- 31 -

— Дина, привет! — Вадим идёт ко мне, улыбаясь так, словно ничего между нами не произошло. И на развод я не подавала, и в другой город не уехала, чтобы начать новую жизнь.

Он пытается меня обнять, но я отпрыгиваю в сторону. Сжимаю руки в кулаки, цежу сквозь зубы:

— Какого хрена ты тут делаешь? Как ты меня вообще нашёл?

— Котёнок, не сердись. Мама твоя сказала, что ты работаешь в компании Марка. Я в интернете быстро нашёл нужный адрес и тут же примчался к тебе. Давай мириться, — склонив голову набок, предлагает он.

— Ты свихнулся? — кручу пальцем у виска. Я в таком шоке, что даже слов подходящих найти не могу. Только раздражение и гнев подпитывают меня.

— Ну зачем ты так? — театрально вздыхает Вадим. — Я специально выждал несколько недель, давал тебе время остынуть.

— Ты серьёзно? Я своего решения не изменю!

— Малыш, у тебя стресс. Ты переволновалась за сестру, ещё и с ребёнком у нас ничего не получается. Любой бы на твоём месте впал в депрессию.

Я бью себя ладонью по лицу. Откуда он вообще это взял?

— Нет у меня никакой депрессии, Вадим. Ты никогда не прислушивался к моим желаниям. Я ведь изначально не хотела детей и прямо тебе об этом говорила... Но сейчас это не важно. Нас скоро разведут.

— Я не даю своего согласия на развод! — внезапно повышает голос мой пока ещё муж.

— Ты же вместе со мной ходил в загс и заявление подавал!

— И что? Как подал — так и заберу, — едко ухмыляется Вадим. — На эмоциях какой только глупости не совершишь, так ведь, Динок?

Мне становится дурно. Если он заберёт заявление, то бракоразводный процесс затянется на несколько месяцев. И в суд придётся идти, и в Святополье часто ездить. Я к этому совсем не готова.

— Нас всё равно разведут, даже без согласия одной из сторон, — пытаюсь вразумить супруга. — Зачем оттягивать неизбежное? Я не вернусь к тебе, Вадим. Никогда.

— Однажды ты уже передумала, Дина, и вышла за меня замуж. Я верю, что и сейчас ты изменишь своё решение.

— Нет.

Я мотаю головой. Растерянно оглядываюсь в поисках опоры, мне сложно стоять на ногах, слабость окатывает тело. Вадим не может так со мной поступить.

— Котёнок, мы ведь столько лет вместе, ну о каком разводе ты говоришь? — хмурится Вадим. В его голосе отчётливо слышится растерянность. Наверное, он ожидал от меня совсем другой реакции. — У нас кризис девяти лет отношений. Я почитал в интернете, такое у всех пар случается.

Я подхожу к дереву и прислоняюсь к нему спиной. Становится чуть легче. Я вообще сегодня что-то ела?

— Вадим, поступи по-мужски: не забирай заявление из загса, дай мне желанную свободу. Я не была счастлива в нашем браке. Прости.

— Дин, ты же это несерьёзно?

Он снова выглядит жалким. Пыжился зачем-то, изображая из себя настойчивого самоуверенного мужика, но быстро сдулся. Нет в нём стержня. И никогда не было.

— Я люблю другого мужчину.

Это признание, так долго таящееся в глубинах моего сердца, слетает с губ сизым невесомым облачком. Два года назад я побоялась признаться в своих чувствах к Марку. Не верила, что можно полюбить всего за несколько встреч. Я искала логичное объяснение своим эмоциям, убедила себя, что это всего лишь плотское влечение и дружеское участие. Звучало разумно, только к правде это не имело никакого отношения.

Слабость моментально проходит. Я вдыхаю жадными глотками свободу, я распрямляю плечи и вскидываю подбородок, встречаясь с побитым взглядом Вадима. Это жестокая правда, но он должен её знать, чтобы избавиться от нелепых иллюзий.

— Кто он? — тихо спрашивает Вадим.

— Это не важно.

— Это Марк? Его ты любишь?

— Вадим, давай расстанемся по-человечески. У меня нет времени на выяснение отношений. Я должна идти.

Он хватает меня за руку и больно сжимает запястье.

— Значит, Марк, — утвердительно произносит он. — Что, на богатеньких потянуло? Обычные шахтёры тебя больше не устраивают?

— Отпусти! — безрезультатно пытаюсь освободиться. По спине пробегает озноб. Я уверена, что Вадим ничего плохого мне не сделает, но всё равно его напористость пугает. — Ты делаешь мне больно!

— А сколько раз ты делала больно мне? Неужели забыла? — он гневно усмехается. — И как давно ты с ним?

— Вадим, умей с достоинством принимать поражение! — снова дёргаю руку, но он лишь больнее её сдавливает. Пытаюсь оцарапать его лицо ногтями, но Вадим перехватывает и второе запястье. Откуда в нём только силы взялись?

— Вечно ты из себя самую умную корчишь, дорогая моя жёнушка. Будь мужиком, будь сильным, даже когда тебя пинком под зад выставляют и подают на развод. Ты предлагаешь мне смириться и отпустить тебя, серьёзно?

Я перестаю выламывать руки. Смотрю на Вадима и вижу перед собой обиженного маленького мальчика, у которого забрали любимую игрушку. Он раздражённо топает ножками, он не понимает, почему с ним так поступили, поэтому кричит, хватает за руки и сердится, надеясь, что ему вернут игрушку. Вадим так и не повзрослел. И сейчас ведёт себя как ребёнок. Отчасти в этом есть и моя вина: не нужно было всегда потакать его слабостям.

— Да, именно так ты и должен сделать. Именно так и поступают взрослые люди, Вадим. Тебе очень больно и страшно, ты не знаешь, как жить без меня, но ты научишься, — произношу мягко и уверенно.

На лице Вадима отображается сомнение.

— Отпусти меня, — снова повторяю я.

Тяну на себя руки, и, когда мне кажется, что хватка начала ослабевать, происходит непоправимое.

— Девушка просит её освободить. До тебя с первого раза не доходит? — с показной сдержанностью задаёт вопрос Марк.

Губы Вадима превращаются в тонкую линию, глаза его заволакивает гневной пеленой. Он отпускает меня и с издевательской усмешкой смотрит на Марка.

— Это в него ты втюрилась? — Вадим бросает на меня пытливый взгляд и читает ответ по моему напряжённому лицу. —  Ясно. Значит, это и есть богатенький Марк.

— Вадим, хватит! Езжай домой! — кричу на него, чувствуя свою беспомощность. Ужасная ситуация, отвратительная просто. Марк никогда не должен был встречаться с моим мужем и выслушивать его оскорбления.

— Поеду, как только начищу морду твоему ёбарю, — харкает на асфальт Вадим. Дурная привычка, я давным-давно просила его так не делать.

Марк ощупывает меня взглядом, его глаза наполняются яростью, когда он замечает, как я растираю онемевшие запястья.

— Он того не стоит. Не нужно, — часто моргаю, чтобы не разреветься от безысходности. Мне кажется, что мои слова больше ни на что не влияют. Сейчас мужчины подерутся, и я ничего не смогу сделать. Ненавижу драки, они только в кино смотрятся эффектно, а в жизни это всегда кровь, грязь и боль.

Вадим заносит кулак, но бить не спешит. Он ведь тоже против физического насилия, я это знаю. Зачем строит из себя крутого? И почему медлит? Я зажимаю ладонями рот, чтобы не закричать, когда всё произойдёт.

Но Марк качает головой.

— Скажи спасибо Дине за то, что остался целым, — с плохо скрываемой злостью цедит он.

Я сдавленно всхлипываю и подбегаю к Марку.

Вадим поникает: вся бравада слетает с его лица, кулак разжимается, в глазах мерцает тоска. Он не смог первым ударить, ждал, пока Марк начнёт драку. Я рада, что всё обошлось. Надеюсь, однажды Вадим повзрослеет.

— Прощай, — шепчу ему напоследок.

Скоро я узнаю, отозвал он заявление о разводе или нет. Но это будет потом, а сейчас меня волнует только Марк.

Когда мы поворачиваем за угол, я сбивчиво шепчу:

— Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо, что не ввязался в драку. Я очень этого боялась.

— Чего он хотел?

— Надеялся, что я к нему вернусь. Но этого никогда не случится.

Марк недоверчиво хмыкает. Он кажется таким отстранённым сейчас, что моё сердце болезненно сжимается. И слёзы к глазам подступают.

— Почему же? Вдруг ты снова пожалеешь своего Вадика?

— Он больше не мой! — восклицаю истерично. — Я понимаю твои чувства, но поверь…

— Ты ни черта не знаешь о моих чувствах! — грубо перебивает меня. — Давай обойдёмся без долгих вступлений. Я согласился на эту встречу, чтобы сообщить: я не передумал жениться. Наш поцелуй был ошибкой, о которой я искренне сожалею. Но я не буду рушить из-за неё свою жизнь.

— Мы же работаем теперь в одном здании. Встреч не избежать, — растерянно мямлю я.

— Мы оба взрослые люди. Переживём.

Я отворачиваюсь от него. Не хочу, чтобы Марк видел, как по моим щекам катятся горькие слёзы. Его слова звучат как окончательный приговор, который обжалованию не подлежит.

— Ты уверен? — жалобно вопрошаю я.

— Да… Твоя очередь. Что ты хотела сообщить?

Глотаю слёзы. Внутри меня образуется пугающая дыра, которая поглощает остатки душевных сил. Теперь я не уверена, стоит ли признаваться в своих чувствах. Он ведь принял решение, ничего уже не изменить.

— Я хотела сказать, что я… Я…

— Что, Дина? — недовольно спрашивает.

Его голос жёсткий, раздражённый, холодный. Я не могу так, отвернувшись спиной, вытирая пальцами влажные щёки.

— Ничего. Уходи уже!

— Как знаешь.

Я слышу его удаляющиеся шаги. Внезапный порыв ветра бьёт меня наотмашь по лицу, словно хочет наказать за ещё один трусливый поступок. Промолчала. Не смогла выдавить три слова. Идиотка!

Кусаю пересохшие губы. Встряхиваю головой. И бегу за Марком. Он останавливается, когда я уже совсем близко. Торможу на расстоянии метра от него. И говорю:

— Я люблю тебя, Марк. И пусть моё признание уже ничего не изменит, ты должен о нём знать. Тогда, два с половиной года назад, твои чувства были взаимными. Я отрицала их до последнего, потому что глупой была, вечно убегала от самой себя, — я прикасаюсь к его щеке, улыбаюсь. — Говорить эти слова так легко и приятно, ты бы знал… Я люблю тебя! И я принимаю твоё решение, каким бы неправильным оно мне не казалось... Главное: будь счастливым, хорошо?

Я накрываю его губы своими в секундном прощальном поцелуе.

Марк не останавливает меня, когда я ухожу от него нарочито медленным шагом.