Глава 14

И тут мне стало смешно.

— Гай, ты чего? — спросила я, пытаясь не сильно обидеть его насмешливым тоном. — Сам подумай. Я точно знаю, что тебе… что ты прямо влюблен в другую девушку! Ты сам это сейчас признал. Но ты меня зовешь на свидание! Ну какая девушка согласится? Это ведь себя не уважать. Это раз…

— Так там у меня ненастоящие чувства! — перебил меня Гай. — Наваждение!

— Откуда тебе знать, настоящее или не настоящее, — вздохнула я, ощущая себя мудрой бабушкой, призванной вразумить внука. — Я уже ничего не понимаю, как что с чувствами и отношениями. В общем, на свидание не пойду. Это раз…

— А чего так? — опять перебил меня Гай. — Ты в эксперименте, я в эксперименте. Может, у нас скоро заработает это… ну, эманации эти. Я был бы рад, если бы моей парой оказалась ты. Ты нормальная. Честная, умная… Красивая.

При этом по тону Гая ощущалось, что он просто констатирует мои сильные качества. А очарования влюбленности тут нет и в помине.

— Спасибо, конечно, — улыбнулась я. И тут же взорвалась: — Только это я в эксперименте! А ты — нет! Ты тайно пробрался и искупался в пыльце! Вообще-то я должна пойти и донести, что ты это сделал. Эксперимент — дело серьезное.

Гай расстроенно опустил глаза.

— Не получилось, эх… — пробубнил он. — Слушай, ну я ведь потому с тобой и поделился, что ты из другого мира. И потому что из всех моих друзей только ты участвуешь в эксперименте официально. Остальные-то наши… и верно, могут донести. Знают, что с магией шутки плохи. Не доноси, Маш, а? Ты же нормальная.

— Тогда сам сознайся! — продолжала бороться за «правду» я. — Пойди вон к Гайдоре, она добрая. А то вдруг у тебя какие-то побочки будут, а никто не знает, что ты тоже купался в пыльце, и не смогут найти причину твоего недуга?!

Гай еще ниже опустил глаза.

— Ладно, ладно… Ты права. Только не сейчас. Завтра сознаюсь, — лживо согласился он. Явно не собирался этого делать, просто хотел успокоить меня.

Ох… Ладно! Разбираться с проступком Гая у меня просто нет сил. Донесу на него — буду предателем. Павликом Морозовым. Заложу друга ради интересов «партии». Не донесу… может, ничего страшного и не случится. Найдется пара еще и Гаю. Или не найдется. Вряд ли случится какая-нибудь катастрофа, это я больше его пугала.

— Ладно, — вздохнула я. — Но я каждый день буду тебя капать на мозг, чтоб ты сознался. И, если чего случится, доложу прямо декану.

— Уфф! — обрадовался мой бешеный куратор (с которым мы, похоже, поменялись местами). — Спасибо! Ну я дурак, конечно, что тебе рассказал…

— Гриша умный! Гришенька мальчик-красавчик! — вмешался Гриша. Звучало это как «ты дурак, а я, Гриша, умный!».

— Не-е! — протянула я. — Ты дурак не потому, что мне рассказал, а потому, что полез в пыльцу. Надо было заранее заявку подать на эксперимент просто. Ты же человек, тебе можно.

— Так я подавал, — сознался Гай. — Меня не взяли. Не знаю уж, почему. Магистр Гайдора только сказала… ерунду какую-то. Что я слишком хороший адепт. И что лучше, чтоб я учился и занимался организационной деятельностью, а не за девчонками бегал.

— Вполне себе весомая причина! — рассмеялась я.

Хотя сейчас Гай был мало похож на «слишком хорошего адепта». Обычный шебутной хулиган. Вот точно, что в любом отличнике прячется сорви-голова!

— Не хочешь — и ладно. Я не особо и надеялся, — Гай принялся оглядываться. — Пойду тогда к Кайре подкачу.

И кинул выразительный взгляд на миниатюрную брюнетку, стоявшую с другими девушками.

Кстати, подумалось мне! Гигант-Гай и маленькая Кайра очень даже здорово смотрелись бы вместе. Почему бы и да?

Я уже почти дала ему благословение, но внезапно кое-что вспомнила.

— Подожди! — схватила его за рукав. — Ты вот не знаешь, что там по инструкции. Первое. До завтрашнего дня нежелательно общаться с противоположным полом. Так что мы косячим, когда с тобой беседуем. А во-вторых, это уже из моего опыта. Эманации эти сразу появляются. Так что, если бы я или… допустим… Кайра (мы ведь обе тоже в эксперименте) испытали к тебе что-то, или ты к нам, то уже могло бы заработать. Ты как, к Кайре ничего сейчас такого… необыкновенного не ощущаешь?

Гай немного помолчал. Потом отрицательно покачал головой.

— Да нет. Мне она всегда нравилась. Ну так… немного. Мелкая такая, смешная. И сейчас так же! Ничего нового.

— Вот! — я назидательно подняла палец. — А если бы она была твоей половиной, то ты, может, уже ощутил бы что-то! А ко мне ты и не мог почувствовать ничего особенного. У меня уже… появился … ну, типа истинной пары.

— Да ты что?! — растопырил глаза Гай. — Рассказывай!

Пришлось в общих чертах рассказать Гаю про оборотня. Правда, про встречу с деканом я… умолчала. Как-то не хотелось никого ставить в известность, что спасал меня сам Гарон. Тем более что провожал…

Мол, мы как-то сами договорились, без деталей.

— Если тэрин будет надоедать — скажи! — тут же вспомнил о своих кураторских обязанностях Гай. — Мы с приятелями ему устроим, чтоб неповадно было! Ох… ну и счастливая ты, Маша. Скоро влюбишься в него. Взаимно… Красота-то какая!

Я вздохнула. Пока особой взаимности к тигру я, как известно, не ощущала.

Гай тоже вздохнул и добавил:

— Знаешь, а я тоже ни к кому ничего особенного еще не чувствую. Вот как люб… в общем, что было раньше, то и сейчас есть.

— Погоди. Не думаю, что твоя «единственная» — малолетняя фея, которая по умолчанию не интересуется никакими мужчинами. Тут же хоть какая-то степень взаимности предполагается, — я опять использовала свою сверхспособность называть вещи своими именами.

А Гай опять вздохнул и густо покраснел.

***

Когда совсем стемнело, и на небе появилось две луны — одна серебристая, как наша, другая красноватая — Арсина учила меня общаться с Гришей «мысле-чувствием».

В гости к нам пришли Кайра с Бориссой, которым хотелось продолжить знакомство со мной (и мальчиком-красавчиком Гришенькой тоже, может, даже в первую очередь!). Они и Марена сидели на одной из кроватей, попивали из стаканчиков вкусный сок, выданный мадам Гарундой, и наблюдали за моими потугами.

На самом деле ничего особенно магического в том, чему учила Арсина, не было.

— Вот смотри, — улыбнулась она. — Не нужно ничего делать. Просто почувствуй, как ты любишь его, ощути с ним единство. Оно у вас и так есть. Просто прочувствуй его в полной мере. И попробуй понять, что его волнует, чего он хочет.

Я, как хорошая ученица, с любовью посмотрела на Григория, который сидел на подоконнике и грыз огромный орех, выданный ему на ужин Гарундой, да лукаво косил на меня глазом. На пол падали крошки, и в другой момент я бы испытала раздражение. Но сейчас я решила, что прощу Грише все его недостатки…

Ничего особенного я не ощутила. Просто как будто стала «немного попугаем», которому вкусно. И вообще живется хорошо и интересно.

— Ничего особенного, ему вкусно есть орех. И интересно жить, — уверенно сообщила я. — Он сейчас всем доволен.

— Да? — улыбнулась Арсина. — А ты спроси его — как бы дай внутренний запрос показать тебе, чего он хочет на самом деле. А то я кое-что другое чувствую…

К этому моменту Гриша закончил с орехом и принялся грызть занавеску. Этого я уже не могла стерпеть!

— Гриша, фу, порвешь! — забыв наставления Арсины, прикрикнула я.

— Сама дура! Гришенька мальчик! Птичка! — заупрямился Гриша.

И проделал в занавеске маленькую дырочку. Решил повредничать, видимо. А, может, работал на публику, вот он, мол, какой независимый и непослушный.

— Не кричи на него! — тут же подскочила Борисса, главный сторонник ласкового отношения к Григорию.

— Стойте! — рассмеялась вечно добрая Арсина. — Ладно, сейчас ты не сможешь понять его желания. Просто скажи ему, чего ты от него хочешь. Скажи одним порывом. Не только мыслью, но и чувством. И… как бы это сказать… объясни, почему ты этого хочешь.

— Да я хочу, чтобы он перестал портить занавеску! Потому что мне не нравится, когда портят вещи. Тем более казенные, — в сердцах сказала я.

Если бы не этот курс обучения, я бы уже отняла у Гриши занавеску, у нас приключилась бы небольшая потасовка с использованием крепких земных выражений. А потом мы бы бурно и нежно мирились. Гришка подставлял бы мне головку под поглаживания. А я увещевала бы свою птичку быть хорошим и послушным.

— Вот это и скажи ему. Одним порывом. Покажи, как тебе плохо оттого, что он треплет занавеску.

Ладно… Я сжала кулаки. Разжала. Выдохнула, чтобы выпустить пар.

И… наверно, порыв у меня получился. Я прямо-таки бросила в Гришку свое желание, и свои ощущения от его действий. Говорить вслух было не запрещено, поэтому я степенно произнесла:

— Глубокоуважаемый Григорий, не будете ли вы так любезны перестать грызть занавеску, поскольку это причиняет твоей хозяйке-чистоплюйке видимый дискомфорт.

Ну а почему бы не проявить самоиронию?

Гриша удивленно поглядел на меня. Потом… отпустил многострадальную занавеску. Взмахнул крыльями и перелетел мне на колени.

Подставил головку.

И вот тут я ощутила…

— Не может быть! — прошептала я.

— Что не может? — удивилась Арсина.

— Он просит прощения! И как бы… говорит, передает мне, что любит меня! — воскликнула я.

— Вот оно! — радостно рассмеялась Арсина. — Я знала, что ты сразу научишься!

А девчонки грянули дружными аплодисментами.

На этом тренировка не закончилась. Арсина все же требовала, чтобы я вызнала у Гриши, чего он хочет «на самом деле». То есть, чего ему в его счастливой жизни не хватает для полнейшего счастья.

И я узнала…

— Он хочет летать. В смысле, летать на прогулки, самостоятельно, — вздохнула я, ласково почесывая шейку своему зеленому другу. — И общаться с другими птицами. Например, сейчас он просится на улицу, полетать в парке и познакомиться с птичками, которые там поют. Эх… Гришенька, миленький мой…

Я собралась увещевать Гришу, что это опасно и вообще. Но вмешалась Арсина.

— А почему нет? — удивилась она. — Ты же теперь понимаешь — он никуда не улетит. Хищных птиц у нас тут не водится, опасности никакой.

Я задумалась. Вообще-то она была права, да и Гриша лукаво поглядел на меня и заявил, что он умный. А внутренним импульсом он передал мне, что собирается вести себя хорошо и не связываться с дурной птичьей компанией.

Готова уже была отпустить его, но что-то внутри мне мешало. Какая-то заноза.

— Аа! — вспомнила я наконец. — Нет, Гриша, полетаешь завтра. Утром тебе разрешу. И дело не в темноте. Луны ваши так светят, что темнота чисто условная… Дело в том, что он тоже искупался в пыльце! И Гарон ведь распорядился, чтобы все, кто в эксперименте, до утра не общались с противоположным полом. Так что, Гришка, уверена, самочек там на улице сколько угодно. Не стоит дразнить их раньше времени. Кстати, что делать-то вообще, если я его потом отпущу, а к нему какая-нибудь птичка пристанет, ощутив его эманации?

— Ну-у-у, — протянула Арсина и тут же весело рассмеялась в своем духе. — Вот привяжется птичка, тогда и будем думать, что делать. А в плане потомства они скорее всего несовместимы. Так что вряд ли Гриша станет папой! Но ты права. Просто обещай, что завтра пустишь его полетать!

— Хорошо, — я в очередной раз погладила Гришку. — Во время занятий от него все равно никакого толка.

— Гриша умный! — возмутился Гриша. — Гриша кушать!

— А вот кушать — пожалуйста, — рассмеялась я. — У тебя еще один орех лежит, скажи спасибо Гарунде.

Вскоре Кайра с Бориссой ушли, перешептываясь на тему того, что уже завтра, может быть, кто-то позовет Бориссу на свидание. И ей так этого хочется! А мы с соседками легли спать.

Но я не просто легла. Я ведь на новом месте, так? Более того — в другом, магическом мире! Поэтому решила немного похулиганить. То есть — погадать. Тоже ведь магия по сути!

«На новом месте приснись жених невесте!» — проговорила я шепотом перед сном. По-русски, конечно. Даже если Марена услышит, то не поймет, чего это я.

Заодно посмотрим, приснится ли мне первый намеченный женишок — тэрин Дэрет с его эффектными мускулами.

Сны у меня и верно были яркие. Правда, никакого Дэрета я в них не увидела.

Зато увидела сперва пресловутого меркантильного принца Дренера, который явился ко мне на занятие по английскому языку (на Земле, конечно), взял за руку и повел куда-то жениться, чтобы у него вид на жительство не отняли. Я вырывалась, но безуспешно… «Ты моя невеста, тили-тили-тесто!» — отвечал Дренер и крепче сжимал мою руку.

Но когда мы уже стояли возле ЗАГСА, и Дренер шарил в карманах в поисках паспорта, на помощь мне явился Великий и Ужасный. Гарон махнул рукой на Дренера, и тот просто испарился.

А у декана выросли за спиной черные блестящие крылья, как у вампира или демона, и он… предложил мне прогуляться в небе.

Я согласилась, он крепко обнял меня, и моя щека прижалась к крепкой груди. Я вдохнула его восхитительный мужественный запах, ощутила жар его мощного горячего тела. Ах… Мы взмыли в небо, и это было прекраснее всего, что со мной случалось прежде!

Мы поднимались все выше, внизу простирались леса и поля, домики с черепичными крышами. Вроде бы на горизонте проявилась синяя полоска моря… И тут поднялся ветер, нас кинуло в сторону, а в следующий миг на нас летел огромный черный дракон!

— Она — моя! — заявил дракон. Не знаю, каким способом, наверное, мысленно, потому что снаружи из его пасти вырвался страшный рев.

— Фиг тебе! — деловито ответил ему Гарон. И добавил несколько крепких русских выражений, которых совершенно не мог знать в реальности.

Но мата дракон не испугался и бросился прямо на нас. «Он же сожжет нас!» — пронеслось у меня в голове, и… я проснулась.

Резко села на кровати, взгляд уперся в утренние лучи, пробивавшиеся через занавеску. Контраст между прекрасным полетом в объятиях Гарона и ужасом перед нападением дракона был такой сильный, что меня потряхивало.

«Вот тебе и жених! — подумала я. — Ужастик тебе на новом месте, а не жених».

Ведь… все, что я видела, было больше похоже на обычный сон. «Незнакомое сочетание знакомых образов», как говорят ученые про сны.

Дренер хотел на мне жениться из-за визы на Землю, поэтому и приснился. Про Гарона я постоянно думаю — вот подсознание и подкинуло мечту, прекрасную и недостижимую. А третий мужик, в смысле — черный дракон — это мне чтоб служба медом не казалась…

И все же сон казался очень достоверным.

Между тем я услышала странные звуки. И мой взгляд, блуждавший по окну, вдруг остановился на Грише, который сидел на подоконнике и с интересом глядел в окно. Молчал, чтобы не будить нас.

А в окно кто-то тихонько стучал. Я поднялась, потому что с кровати мне было не видно. Подошла. И обомлела.

С другой стороны сидела яркая красно-желто-зеленая птичка с маленьким хохолком, как у какаду. Чуть меньше Гриши. И с тоской в глазках постукивала по стеклу оранжевым клювом.

Ох… А форточку-то мы не закрыли с вечера, подумала я. И что теперь? Гришины эманации привели к нам эту красавицу?

— Л-любовь моя?! — сказал Гриша. И вопросительно поглядел на меня, видимо, хотел узнать мое мнение.

— Не знаю, мой хороший… — покачала головой я.

И… другого выхода я не видела. Бросилась будить Арсину.

— Что? Деревья уже покрылись белыми цветами маурильа? — сонно пробормотала Арсина, когда я потрясла ее за плечо.

— Да нет, у нас тут пришелица! По твоей части.

— Пришелица? — Арсина изумленно раскрыла глаза.

В отличие от моего, ее взгляд сразу сфокусировался на птичке за окном. И тут же ее лицо выразило полнейшее изумление.

Она вскочила с кровати и босиком бросилась к окну.

— Это же мартерия цветная! — воскликнула Арсина. — Какое чудо!

— Интер-ре-сно! — бросил ей Гриша и снова уставился на свою поклонницу за стеклом.

— Хм… Почему чудо? — удивилась я.

— Так они водятся только в одном месте на континенте. В рощах возле горы Дармэй, где живут только самые свободные драконы. И эти птицы не поддаются приручению и не идут на контакт с людьми. А если поймать насильно, то они гибнут прямо в зоопарке. Даже с дриадами они не желают иметь дела! Представь себе, эта птица прилетела сюда с другого конца континента! Ты же моя маленькая, ты же моя хорошая… — заворковала Арсина и потянулась открыть окно.

Гриша вежливо освободил ей место для маневра.

— Погоди! — я перехватила ее руку. — Так что делать-то? Выходит, ее привлекли Гришины эманации, и теперь они должны стать парой?

— Судя по всему! — радостно рассмеялась Арсина. — А что делать… Извини, Маша, но, похоже, теперь у тебя две птички. Открывай окно, хватит мучить животное.

В общем, конечно, окно мы открыли. Я сама сделала это. Птичка тут же шагнула на подоконник и потянулась головкой к Грише, робко переминаясь ярко-красными когтистыми лапками.

Гриша аккуратно потрогал ее клювом. Потом… погладил и поковырял ее цветные перья. А потом я ощутила волну счастья, исходящую от него.

На нас с Арсиной мартерия не обращала никакого внимания. Не боялась, но и общаться не желала. Была полностью сосредоточена на Грише.

— Он просится на романтическую прогулку, — вздохнула я, любуясь яркой цветной парой птиц, гуляющих по подоконнику. — Ну, Гришка, ну самец! Уже охмурил красотку! Арсина, ты посмотри, как она старается ему понравиться!

— Гриша мальчик-красавчик! — закономерно подтвердил Гриша. А дикая самочка с интересом и обожанием поглядела на него, мол, что это ты такое делаешь? На каком таком языке говоришь?

— Отпусти! — взмолилась Арсина. — Скажи, чтоб вернулись в середине дня. Заодно решим, как быть с ней. Наверняка администрация Академии захочет посмотреть на такую редкость. Если благодаря Грише тебе удастся приручить мартерию, ты прославишься!

— Скорее это пыльца прославится, — пробубнила я.

Ведь все из-за пыльцы! Из-за нее все!

Выдохнула и дала Грише позволение прямо сейчас отправиться на прогулку. Гриша сказал «Благ-года-р-рочки! Любовь моя!», непонятно кого имея в виду — меня, такую добрую хозяйку, или свою новообретенную подружку.

Птицы вылетели в окно и вскоре скрылись в ветвях деревьев, а мы с Арсиной решили еще поспать. До официального подъема было еще полтора часа.