Глава 16

Я была так ошарашена и возмущена поведением дракона, что даже… не поняла, как он целуется. Но плохо точно не было! Просто слишком большой напор, слишком большая страсть… А я вовсе не собиралась целоваться и не была настроена, так что получить впечатление не смогла.

Возмущение перевешивало все!

Я попыталась оттолкнуть его, но не могла просунуть руку так, чтобы упереться в железную драконью грудь.

«Ой-ой-ой, — пронеслось у меня в голове, — это же настоящее насилие! У всех на виду! Почему никто меня не спасает? Может, они не понимают, что дракон просто схватил меня? И где, собственно говоря, Гарон? Вряд ли такие действия Дренера совсем не представляют для меня опасности!»

Но этого чуда не случилось. Гарон не появился.

Случилось другое чудо.

Притиснутая к горяченному телу дракона, я услышала знакомый голос:

— Кр-ре-тин! Дур-раки!

А в следующее мгновение дракон отпрянул от меня и схватился за правую щеку с громким «Ай-рр!». Потом — за левую щеку… За ухо…

Справа на него налетел зеленый вихрь — Гришенька, мальчик-красавчик! А с левой — цветная экзотическая красотка. Причем птицы не собирались отступать! Делая круги, они пикировали на дракона снова и снова.

И эта яростная битва была как пощечина для меня. Я пришла в себя, поморгала и увидела, что преподаватель стоят подле дракона с серебристой энергетической плетью в руке. Похоже, собирался вмешаться, но не успел. Студенты тоже сгрудились вокруг и… смеялись.

Потому что с появлением Гриши (и его возлюбленной) экстремальная ситуация неожиданно стала комичной.

Дренер повел рукой по кругу, видимо, снимая полог тишины и заорал:

— Да уберите их кто-нибудь! Я же убью их, если сам…

— Гриша, красотка, ко мне! — закричала я, вкладывая одновременно энергетический импульс в свою команду (зря, что ли, Арсина учила меня мысле-чувствию!). А то и верно, не сдержится дракон, ударит какой-нибудь боевой магией пятого уровня, и поминай моих птичек как звали!

Гриша последний раз сообщил дракону о его низких интеллектуальных способностях, цветная красотка что-то прочирикала, и они полетели ко мне. Гриша устроился на правом плече, а птичка — на левом. Я машинально потрепала обоих по шейке, и дикая самочка совершенно не возражала. Лишь изогнулась и с удивлением заглянула мне в глаза.

— Уфф! Я же ничего плохого не сделал! Ну чего они! — обиженно воскликнул дракон и принялся разглаживать кровоточащие ранки у себя на лице и шее. Затягивались они на глазах.

А из рядов студентов раздалось:

— Это же мартерия цветная! Ручная! Как тебе это удалось?! Как ее зовут?

Словно никакого происшествия с драконом и не было. Экзотическая птичка тут явно интереснее привычного строптивого дракона.

— Не знаю… Красотка, наверное, — растерянно бросила я в общую массу студентов. — А как получилось — не знаю.

— А погладить можно? — спросила одна из девушек.

— Так, с волшебным приручением мартерии мы разберемся позже, — строго сказал магистр Баурель и всосал хлыст рукой. — Нелюбезный адепт Дренер, которого вообще не должно быть в моей группе, будь добр, объясни, что это было? А ты, адептка Мария, будь любезна, сообщи мне, будешь ли ты писать заявление о совершении насильственных действий со стороны нелюбезного адепта Дренера?

— Не знаю, — насупленно ответила я.

Ведь Дренер, очевидно, тоже не виноват, что его накрыло из-за этой проклятой пыльцы! Я вообще ничего не знаю. Потому что, выходит, у меня теперь… три истинные пары. И степень истинности каждого из них совершенно не ясна.

— Эта адептка — моя истинная пара! — громко сообщил полностью вылечивший себя дракон. И сделал шаг ко мне, видимо, чтобы обнять за плечи и этим заявить на меня свои права. — Я только что сделал ей предложение руки и сердца. И хотел скрепить его поцелуем. Во всех мирах признают святость истинной пары дракона. И не смеют препятствовать ее единству.

— Хм… — растерялся эльф. — А любезная адептка Мария ответила ли тебе согласием, о жертва драконьей природы?

— Нет! — быстро крикнула я, опасаясь, что Дренер может исказить информацию.

— В таком случае, адепт из равных бессмертным драконам, твои действия могут расцениваться как использование силы против воли другого… — и вдруг осекся. Задумался на мгновение, потом кивнул каким-то своим мыслям. — Прошу прощения, адептка Мария ведь участвует в Эксперименте? И после его начала ты осознал, что она твоя истинная пара?

— Да, бессмертный магистр, — ответил Дренер.

— В таком случае, о любезная адептка Мария, — улыбнулся мне Баурель. В общем, пошел по стопам магистра-лекарши. — Поздравляю. Этот дракон — твоя истинная пара. Со временем проявится и твоя личная склонность к нему. И тебе не следует осуждать его за этот поцелуй. Ибо, знай, все действия истинной пары созвучны с твоим сердцем.

…Мне захотелось плакать. Просто сесть на траву и реветь в три ручья. Вот что мне с этим со всем делать? Тем более что если оборотня и Мэйгара я вполне могла потерпеть и даже рассматривать как кандидатов на мою руку и сердце, то наглый дракон… Ну какая он мне истинная пара? Мне его прибить хочется! И Гриша его не любит.

Но, конечно, я не заревела.

— Этого не может быть! — воскликнула я, глядя в глаза эльфу. — Это какая-то ошибка. У меня уже… две истинные пары!

— Кто эти презренные?! — тут же рявкнул дракон и сделал новую попытку приблизиться ко мне. Эльф выставил руку, и дракон с огненными глазами остановился. Отчисления из Академии он теперь явно не хотел.

— Стоять! — воскликнул эльф, доказав этим, что бессмертные могут не только услаждать слух своей велеречивостью. — То есть как «уже есть истинные пары»? Ибо истинная пара дается свыше одна и навсегда…

— А я не знаю, — сообщила я. — Но факт остается фактом. Уже две. Дракон — третий. И что делать — совершенно непонятно.

Магистр задумался ненадолго, видимо, проникся серьезностью моей проблемы, потом сказал:

— Я полагаю, что это серьезный вопрос, важный для науки и личного благополучия всех любезных персон, замешанных в этой ситуации. Поэтому, любезные адепты, я отменяю наше занятие…

В рядах студентов раздались радостные смешки. Ведь студенты радуются отмене даже самого интересного занятия. Расстроена была, похоже, только я. Правда, у меня проблемы куда серьезнее, чем отложенное на неопределенный срок занятие.

— Я отведу адептов Марию и Дренера к ученым мужам, что устроили Эксперимент. Ибо подобная ситуация требует немедленного вмешательства. Прошу не растерять последние знания за время перерыва в обучении. Пойдемте, адепты, — магистр кивнул мне и Дренеру.

В общем, тогда эльф показал себя самым ответственным из всех, кто узнал о моей проблеме. Вон, лекарша вообще во все это лезть не захотела. А Баурель сразу решил вмешаться. То есть… пока, судя по Коримэлу, Мэйгару и этому магистру, выходило, что эльфы тут самые разумные и адекватные. А значит, из парней самый адекватный — Мэйгар.

***

Спустя два часа…

Экстренно собранный совет по делам Эксперимента заседал уже около часа. Всех трех моих «истинных» нашли, сняли с занятий и привели сюда. Правда, я сидела в отдельной лаборантской комнатке возле большой аудитории, где шло совещание, а они — в общем коридоре. Видимо, решили разделить меня с ними, чтобы я спокойно дожила хотя бы до решения «суда».

Первый раз меня вызвали в самом начале и попросили рассказать обо всем. А теперь я пила выданный мне сок, переливавшийся всеми цветами радуги, и гладила Гришу. Иногда — Красотку. Птичка плотно обосновалась на втором моем плече, время от времени царапала его острыми коготками (не нарочно, конечно) и спокойно принимала мою ласку.

А порой они переговаривались.

— Л-лю-б-бовь моя! — говорил Гриша.

— Чирик-пик-пик! — отвечала она. Кажется, нечто осознанное.

— Гриша умный, Гришенька мальчик-красавчик! Чирик? — рекламировал себя Гриша.

— Чи-ри-ки-ри-пик-пик-пик! — очень мило подтверждала она.

Я то давилась смехом, слушая их, то принималась нервно посасывать сок. Потому что понятия не имела, какое решение по моей ситуации примут ученые мужи.

Знаете, мир тут другой. Нравы я до конца еще не знаю. Вдруг «присудят» жить мне долго и счастливо со всеми тремя?!

Наконец, в комнатку заглянула секретарь декана Милесса, занимавшаяся протоколированием заседания.

— Пойдем, они хотят поговорить с тобой, прежде чем вызывать мужчин и огласить вам всем решение, — сказала она.

— Инте-р-ресно! — ответил ей вместо меня Гриша.

Гриша с Красоткой меня не бросили. Так я и вошла в большую аудиторию с темно-коричневой деревянной мебелью в старинном стиле. На самой крайней парте заметила выцарапанную надпись: «Адепт Иварин Кури чинил эту парту магически после хулиганского поджога во время перерыва».

Как успела прочитать — сама не знаю, но губы сами собой улыбнулись, хоть мне было совсем не до смеха. Уверена, так же магически можно было бы убрать и эту надпись. Но гениальные педагоги Академии, похоже, решили оставить ее в назидание другим адептам, кто решит заниматься поджогом раритетной мебели.

Председательствовал на собрании, как ни странно, не Гарон, а седобородый старец-человек. Идейный центр Эсперимента. Магистр Дарбюр, как сообщили мне в самом начале. Он сидел за кафедрой, а у него за спиной красовалась какая-то нарисованная на большой доске формула. А Гарон, Гайдора и еще несколько организаторов разместились просто на первых партах.

— Адептка Мошкина, хм… — сказал магистр Дарбюр, уже во второй раз заинтересованно разглядывая меня.

Сам подвинул мне стул и предложил сесть поблизости.

А вот Великий и Ужасный как-то даже и не смотрел на меня. Задумчиво глядел в сторону и, кажется, пожевывал губу.

«Может, ему не нравится обилие поклонников у меня?» — со смесью надежды и скепсиса подумала я.

Держи карман шире, Машка! Тебе полагаются совсем другие мужички. И все нелюди. А вовсе не шикарный мужчина-человек Гарон.

— Присаживайся, присаживайся, — сказал мне магистр Дарбюр. — Итак, адептка Мошкина. Ситуация, конечно, нестандартная. Мы опросили молодых людей — каждый из них и верно считает тебя своей парой. И ею ты для каждого из них и являешься. А дело это серьезное… Результата такого мы не ожидали. Но что есть, то и есть.

— Но как так может быть?! — спросила я. — Ведь истинная пара у каждого одна. Ну… максимум две, — добавила я, вспомнив, что рассказал мне Гарон, когда провожал в столовую.

— В нашем мире — да, — пояснил магистр. — А ты — человек из другого мира.

— Думаю, да, как раз в этом дело, — неожиданно сказал Гарон, поднялся и принялся прохаживаться между кафедрой и партами. Потом остановился и уставился на меня, красивый и недовольный. Вообще он выглядел озабоченным. Ему явно это все не нравилось, и мое сердечко тут же сладко ударило при мысли: «Ревнует зайчик!». — В нашем мире живет много рас разумных существ. И каждый представитель своей расы во многом несет в себе свойства характера этой расы. Он как бы… однозначный. К сожалению, господа магистры, не могу подобрать лучших слов. Но у каждого из нас по сути один акцент. Одна грань. А в мире Марии проживают лишь люди. Возможно, каждый из них является многогранным. И — прошу не воспринимать мою версию слишком фантастичной — в каждом из них есть свойства разных рас. Они не проявляются физически, но отражаются в характере человека. В его многогранности. Адептка Мошкина — весьма многогранная личность, кстати, как я успел убедиться в ходе нескольких бесед, — усмехнулся и блеснул на меня глазами.

«Приятно, я многогранная», — подумала я, завороженно глядя на красивого декана, на которого, увы, не действует пыльца. Может, как раз потому, что он человек. А пыльца не проявила никаких моих особых свойств, связанных с моей собственной расой. Эх…

— То есть получается… — начала спрашивать я, чтобы не сидеть, глядя на него с открытым ртом (то есть как влюбленная дура).

— Да, получается, что для каждого из них ты — действительно истинная пара, — твердо подтвердил Гарон. — Купание в пыльце выявило грани твоей личности, соответствующие расе каждого из них и подходящие каждому из них как истинная пара. В тебе есть грань истинной пары каждого из них.

— Поэтому мы считаем, что в идеале следовало бы организовать возможность, чтобы ты была парой каждого из претендентов, — закончил за Гарона магистр Дарбюр.

«Ох, вот этого я и боялась!» — обреченно подумала я.

Похоже, придется бежать в свой мир, теряя тапки, чтобы не вляпаться в откровенное многомужество. А ведь еще день назад я вообще замуж не собиралась. У меня даже парня не было.

— Что скажешь об этом, Мария? — впился в меня взглядом Дарбюр. — Не хочется лишать мальчиков их истинной пары. Да и тебя тоже. Все вместе они для тебя составят фактически… идеального мужчину. Идеально тебе подходящего.

— Останется лишь четвертого — человека — добавить, — очень зло усмехнулся вдруг Гарон. — Ведь сейчас все претенденты у нее не относятся к ее собственной расе.

— Необязательно! Возможно, как раз на человеческую составляющую все это не распространяется, — парировал магистр. — Итак, что скажешь, адептка Мария? Это возможно. Мальчики согласятся, ведь другой истинной пары для них не предполагается.

Я глубоко вздохнула.

Нет.

На это я не соглашусь. Никогда. Это просто не совместимо со всем, чему меня учили мама с бабушкой. А моя бабушка, между прочим, очень любила дедушку. И очень хорошо знала, как нужно жить.

— Я понимаю серьезность ситуации, — сказала я твердо. — Но нет. Многомужество несовместимо с моими нравственными принципами. К тому же, я не уверена, что останусь в мире Дамбиор после практики. Не думаю, что будет удобно — и вообще возможно — перевести на Землю трех мужчин нечеловеческой расы. Уверена, есть и другие варианты.

— Я же говорил, что многогранная. Эта ее вежливость и мягкость обманчива. Прекрасно может отстоять свои взгляды, — усмехнулся Гарон. При этом, кажется… я не уверена… облегченно вздохнул. Его плечи едва заметно опустились. А усмешка была похожа на улыбку. Правда, не знаю, где он в нашем с ним общении заметил «вежливость и мягкость». Я ведь с самого начала с ним спорила!

Кстати, я заметила и то, что большинство магистров тоже с одобрением смотрят на меня. Видимо, и они считали вариант многомужества сомнительным. А девицу, согласившуюся на него — вертихвосткой (или как тут это называется!).

— Других вариантов — два, — немного грустно сказал Дарбюр. Ему-то, похоже, очень хотелось отработать именно мое совместное проживание с тремя мужчинами. — Первый — простейший. Мы прямо сейчас отправляем тебя обратно на Землю. Так мальчики перестанут ощущать твои эманации. Постепенно им станет лучше, а тоска по истинной паре станет ненамного сильнее тоски по несостоявшейся школьной любви. Как я понял, ты предпочитаешь этот вариант? — закончил он еще печальнее и устало поглядел на меня.

Хм… И тут, как я боялась!

Уйти прямо сейчас? Именно «теряя тапки»?!

Без практики, безо всего интересного… Да и вся эта кутерьма с «мальчиками», если подумать, не такая уж ужасная. В чем-то даже интересно.

К тому же что делать с Красоткой? Разлучить их с Гришей рука не поднимется. А тащить на Землю новый вид птиц — сомнительное предприятие. Как бы не приключился какой-нибудь «эффект бабочки», как в фантастических произведениях. Там, конечно, речь о путешествиях во времени, но вдруг и тут будут какие-то необратимые последствия, вмешательство в историю мира.

«Из пальца высосала эту проблему», — тут же подумала я. Ведь я тоже в другом мире, и никто не думает о моем влиянии на историю Дамбиора. Просто… Да просто мне не хочется уходить на Землю прямо сейчас! Вот и придумываю, почему нельзя этого делать!

— Ммм… — сказала я и подняла взгляд на магистра. — А какой третий вариант?