану личным ассистентом финдиректора. О большем я даже мечтать не смела! Первой эмоцией был сумасшедший восторг, а второй — щемящая благодарность. Я прекрасно понимаю, что без вмешательства Марка здесь не обошлось. Он снова мне помогает. А я ведь даже ни о чём не просила, никаких намёков не делала. Мне бы банально не хватило наглости обратиться к нему за поддержкой.

Я летела в офис, улыбаясь всему миру, а вечером еле доползла до кровати. Игорь Святославович оказался очень строгим и требовательным начальником, он сразу завалил меня заданиями, даже не удосужившись ввести в курс дела. И я выкручивалась, как могла. Словно белка в колесе вертелась, даже о Марке ни разу не вспомнила — настолько была занята работой. Сегодня я опять бегала с выпученными от паники глазами: лишь бы всё правильно сделать, лишь бы успеть, лишь бы не облажаться в самом начале испытательного срока. Вернулась домой я сегодня пораньше: не в десять вечера, а в девять.

Какой бы уставшей я себя не чувствовала, мне очень радостно от одной мысли — ко мне относятся так же, как и к остальным работникам, никаких поблажек и привилегий. Значит, Марк всего лишь приказал взять меня на должность помощницы, а уж справлюсь ли я с задачей или нет — зависит только от меня. В крови течёт адреналин, а в мозгах свербит одно-единственное желание: доказать прежде всего самой себе, что мне по силам эта работа.

— В компании Марка, я не знаю, как она называется, — Алёнка продолжает общаться с мамой. — Нет, они не вместе. Какая разница, по блату её взяли или нет? Слушай, а почему бы тебе не спросить обо всём у Дины?

Усмехаюсь, продолжая валяться на диване. Мама поставила на мне крест: на звонки не отвечает, в соцсетях игнорирует. Не знаю, сможет ли она когда-нибудь простить меня за то, что я увезла из Святополья её любимую дочку и внуков. Я стараюсь не обращать внимание на безразличие мамы, но, вслушиваясь в их с Алёнкой разговоры, я ощущаю колкую зависть. Я всю жизнь старалась ради семьи, а в итоге от меня так легко отказался самый близкий человек.

Радует, что хотя бы папа отвечает на мои звонки. Мы обмениваемся поверхностными фразами, я слушаю его жалобы на правительство и время от времени поддакиваю ради приличия. Отец будто в параллельной реальности живёт, с ним тяжело общаться.

— Полине очень нравится в новой школе. Нет, её никто не обижает, — вздыхает Алёна.

Она открывает ноутбук и хмуро всматривается в горящий экран. Я даже на локтях приподнимаюсь в ожидании — неужели расскажет?

— Мам, слушай, я нашла любимое дело, — потирая переносицу, всё же признаётся сестра. — Нет, преподавать я не хочу. Мне нравится писать… Я пока только пробую, но с каждым днём меня всё сильнее захватывает творчество. Могу уложить детей спать, сесть за ноутбук, а очнуться, когда за окном уже светает.

За прошедшую неделю Алёна изменилась. Она постоянно что-то пишет, загадочно улыбается, я пару раз слышала, как она напевает в душе. Её лицо словно разгладилось, посветлело, а в потускневших глазах вновь вспыхнул живой огонёк.

— В интернете есть специальные сайты, на которых можно выложить свою книгу. И меня будут читать, представляешь? И комментировать! Это так необычно. И очень-очень круто!

Алёна запинается, с её лица сползает счастливая улыбка. Я разочарованно прикрываю глаза.

— Ну почему сразу ерунда? Какие поиски мужа, ты о чём, мамуль? Мне никто не нужен. Мои дети вырастут счастливыми и в неполной семье!

Я подхожу к Алёнке, обнимаю её за плечи в немом знаке поддержки.

— Ладно, мне нужно идти, — сестра обрывает разговор и швыряет телефон на диван. Вздохнув, спрашивает с надрывом: — Мама никогда нас не поймёт, да?

— Никогда. Нам остаётся лишь смириться с её странными взглядами на жизнь.

— Она с тобой так и не разговаривала?

— Нет. Но я больше не надеюсь на чудо.

Алёна отстраняется, чтобы захлопнуть ноутбук. Она не даёт почитать свой роман, говорит, что ещё редактирует начальные главы, потому что по ходу написания возникает потребность в дополнении и уточнении отдельных сцен. Я не настаиваю, хоть меня и гложет любопытство.

— Снова будешь всю ночь писать?

— Посмотрим, — неопределённо пожимает плечом Алёна. — Пойдём лучше на балкон, расскажешь, как прошёл твой день.

***

Я выскакиваю из маршрутки и на всех парах мчусь на работу. Опаздываю катастрофически: во этом виноват мой недосып и огромные пробки на мосту. Не знаю, как оправдываться перед начальством. Игорь Святославович меня убьёт.

Подбегаю к закрывающемуся лифту, ору: «Не уезжайте, пожалуйста!», и тут мой каблук скользит по гладкому полу, я вскрикиваю и стараюсь удержать равновесие. Мужская рука обхватывает моё предплечье, не давая упасть.

Горьковато-терпкий аромат и знакомый жар тела.

— Спасибо, — бормочу растерянно. Хватка на моём предплечье исчезает. Я оказываюсь в одном лифте с Марком.

Я с головой увязла в работе, поэтому не пыталась связаться с ним. Решила, что поговорю с Марком, как только у меня появится свободная минутка. Но мой начальник не из тех, кто даёт спокойно вздохнуть. Я даже на обеды не хожу, некогда. Перекусываю сухофруктами и бутербродами, которые беру из дома.

Уже начало ноября, до свадьбы Марка осталось меньше двух недель. Что ж, у меня нашлась свободная минута, даже полторы — как раз столько лифт будет подниматься на нужный этаж.

— Спасибо, что помог мне с работой.

Я смотрю на Марка. На его лице появилась щетина, скулы чуть заострены, вид какой-то уставший. Я, наверное, выгляжу ещё хуже, даже не успела синяки под глазами замазать.

— И как ты, справляешься? — его голос по-прежнему действует на меня волшебным образом: по телу разливается блаженное спокойствие, несмотря на десятиминутное опоздание.

— Верчусь, как белка в колесе. Но мне это нравится, — честно признаюсь ему. — Ощущаю постоянный драйв внутри, я словно на энергетиках, хотя совсем их не употребляю.

— Знакомое чувство.

Возникает неловкая пауза. Лифт стремительно приближается к моему этажу, а главных слов не сказано.

— Марк, у меня нет твоего номера телефона. И вряд ли меня просто так пропустят к тебе в кабинет… Давай поговорим ещё раз, но желательно там, где не возникнет соблазна, как в машине, — зачем-то упоминаю наш поцелуй. Тут же прикусываю свой болтливый язык.

Осталось два этажа.

В глазах Марка мелькает сожаление. Я понимаю, что он хочет отказаться. Соляной кислотой разъедает горло так, что становится трудно говорить. И я почти хриплю, когда делаю ещё одну отчаянную попытку.

— Если захочешь, это будет последняя наша встреча. Только пусть она состоится. Мне нужно сказать тебе что-то очень важное! Я должна была признаться в этом ещё два года назад, но струсила…

Двери лифта распахиваются.

В жилах холодеет кровь. И нервы дребезжат натянутой струной. Я не могу постоянно делать первые шаги. Знаю, что должна бороться, но я вымотана до предела, и в моей голове вертятся только пессимистичные мысли.

— Встретимся сегодня в восемь, в ресторане «Пастораль». Он расположен на соседней улице, – произносит Марк.

Лифт уезжает. Я оторопело смотрю на закрытые двери и улыбаюсь.

Игорь Станиславович делает мне строжайший выговор и предупреждает, что следующее опоздание закончится моим увольнением. Я превращаюсь в безумного зайца-энерджайзера и с тройным усердием выполняю поставленные задачи, чтобы освободиться к восьми часам.

Я облегчённо выдыхаю, когда до встречи остаётся пятнадцать минут. Я справилась! Прихорашиваюсь в уборной, спускаюсь по лестнице на первый этаж. Настраиваю себя на оптимистичный исход разговора. Возможно, Марк передумает жениться, когда узнает о моих чувствах.

Полной грудью впитываю холодный осенний воздух. Смотрю на дорогу. Из моего горла вырывается сдавленный стон, а в глазах темнеет от глухого раздражения. На улице меня ждёт Вадим.