Глава 37

— Твоя просыпаться! Пока твоя жить — моя твоя корми! Моя добрый! — услышала я.

Темнота никак не хотела уходить. Как будто я заехала в туннель, и он не заканчивался. Да и по ощущениям в теле пробуждение сильно отличалось от того, что было после отравления. Тогда, вылеченная драконами, я чувствовала себя практически нормально.

Сейчас же у меня страшно раскалывалась голова. Словно с похмелья.

— А-аа….— невольно простонала я в ответ на странный, коверкающий речь, голос. Низкий и хрипловатый.

С трудом разлепила глаза, свет ударил в них, голову пронзило новой вспышкой боли.

Не сразу разглядела, кто передо мной стоит, уж очень больно мне было.

— Твоя болеть голова, моя жалеть! — произнес голос. И чья-то большая мохнатая рука погладила по плечу. — Но моя не умей лечить. Моя только жалей и корми.

Угрозы в голосе не таилось, но внезапно я осознала, что он сказал в самом начале. «Пока твоя жить — моя корми!». Так что же? Жить мне, по его мнению, осталось недолго?

Я с усилием моргнула несколько раз, и картинка, наконец проявилась.

Передо мной, лежащей, стояло невысокое несуразное создание. Этакая смесь гнома с гоблином, что ли. Руки почти до земли, огромный крючковатый нос, пухлые губы, все лицо — то ли в морщинах, то ли от природы, как у толкиновских орков — уродливое и складчатое. Изо рта одиноко отчал острый клык. Вся кожа, не спрятанная под одеждой — в весьма густой шерсти.

Одето создание было в мешковатые серые штаны и кожаный коричневый жилет не слишком опрятного вида.

Я мельком бросила взгляд вокруг.

А обстановочка ничего так! В небольшое окошко пробивались яркие солнечные лучи. Столик, стулья — резные, красивые. И я лежу на одинокой, но вполне удобной кровати. На небольшой тумбочке рядом стоит деревянный поднос с какой-то незамысловатой едой желтого цвета и стакан воды.

Подергала руками и ногами. Все двигается. Плохо только, что каждое движение отдается болью в голове. И от этого мне сложно соображать…

Меня похитили. Похитили! Это было единственное четкое осознание.

А еще, с трудом посмотрев на свои ноги, заметила, что на правой лодыжке толстый обруч, и от него тянется цепь к изножью кровати. Проковали, гады, подумал мой раскалывающий разум… Вроде и не особо мешает, а обидно, противно. И очень страшно.

Не мучайся я от боли — испугалась бы сильнее.

— Твоя молодец, твоя просыпайся! — обрадовался несуразный гномо-гоблино-орк.

— Где я? Кто ты? — спросила я как можно спокойнее. Поморщилась — говорить с «похмелья» тоже было тяжело.

— Твоя в дом моя госпожа, — сообщило создание. — А моя звать Град! Я служи моя госпожа. Корми тебя, пока ты жить. Скоро твоя умереть — тогда моя не корми.

«А ведь да, скоро «моя умереть»… — подумала я. — Если не выбраться отсюда. И если я в все еще в мире Дамбиор. Отрава постепенно подействует, и «моя умереть»!»

Я поежилась. Холодные мурашки разбежались по телу.

«Ну моя и вляпайся! — подумала я. — Может, это оттого, что я решила согласиться на предложение Мэйгара?»

— Наша еще в мире Дамбиор, Град? — что бы там ни приказали этому «добряку» насчет меня, а ссориться с ним не стоит. Наоборот, лучше подружиться. Значит, буду говорить на его языке.

— Твоя нормально говорить! — с укоризной покачал головой он. — Моя не дурак, моя нормально понимай! А отвечай — по-своему. Наша в мире Дамбиор.

— А кто твоя госпожа? — спросила я.

Выходит, похитила меня некая дама. Не иначе как причастная к организации, борющейся с попаданками. Ох! Совсем плохо! Женщины бывают злодейками намного злее и коварнее мужчин, если уж выбирают «темную» сторону.

— Моя госпожа — хорошая госпожа. Моя госпожа заботиться о Град, если Град слушай ее.

— Прекрасно! — не смогла скрыть раздражения я. И поморщилась, от вспышки эмоций голову опять «прострелило» молнией. — А как зовут-то твою госпожу!?

— Мою госпожу звать «госпожа», — ответил Град, глядя на меня как на дурочку, не понимающую элементарных вещей. — Моя называй ее «моя госпожа».

«Ясно… Четкой информации я не добьюсь», — обреченно подумала я.

— Град, а где хоть находится этот дом… дом твоей госпожи?

— Моя не знай! — сообщил Град. — Моя все равно!

— О-о-х! — простонала я.

— Твоя очень больно? — с искренним сочувствием спросил он. — Твоя пить вода — моя знай, что так нужно!

Неожиданно ловко несуразный Град одной рукой приподнял меня за плечи, а другой принялся вливать в меня воду из стакана.

Я, конечно, подавилась, закашлялась, а потом… жадно выпила весь стакан. От воды действительно стало как-то получше.

— Спасибо, Град, — я даже нашла в себе силы улыбнуться этому преданному слуге неведомой злодейки. — Град действительно добрый! Град меня отпускать! — заявила я, когда он аккуратно уложил меня обратно.

— Моя нельзя твоя отпускай! — рассердился (но не очень страшно) он. — Моя отпускай твоя — хозяйка моя убивать! Моя — попаданец! Моя жить, пока моя хорошо служи хозяйка! Моя твоя сторожи, пока твоя жить, так велела хозяйка. А моя добрый — моя решил твоя кормить! Твоя — есть, — он сердито ткнул пальцем в поднос. — Потом моя приходи забирай поднос. Моя с твоя не разговаривай, твоя глупости говорить!

Он развернулся и решительно заковылял к выходу.

— Град, стой! Не уходи! — закричала я ему вслед. Мысль, что сейчас я останусь одна в каком-то непонятном месте ждать смерти, показалась ужасной. — Моя больше не будет говорить глупости! Моя твоя тоже жалеть! Моя тоже попаданка!

— Твоя умнеть! — остановился у двери Град. — Тогда моя приходи и говори с твоя, пока твоя живи! — сообщил он и вышел.

Сердито захлопнул дверь снаружи. Я услышала звук повернувшегося в замке ключа.

Ох…

«Моя дура, моя задавать слишком много вопросов…» — подумала я. И обессиленно откинулась на подушки.

…Первую четверть часа я ковыряла обруч на ноге, пытаясь высвободиться. Потом пыталась скакать по комнате, таская за собой кровать, к которой прикована. Кровать оказалась на редкость тяжелой и вообще не сдвигалась с места. От этих телодвижений у меня снова разболелась голова.

Я осушила второй стакан воды и «подумала и стала кушать», подобно Людмиле в плену у Черномора. Потому что силы мне понадобятся, если я хочу выбраться отсюда. А еще силы нужны, чтобы думать. Потому что пока я больше делаю, чем разумно оцениваю ситуацию. Например, нужно на Града воздействовать как-то по-другому. Узнать его историю, искренне сочувствовать, предложить защиту более добрых «хозяев». А не в лоб просить отпустить меня.

Я съела все, что принес Град. И желтую массу (видимо, кашу), и нарезанные овощи.

От еды голова почти совсем прошла. Я разлеглась на кровати и обдумывала, как мне быть дальше. Потому что перестать искать выход — значит, впасть в страх и уныние. А этого я себе позволить не могу.

Хотя бы потому что, уверена, Гарон и компания меня ищут.

И должны найти!

Рано или поздно найдут. Гарвер когда-то услышал мои эманации с другого конца континента. Должен услышать и теперь. А Гарон поставил на меня метку «истинной» и безошибочно определял мое местоположение, если мне требовалась помощь, даже когда ничего особенно страшного не происходило. Вспомнилось, как он примчался в столовую, когда там назревала драка с молодыми драконами, как вышел из-за кустов, когда мне впервые встретился Дэрет. На глазах невольно набухли слезы.

Нет, я не могу взять и помереть! Особенно, когда была в шаге от победы. Когда могла подарить ему целую тысячу лет нашей с ним любви…

Просто если меня уволокли очень уж далеко, то, наверное, найдут не очень быстро. И за это время я успею умереть, потому что буду оставаться в мире Дамбиор.

Кстати, загадочная и очень могущественная похитительница (ведь совершенно непонятно, что такое она устроила в защищенной со всех сторон Академии, как она вообще смогла меня утащить?), хочет, видимо, именно этого. Довершить начатое. То есть лишить меня возможности уйти обратно на Землю — и я сама собой загнусь через несколько дней. Руки марать не нужно.

«Боже, какие же женщины коварные! — подумала я. — Хотя… чего уж. Это просто логичное решение. То, что эта дама желает мне смерти, свидетельствует о том, что она действительно причастна к фашистской организации, убивающей попаданок. Но почему именно она решила довести начатое со мной до конца? Она что, самая сильная и хитрая у них?!»

Смутные подозрения начали мелькать в голове, но еще не оформленные. Слишком расплывчатые. К тому же я по-прежнему не могла похвастаться особой ясностью мыслей. Видимо, приложили меня по темечку знатно. И лечить не стали — зачем? Если бы не доброта Града, меня и кормить бы не стали.

«Кошмар», — поежилась я…

Хорошо одно — похоже, эта злодейка считает дело сделанным. Граду приказано сторожить меня, а потом, наверное, сдать хозяйке мой холодный труп. Над которым он будет лить крокодиловы слезы и жалеть, что ему теперь некого кормить и не с кем разговаривать.

То есть она, может, вообще сюда не явится, пока я жива. А значит, если бы удалось как-то продлить мою жизнь… Гарон обязательно тогда успеет меня спасти! Лишь бы был способ прожить подольше!

«Эх, если бы только я успела глотнуть крови Мэйгара, — подумала я. — Все было бы по-другому. Тогда похитительницу ждал бы интересный сюрприз…»

И тут в моей голове прозвучал родной знакомый голос: «Ду-р-ра! Сама дура!».

Дура! И верно. Господи, какая же я дура! Как я раньше не подумала об этом?!

Я прикрыла глаза, чтобы воскресить в глазах спасительную картинку. Чтобы убедиться, что я не ошиблась…

…Мы с Коримэлом гуляем в парке, я прошу его показать мне магию.

Он оттаскивает меня за дерево, хватает за руки, и вот уже с моей ладони вспорхнула бабочка, словно бы сотканная из голубого света…

Я смеюсь, счастливо и беззаботно, ведь тогда я предвкушала интересное путешествие, а не отбор женихов и опасности для жизни! А еще через несколько мгновений волшебный эльф продолжает творить для меня сказку.

— Маша, я безмерно признателен тебе за гостеприимство, — говорит он. — Возьми вот это, — и протягивает мне маленький медальон в виде бутылочки. В ней что-то подозрительно поблескивает красным. Как огромный рубин.

— Что это?

— Капля моей чистой крови! — гордо отвечает Коримэл. — Если в моем мире тебе потребуется помощь, то другой эльф, увидев эту «виахрию», или «хранитель крови», будет знать, что ты моя… мой друг. И обязательно тебе поможет.

А вечером я получаю от него послание, принесенное голубем. В нем Кори предупреждает об опасности, грозящей попаданкам…

Вот ведь хитрый эльф! Конечно, ему было велено не разглашать историю про гибнущих попаданок. А еще он должен хранить тайну об истории мира, которую раскрыл мне его брат.

Но Коримэл выкрутился! Он вообще, оказывается, еще сообразительнее, чем я думала. Ведь не зря именно его отправили учиться на Землю. Видимо, он, как и другие эльфы, подозревал, как именно и зачем убивают попаданок. И знал про древний способ спасения кровью.

Вот он и дал мне противоядие! С самого начала! Просто не сказал, чем именно так ценен этот «артефакт». Мол, любой эльф тебе поможет, если увидит его… Хитрюга! Нет, не в этом было дело. Коримэл изначально хотел обеспечить меня необходимым для спасения. На всякий случай. Может, сам не верил, что кровь понадобится. Но дал мне ее.

Слава эльфу! И слава Грише, который так вовремя обозвал дурой в моих мыслях!

Ведь я, девушка ответственная и обязательная, действительно постоянно носила при себе кулон. На шею не вешала (как-то странно ходить с кровью на шее…), но перекладывала из кармана в карман, когда меняла одежду. Делала это уже машинально, даже забыла, что за амулет у меня.

Я распахнула глаза, выныривая из воспоминаний. И быстро, нервно начала шарить рукой в кармане.

Неужели вывалился?!

Или я забыла его дома именно тогда, когда он мог бы меня спасти?!

Господи, нет! Пожалуйста!

Я сунула руку в другой карман — спрятанный в складках юбки. И — о счастье! – нашарила там прозрачный хрусталь виахрии.

Выдохнула, поблагодарила Бога и оглядела бутылочку. Коримэл тогда сказал, что это «капля» его крови. Но на самом деле это была весьма большая капля! Как раз один небольшой глоток.

Должно хватить! Ну не может быть такого, чтобы, оказавшись в шаге от спасения, я потерпела поражение! Это волшебный мир, и какое-то доброе волшебство должно, в конце концов, случиться. Какая-то счастливая случайность должна спасти меня.

Сердце бешено забилось. Сейчас или никогда. Надо только придумать, как разбить кулон так, чтобы не пролить кровь.

Я еще повертела его в руках, примериваясь, что сейчас возьму ложку (ножа Град не дал) и аккуратно ударю ею по «шейке» кулона, приложив его к краю стола. Но, видимо, вещь была по-настоящему волшебной. Знала, когда сработать.

Стоило мне немного нажать на шейку там, где я собиралась разбить крошечный сосудик, как она треснула. Словно я вскрывала хорошую современную ампулу – немного нажать, и все.

Я улыбнулась и прошептала:

— Ты же моя прелесть! Спасибо, Господи, и за это! Спасибо, Кори, ты молодчуля!

И быстро, прежде, чем мозг начнет сомневаться да подбрасывать мне всякие опасения, опрокинула в себя драгоценный глоток эльфийской крови.

«А вкусно!» — пронеслось у меня в голове.

Кровь эльфов не имела соленого привкуса, почему-то она напоминала терпкое красное вино.

«Надеюсь, не надули, и это не винище!» — подкинул мне внутренний скептик.

А в следующий момент, когда проглотила кровь, меня закрутило. Словно водоворот подхватил мой разум и понес его все глубже и глубже.

Меня затягивало в воронку, а на дне воронки было… пламя. Море пламени, сжигающего дотла. «Ну все, мне хана! Все таки Гриша прав, что я дура!» — была последняя мысль, прежде, чем я упала в огонь.

***

В книгах и фильмах, если герою предназначено серьезное преображение, то происходит оно красиво и драматично. Например, первое превращение оборотня должно быть мучительным или каким-нибудь очень внезапным и шокирующим.

Мое преображение тоже было драматичным. Но совсем не таким, как я ожидала.

Наверно, с телом тоже что-то происходило, новая энергия впитывалась в него, преображала, делала его принадлежащим этому миру.

Но главное происходило с моими душой и разумом. В начале было это сжигающее пламя, а когда я упала в него и сгорела, то чередой потянулись картинки и ощущения.

Вслед за ними — осознание.

Не знаю, сколько прошло времени. Когда я очнулась, то сидела ошарашенная на краю кровати и моргала. И постепенно понимала, что отныне и навсегда я изменилась. Это изменение — искристая пушистая энергия — притаилась в теле. А мои душа и разум обрели новую особую целостность, полное осознание себя.

Непонятно рассказываю, да? Ну, ничего, скоро все станет понятнее.

А еще через несколько мгновений я счастливо смеялась.

Мне больше не грозит умереть от отравы. А если кто-нибудь снова распылит ее рядом со мной — она не подействует. Главное, чтобы меня не убили другим способом прежде, чем Гарон сюда доберется. Но и это решаемая проблема!

Теперь я, куда более уверенная в себе, чем прежде, знала, что многое могу сделать, чтобы выбраться отсюда.

Что же! Начнем!