Глава 39

— Может быть, еще чаю, мамочка? — суетилась Лагерра.

Теперь лицо у нее было совсем другое. Ехидную змеиную улыбку смыло. Хитро прищуренные глаза расширились, и она стала похожа на девочку, что я помнила из прошлой жизни.

А еще она все продолжала радоваться. Порой смотрела на меня изумленно и улыбалась невинно, по-детски. Я же ощущала ту неизбывную ласку, ту безусловную любовь, что мы чувствуем к своим детям, независимо от того, какие они и что натворили. Чувство, еще незнакомое мне в этой жизни, жизни Маши Мошкиной, но воскресшее в душе, когда я выпила эльфийской крови и вспомнила свои прошлые жизни.

Помнится, Мэйгар говорил, что могут быть индивидуальные «побочки». В моем случае проявилась такая, совершенно неожиданная. Я вновь упала в пламя вулкана, сгорела в нем, а потом увидела все, что было до и после.

— Ну, давай еще чаю! — улыбнулась я и ласково погладила Лагерру по руке. Дочка-из-прошлой-жизни разве что не замурлыкала от удовольствия. Видимо, с тех пор, как Таратта погибла, ей и верно почти не доставалось ласки.

И виновата в этом, по сути, была я одна… Вернее — Таратта, качества и свойства которой я теперь ощущала внутри, как свои собственные. Конечно, личность моя изменилась. Личность вообще сильно зависит от места, времени рождения и условий воспитания. Но вместе с памятью вернулось и многое, что было у той драконицы. Например, уверенность в себе. И осознание, как я ошиблась тогда, увы, вернулось тоже…

Если бы не моя ошибка и не моя смерть, то Лагерра не выросла бы такой несчастной и неуравновешенной девушкой — даже с некоторыми психическими отклонениями, по правде говоря. И Гарон, и мой тогдашний муж не страдали бы так, потеряв меня!

Я помрачнела и опустила глаза.

— Град, тащи нам чай и твои пирожные! — радостно крикнула Лагерра монстрику, который изумленно глядел на нас и не смел вылезти из угла.

— Добрый хозяйка! Такой хозяйка еще лучше, красивее! — наконец сказал он и бросился выполнять приказ.

— А ты правда убила бы его вслед за мной? — осторожно спросила я. — Он же дурачок безобидный… И даже полезный! Не жалко?

— Нет, конечно, не убила бы, — искренне вздохнула Лагерра. — Так, припугнула бы, чтобы слушался. По правде… я и тебя не убила бы! Тоже напугала бы — до полусмерти, держала бы у себя, чтобы Гарон подергался и помучился. Может, издевалась бы еще как-то… Прости меня, мамочка, пожалуйста! — она с мольбой поглядела на меня. — Я ведь не знала, что это ты! Но все равно не убила бы… Ты права, что я «наряжалась» тобой, чтобы ощущать твое присутствие! Я так по тебе скучала! Но, думаю, сейчас я предстала перед тобой Тараттой, потому что… знала, что не убью тебя. Чтобы ты не могла потом указать на меня как на похитителя.

— Алиби себе, значит, обеспечивала, — улыбнулась я. От ее голоса, ставшего звонким, как в детстве, на душе полегчало. Я правильно чувствовала, что убивать даже просто Машу Мошкину ей не хочется. Да она вообще не убийца, сколько бы ни хорохорилась! И да, мое подозрение, будто она пришла в образе Таратты, чтобы скрыть, что она похититель — значит, убивать и не собирается, подтвердилось. — И обеспечивала, кстати, весьма по-умному!

— Но как же так получилось, что ты оказалась в этом теле? — с сожалением спросила Лагерра. — Нет, ты не подумай, я теперь буду тебя любить и в нем! Только не бросай меня… Буду защищать тебя, раз ты теперь слабый человек! Но почему ты не воплотилась в драконицу?

Я опустила глаза, разглядывая чаинки на дне чашки.

…И видела вместо них всполохи пламени, извергающуюся лаву…

— Вы думали, что я совершила своего рода самоубийство, — вздохнула я. — Но нет. Напротив, в тот день я собиралась вернуться домой и… исправить все. Подожди, милая, я позже расскажу тебе, что именно я хотела исправить! Я не собиралась погибать. Все было просто и прямолинейно. Вулкан начал извергаться, множество людей погибло бы — мне просто некогда было звать на помощь! И я полетела к вулкану одна. А когда я практически полностью остановила извержение, то потеряла все силы. Помню неуправляемое падение в жерло вулкана! Помню всполохи огня, кипящую на дне лаву. Помню, как кувыркалась в воздухе, как потом меня обожгло и… как больно было гореть. Но, к счастью это длилось недолго! Мое тело сгорело. А вот дальше — ты была права — в вулкане был портал. Спонтанный, не созданный магами, а образовавшийся на точке соприкосновения миров. Его не закрыли, когда закрывали все порталы, ведь о нем никто не знал. Мой перепуганный бестелесный дух скользнул в портал. Увы, но он вел в одну сторону…

— И ты не смогла вернуться? — со слезами в голосе переспросила Лагерра. — Разве наш дух не может свободно бродить между мирами?

— Не знаю, милая, — вздохнула я. — Наверное, есть какие-то ограничения. Одни духи могут, другие — нет. Может, зависит от мира. Например, возможно, когда закрывали порталы в наш мир, укрепили стену между мирами, и она стала непроницаемой даже для духов. В общем, чтобы вернуться, мне нужен был портал. Но опять же — порталов в Дамбиор не было! Их давно закрыли! Я искала выход, но природа духов требовала воплотиться. Это как такое неконтролируемое притяжение — и вот ты уже младенец в люльке. Так что… с тех пор я несколько раз воплощалась! Была оборотнем, человеком, эльфом! Возможно, поэтому мой дух впитал свойства этих рас, это проявилось в эманациях тела — и вот, пожалуйста, на Эксперименте у меня оказалось много «истинных» из разных рас!

— Моя мамочка — очень популярная! — с умилением сказала Лагерра и погладила меня по руке. Я ответила ей крепким инстинктивным пожатием.

— Подсознательно моя душа помнила свою цель — вернуться в Дамбиор к своим близким. Возможно, поэтому все мои воплощения были недолгими, я словно искала смерти тела, чтобы воплотиться снова — в надежде приблизиться к родному миру. Между воплощениями я вспоминала все и сознательно искала портал в Дамбиор… Лагерра, я не нашла его. Но зато обнаружила портал в мир Земля. И воплотилась вот этой девушкой — Машей Мошкиной! Наверно, это Бог ответил на мои молитвы и привел меня в воплощение, которому суждено было пройти порталом в Дамбиор, вернуться к вам и все… исправить.

— Мама, но что тебе исправлять?! Ты ведь не виновата, что сгорела в вулкане! Я теперь понимаю, что даже этот…— она неприязненно скривила губы, но без былой лютой ненависти, — Гарон не виноват!

Я опустила глаза. Вот и настал момент истины. Потом, чувствуя, как дочь ободряюще сжимает мою руку, подняла взгляд. Слезы неудержимо потекли по щекам.

— Лагерра, милая, я расскажу тебе. И если после этого ты будешь меня ненавидеть… Снова захочешь убить… я пойму. Хоть и надеюсь, что это ты поймешь меня. Быть может, моя вина все же меньше, чем думала я, мечась между воплощениями! И первое, о чем я прошу тебя — хватит ненавидеть своего отца. Хватит над ним издеваться!

— Отца? — удивленно подняла брови Лагерра. — Я не видела папу много лет. Я всегда была для него обузой… А когда я выросла, и он «сбросил этот груз», то уже открыли порталы, и он ушел работать в другой мир. Понятия не имею, в какой именно. Я при всем желании не могла бы над ним издеваться!

— Да нет же! — я не выдержала и снова опустила взгляд. — Я про твоего настоящего отца. Лагерра, Гарон — твой истинный отец. Просто этого никто не знал, даже я, до того вечера… Ты помнишь, что произошло в вечер перед моей гибелью?

— Не может быть! — воскликнула Лагерра. — В тот вечер… ну вы с отцом, видимо, поругались. Мы ужинали, потом он вдруг встал и ушел. А ты пошла за ним, но вскоре вернулась ко мне и сказала, что отцу нужно остыть… А остальное…

— «А остальное я расскажу тебе завтра», — закончила за нее я. — Вспомни, что случилось перед тем, как отец вышел из трапезной? Ты порезалась, а он перехватил твою руку с ножом и тоже порезался. Ваша кровь смешалась на столе, но не вспыхнула голубым пламенем, как это должно быть у кровных родственников. Просто… никому прежде не приходило в голову проверить, его ли ты дочь. Я же… я боялась узнать правду. В тот вечер она ударила мне в сердце, подтвердила все мои сомнения. Вы думали, что я мучилась и сомневалась, правильно ли я выбрала твоего отца, а не Гарона. И это так. Об этом я писала Гарону в письмах, которые ты нашла. Но было и куда более сложное сомнение, то, что по-настоящему разъедало мне душу, то, что я не доверила бумаге. Ты родилась на несколько недель раньше, чем ожидали. Была похожа на меня, по внешности невозможно было сказать, кто твой отец. Ты… с равной вероятностью могла быть дочерью Ардена или Гарона… Ведь тогда, перед нашей с Арденом свадьбой все происходило так быстро! Я встретила истинную пару, это было как гром среди ясного неба. И вот уже, обуреваемая новыми чувствами, я стою рядом с ним перед Правителем драконов! А еще спустя несколько недель узнаю, что я жду ребенка! Господи, Лагерра, да я сомневалась! Сомневалась постоянно, боялась узнать правду… А потом, в тот вечер, она ударила в меня. Заставила смотреть себе в лицо, когда ваша с Арденом кровь полилась по столу простой лужицей. Тогда мы с твоим отцом, конечно, повздорили — насколько может повздорить истинная пара! Но в итоге решили, что все должны узнать правду. Просто не прямо сейчас, на следующий день, чтобы не тревожить тебя перед сном — ты ведь была еще совсем юной, а тебе, возможно, предстояло «поменять отца». Но на следующий день я умерла, — я помолчала, стерла слезу и продолжила. — У Ардена хватило любви, чтобы не выгнать тебя, чтобы не ломать твою жизнь и оставить тебе хотя бы привычного отца… Но не хватило, чтобы воспитать тебя как свою родную любимую дочь. А может, он тоже мстил Гарону… и тебе заодно… Подсознательно, снаружи сам не желая никому зла. Может быть, мстил Гарону и тем, что не открыл ему, что у него есть дочь. Позволил этой дочери ненавидеть своего истинного отца… В общем, прости, Лагерра, но, боюсь, ты ненавидела не того мужчину. Увы… Арден оказался слабее, чем я думала. У него не хватило сил любить тебя после того, что он узнал в тот вечер.

— Так вот почему все!.. — воскликнула Лагерра и закрыла лицо руками. — Нет, мамочка, я знаю, что ты не виновата! Я знаю, я понимаю теперь… Но это… это так больно!

— Я знаю, моя хорошая! — я обняла ее, прижала к груди ее голову и долго гладила, пока моя «маленькая девочка» горько рыдала. А Град — я заметила краем глаза — стоял у двери и тоже лил слезы. Он ведь всех жалеет. Немного по-крокодильи, но жалеет.

Наконец слезы пошли на спад.

— А ведь Гарон любил бы меня… Любил бы меня… Был бы мне настоящим отцом… — прошептала Лагерра. — Я действительно ненавидела не того мужчину!

— Ну… — печально улыбнулась я. — Твоего папу Ардена тоже можно понять. К тому же он не выбросил тебя на улицу. И не отдал без предупреждения «какому-то чужому мужчине». Он все же дал тебе прекрасное образование, позволил развиваться, привез ко двору Правителя, насколько я понимаю. Если быть совсем честной, то, получается, виновата только я. Это я должна была провести анализ отцовства еще в твоем младенчестве. Это я должна была взять на себя ответственность за все. Это я, проклятье, должна была вернуться к любимому мужчине и отцу моей дочери, несмотря на всю истинность с Арденом! Лагерра, сможешь ли ты простить меня…

Моя девочка еще похлюпала носом, потом подняла взгляд:

— Мамочка, милая, тебе я могу простить все, хлюп, — искренне сказала она. — Я… понимаю тебя. И я буду любить его… как ты. Все равно тому моему отцу моя любовь не нужна.

— Очень интересно! — вдруг раздался от входа звонкий, переливчатый голос.

Дверь отворилась, Града, что кинулся наперерез, откинуло в сторону.

В комнату вошли — нет, влетели — три эльфа. Весьма помятого вида — лица грязные, одежда подпалена. Словно бы драконьим огнем.

Один из них — высокий блондин с высокомерным выражением лица — шагнул ближе.

— Очень интересно, — повторил он. — И просто прекрасно. Благодаря тому, что ты, драконица, не удосужилась поставить полог тишины, мы узнали просто бесценную информацию. Теперь мы можем взять в заложники не только его женщину, но и его дочь. Это весьма ценный аргумент, чтобы договориться.

— Блериан?! — изумленно бросила Лагерра, встала, заслонив меня. — Так это ты руководишь всеми этими «чистокровными»? Сразу скажу, ты не тронешь эту женщину, она — моя мать. Иначе тебе придется иметь дело с драконицей!

— Придется — буду иметь, — презрительно бросил эльф. Говорил он очень непринужденно, без всякой «изящно словесности». — Но лучше сдайтесь добровольно.

— Что это за хрен? — шепнула я Лагерре, выныривая из обуревавших меня чувств. Охваченная ими, не особо напугалась новых гостей. То, что произошло прежде — моя исповедь и прощение дочери — были намного важнее всего остального.

— Верховный правитель эльфов и их сильнейший маг — Блериан. Говорят, ему где-то сто пятьдесят тысяч лет, и он видел открытие порталов… — ответила Лагерра.

— Более того — я сам их открывал. А потом — закрывал, — сказал эльф, гаденько улыбаясь. — И на этот раз мы закроем их навсегда!