Глава 42

— Ничего не понимаю…— пробубнил Гарон, глядя на выставку экспериментальных бейарий.

Каждая из них стояла на отдельной тумбе и была подписана именем претендента.

Конечно, когда мы немного пришли в себя и убедились, что Академия тоже приходит в себя после атаки эльфов, то поспешили поглядеть на результаты опыта с волшебным растением.

Особого смысла в этом не было, ведь я уже выбрала. Причем, как известно, выбрала даже прежде, чем узнала, что я в прошлом была Тараттой. То есть — уже любила Гарона.

Но мы с Гароном — настоящие ученые. Нам было любопытно! Даже с учетом, что ожидали увидеть нашу с ним бейарию… да вообще ее не увидеть! Улицезреть просто рыхлую земельку в горшке. Мы ведь любящие, а не истинные.

По пути в учебный корпус мы наблюдали, как убираются маги. Любовно восстанавливают затоптанные клумбы. Возвращают на место вырванные с корнями деревья (кстати, очень красивое зрелище, когда дерево поднимают в воздух силой телекинеза и опускают корнями вниз в землю!).

С других факультетов прибыли Стихийные и прочие сильные маги, они в основном занимались восстановлением разрушенных строений. Пострадало их немного, все же наши сразу начали одерживать верх — как только прошел шок от атаки. Но повреждения были, и требовалось все починить.

Эти умельцы занимались примерно тем же, чем природные маги с деревьями. Направляли руки на груды кирпичей, кружили их в воздухе, а потом словно собирали мозаику, заставляя каждый кирпичик встать в нужное место. А на место того, что раскрошилось совсем, уже привезли новый стройматериал.

В общем, я могла лишь в очередной раз поразиться, как быстро и эффективно работает магия. И как в общем-то дружно действуют маги. Не зря Гарон говорил, что «благоденствия» вообще-то хватает. Маги работали плечо к плечу — оборотни, драконы, люди…

Да и выжившие эльфы помогали. Под руководством Мэйгара, принявшего на себя «исполнение обязанностей Правителя, покамест брат его не явится из другого мира», они тоже восстанавливали посадки.

А еще они ходили по месту сражения, склонялись над мертвыми телами собратьев с горестными песнопениями и развоплощали их какой-то своей особой магией. Тела таяли, исчезали, а из глаз бессмертных катились слезы.

Они мгновенно сложили и другие песни. Песни возрождения — когда заново сажали цветы в саду. Песни боли — когда видели очередные разрушения. И даже «песнь покаяния», которую пели, занимаясь особо тяжелыми работами. Мол, искупают свой грех.

В общем, показали себя нормальными ребятами, как только их Правитель-фанатик упокоился где-то там.

— …Не понимаешь? — улыбнулась я Гарону, изумленно разглядывающему бейарии. — А по-моему, тут все очевидно…

Самой слабенькой была бейария Мэйгара — она едва проклюнулась из-под земли. Ну и правильно! Наши с ним чувства с самого начала были скорее дружескими. Это его просто ненадолго «переклинило».

Второй по силе была бейария Дэрета — она хотя бы вытянулась вверх.

Третьей — бейария Дренера. На ней даже цветочки распустились. Все же, видимо, где-то мы с противоречивым принцем подходили друг другу.

Самой пышной, согласно нашим ожиданиям, должна была быть бейария Гарвера. Она и верно удалась на славу! Большая часть цветов постепенно превращалась в маленькие красные ягоды. А зелень была такая густая, что просто загляденье!

…Но и она не могла соперничать с бейарией Гарона. Густая, пышная, высокая, она вся была усыпана ягодами. Некоторые ягоды уже созрели, скоро можно будет собирать семена!

— Да, не понимаю! — рассмеялся Гарон, крепко обнимая меня за талию. — Мы ведь не были истинной парой в той жизни. И в этой тоже… Просто любили друг друга.

— А думаешь, любить — это мало? — улыбнулась я. — Вообще-то это самое главное. Любить той самой любовью… не зависящей ни от чего. Способной пережить смерть… Очень пафосно говорю, да?

— Нет, очень хорошо, продолжай. Только все равно непонятно…

— Да просто ты сам говорил, что душа важнее тела! И хотел доказать, что истинность — свойство тела, значит, она слабее любви, живущей в душе. Ты ошибся в одном. Ты думал, что у душ не может быть истинности. А вот бейария — умнее. Она чувствует любую истинность. Наша истинность сильнее, потому что она — на уровне души. И я тебя стукну… любя, конечно… если скажешь, что нет! Потому что другого объяснения не вижу. Просто и в той, и в этой жизни, все они, другие претенденты, ощущали истинность, которая ближе к телу. А у тебя была истинность души — видимо, не столь очевидная, в чем-то — более сложная… Но более глубокая и сильная!

Гарон ласково поглядел на меня и, кажется, согласился. Потом вдруг рассмеялся:

— Умница, красавица, еще и драконица. Жениться на тебе, что ли?

— Что?! – в шутку рассмеялась я. — Ты только сейчас это решил?

— Да нет, просто шучу. Настроение хорошее. Кстати… любовь моя, Машенька, скажи, как ты воспримешь, если я попрошу тебя кое о чем?..

— О чем же?

— Хорошо бы нам с тобой… провести консумацию, не дожидаясь свадьбы. Я понимаю, что это может звучать оскорбительно. И я никогда бы не позволил себе предлагать тебе подобное… — при этом его глаза горячо сияли. Явно надеется на утвердительный ответ. — Но свадьбу мы сможем сыграть не раньше завтрашнего дня! А парням пора бы избавиться от пытки. Помнишь? Только интимная близость с избранником избавит остальных от влечения к тебе… А то погляди, их опять кроет.

И верно. Чуть на отдалении стояли Гарвер, Дренер и Дэрет. Вроде как друг с другом беседовали. А на самом деле поглядывали на нас с Гароном и периодически морщились.

— Вот что я скажу тебе, дракон, — прошипела я Гарону. — Испортить свадьбу спешкой я тебе не дам. Поженимся, когда все красиво подготовим! А что касается этой… как ты сказал по-умному… консумации. Я же не садист! Сейчас ты, драконище, подхватишь меня на руки, поставишь полог невидимости и понесешь меня в свои… хм… покои. Ну или еще куда-нибудь в спокойное романтичное место. И… в общем, ты меня понял! И давай не затягивать, как бы Лагерра не примчалась!

Дочка, как ни удивительно, проявила гражданскую ответственность. И сейчас занималась строительными работами вместе с другими сильными магами. А Гриша с Красоткой — мудрые птички — отправились присмотреть за ней.

— Люблю тебя! — хрипло прошептал Гарон. — Гениальное решение!

Уговаривать его, ясное дело, не пришлось. Он подхватил меня на руки и сразу начал целовать.

…Только полог невидимости не поставил, как потом выяснилось — продефилировал со мной на руках прямо мимо других претендентов. Хулиган. Решил подразнить соперников напоследок.

Впрочем, мне было так хорошо, что тогда я этого не заметила. А потом… потом и вовсе стало все равно.

Потому как, похоже, наступал хэппи-энд. И, видимо, не только у нас.

***

Наверное, если бы я не вспомнила, что я — Таратта, то наша первая близость с Гароном не смогла бы стать такой взаимопроникающей и глубокой. Я, не шибко опытная (а попросту — почти неопытная!) девушка, наверняка чего-нибудь бы да засмущалась. Например, собственной бурной реакции на каждое прикосновение моего дракона, своего желания быть все ближе, еще ближе, отдаться ему, раскрыться навстречу…

Но я-то вспомнила! Поэтому мы принадлежали друг другу в полной мере — с полным доверием, страстью и нежностью. А девочка Маша Мошкина познала, что значит та близость, о которой все мечтают, но «никто не видел». То есть — близость, где в процессе душа участвует не меньше, чем тело. Я, конечно, шучу по поводу «никто не видел»! Но все же… такое взаимопроникновение на уровне душевных чувств бывает нечасто. И по мне так — только у любящих друг друга.

В общем, мы с Гароном обретали друг друга снова и снова в его небольшом особнячке, что располагался на самой границе факультета магического естествознания. А когда у меня не осталось сил (у драконов они, казалось, бесконечны, так что Гарону пришлось немного поумерить пыл), я лежала в его объятиях, его пальцы перебирали мои волосы, и на душе было… просто немыслимо хорошо.

Да и тело все расплылось, стало невесомым, его охватило блаженство.

Самое удивительное, что все это время нас никто не потревожил. Правда, Гарон признался, что поставил на особняк защиту — если кто-то придет и начнет стучаться, то у нас в спальне раздастся писк. И без разрешения хозяина никто не пролезет, строение не пустит.

Иными словами, в кровати мы провалялись до вечера. Потом захотели есть, и Гарон собрался на кухню, где, по его словам, «хм… ну какая-то еда вроде была!». И тут раздался этот самый писк.

Гарон приложил руку к виску и поморщился.

— Лагерра, между прочим! — сказал он. — Я спущусь… Мы ведь сами поселили ее ко мне.

— А-а! — всполошилась я. — Одеваемся скорее! Говорят, дети не должны видеть близость своих родителей и даже намеки на нее! Даже взрослые дети!

В общем, мы срочно натянули на себя одежду. В смысле Гарон натянул на себя, а потом помогал мне, у которой после всего не двигались руки и ноги. Все это время отчаянный писк продолжался.

В итоге, держась за локоть жениха, я вместе с ним спустилась вниз. Гарон усмехнулся и открыл дверь.

Лагерра влетела внутрь.

— Папочка! — воскликнула она и кинулась к Гарону обниматься.

Потом увидела меня и тоже обняла:

— Мамочка! — и словно очухалась: — Хм… А вы что тут делаете? Мне что, ждать братика или сестричку? — Лагерра хитро наклонила голову на бок. — Я не против, вы не подумайте!

— Хм… может быть… — растерялся Гарон.

— Я даже не знаю… — ляпнула я.

Вообще-то у меня никаких средств предохранения не было, а предохраняться магически я не умела. И Гарон вроде бы тоже никак не предохранялся. Видимо, как и мне, ему это казалось оскорблением нашей любви.

— Ах, я была бы очень-очень рада! У нас тогда будет большая семья! — размечталась Лагерра.

— Проходи, дочка, — отступил в сторону Гарон. — Ты ведь домой пришла. А мы с мамой, пожалуй, сходим…

— Нет-нет, папочка, мамочка! Я просто пришла спросить. Мне принц Дренер только что предложил слетать с ним посмотреть на море с Далеких скал. Можно, я полечу, а вернусь… допустим, завтра, — и как-то подозрительно скромно опустила глаза. Даже почти покраснела.

Я опешила от ее вопроса. Вот не зря я думала про проблемы с сепарацией. Как-то не ожидала, что Лагерра будет отпрашиваться у нас… слетать на свидание. Что вообще будет спрашивать о чем-то. Она ведь взрослая и долго жила совершенно самостоятельно.

Может, конечно, это она поначалу. Ей доставляет удовольствие, что у нее есть оба родителя, которым на нее не наплевать, у которых нужно спрашивать разрешения… Думаю, скоро ей это надоест.

А еще…

Свидание! С Дренером! То есть он уже может обращаться внимание на других девиц?! Не успела я лечь в постель с избранником, а уже подействовало как надо. Нет, я, конечно, очень рада. Но каков принц!

Мы с Гароном стремительно переглянулись. И тут он грянул, как нормальный рассерженный отец:

— Что?! Моя дочь с этим молокососом?! С этим самовлюбленным принцем?!

Лагера опустила глаза еще ниже.

— Ну, папочка, он вообще-то хороший…

— Видел я, какой он хороший! — не унимался Гарон.

— Гарон… — я многозначительно положила руку ему на плечо. — Дренер очень даже неплохой. Ты сам говорил, он очень хорошо проявил себя в битве за Академию. Просто он молодой и амбициозный…

— Вот именно! Молокосос! Еще и лететь так далеко… Далекие скалы — это же вообще острова!

— Так что, нельзя, да?! — искренне расстроилась Лагерра.

Хотя явно где-то, напротив, была довольна родительской заботой. Может, она даже рассчитывала на подобную реакцию — поэтому и пошла к Гарону, а не ко мне.

— Пусть летит. Мне почему-то кажется… у них может получиться, — встав на цыпочки, шепнула я «папочке».

— Хм… Ммм… Я даже не знаю. В общем, да… лети, конечно. Ты взрослая девочка, — очухался Гарон. — Но если этот принц тебя как-то обидит, я ему хвост скручу в бараний рог и на крылья намотаю! И на шею… Нет, шею тоже скручу и намотаю на яйца! Так ему и передай!

«Почему не наоборот, хвост-то на яйца наматывать удобнее…» — пронеслось у меня. Но в целом образ, созданный Гароном, был очень убедителен. Я бы устрашилась, ведь знала, как это для драконов. В прошлой жизни у меня был и длинный драконий хвост, и шея. Только яиц не было.

— Ах, папочка, я знала, что ты отпустишь! — прощебетала Лагерра.

Радостно поцеловала нас в щеки и ускакала на свидание.

— Каков! Только что сох по тебе, а уже к нашей дочери клинья подбивает! — продолжил возмущаться Гарон, когда дверь за ней закрылась.

— Так а что? — улыбнулась я. — Думаешь, это плохо? Во-первых, это значит, что парней отпустило. По крайней мере одного из них. Во-вторых, Лагерра наша — тоже девушка непростая, в обиду себя не даст. Я бы даже больше волновалась за Дренера! Думаю, хороший вариант для обоих. Может, они вообще истинная пара «души» — как мы с тобой. А на меня Дренер среагировал, потому что во мне есть родственное Лагерре…

— А ведь может быть, умница ты моя, — Гарон нежно обнял меня. — Ладно, не буду на яйца наматывать. Так только, припугну при случае… Пойдем-ка и верно… в столовую. В столовую адептов, — лукаво улыбнулся. — Поедим. К тому же, уверен, остальные твои претенденты тоже там. Посмотрим, как на них подействовало. Хочу быть уверен, что они больше к тебе не полезут.

***

Первое, что мы увидели, когда вошли в студенческую столовую, была картина, от которой на глаза запросились слезы. Хэппи энд и верно наступил не только для нас!

За отдельным столиком в углу сидели… Гай с Милессой. Не знаю уж, отпустили ее из страны фей, или она сама сбежала, но влюбленные опять были вместе! Они трогательно держали друг друга за руку, глядели друг другу в глаза и, кажется, вовсе не собирались есть блюда, что стояли на столике перед ними. Прелесть такая!

В общем, их любовь прошла испытание разлукой. Так что, по крайней мере, эта пара демонстрировала, что волшебная пыльца может приносить плоды! То есть создавать пары, невозможные без нее. Помогать находить друг друга существам, казалось бы, несовместимым.

А потом сложно было кого-то углядеть, потому что наше появление вызвало бурю восторженных криков и аплодисментов. Гарон, кстати, считался главным «виновником» победы Академии в схватке с бессмертными. Так что аплодисменты были связаны еще и с этим.

И тут посреди общего гомона послышалось хорошо знакомое двухголосье:

— Л-любовь моя!

И Гриша с Красоткой, пролетев через весь зал, уселись у меня на плечах. Кстати… вот еще одна пара, подтверждающая силу пыльцы!

Оказалось, что мои птички, которым было велено (мысленно) не тревожить нас с Гароном, паслись у мадам Гарунды — после того, как Лагерра спелась с Дренером и улетела. Гарунда, разумеется, от души их кормила, а они радовали ее всякими забавными высказываниями на двух языках.

Поскольку мы с Гароном были VIP-персонами, то к общей стойке нас не пустили. Гарунда велела нам сесть за столик и грозилась лично принести еды.

— И куда ты, магистр декан, глядишь! Девочка у тебя худая какая! — приговаривала она. — Сейчас накормлю обоих! И вы, мои птенчики, еще покушайте!

Это она, конечно, Грише с Красоткой. Мои попытки убедить гномиху, что им явно хватит, эффекта не имели.

А потом начало происходить интересное. Конечно, многие хотели подойти и выразить нам почтение. «Респект и уважуху!» — так шепнула я Гарону.

И первым был Мэйгар, рядом с которым стояла… Марена. Время от времени они бросали друг на друга искристые взгляды.

— Да не постыжусь я вновь и вновь выразить тебе, верховный магистр… — начал Мэйгар. — И позволю я себе отпроситься с учебы на несколько дней, дабы сопроводить соплеменников своих в благодатные селения бессмертных.

— Езжай, конечно, — кивнул Гарон. — Тебе, собственно, тоже спасибо. Молодец, бессмертный, оправдал надежды!

— Благодарю. А также — да будет позволено мне… — продолжил вдруг Мэй, поглядывая на Марену.

— Слушай, ну невозможно уже! Ты же вроде нормальный стал! — вспылила Марена. Но при этом поглядела на Мэя почти ласково. — Только что нормально разговаривали, сам сказал, Маша тебя перевоспитала! В общем, магистр декан, хочу тоже отпроситься на несколько дней — сопроводить этого беспомощного эльфа. Помочь, может, в чем…

И словно бы ненароком их руки нашарили друг друга…

Гарон с пониманием окинул их взглядом.

— Езжай, тэрина, — вздохнул он. — Занятия отработаете в конце недели.

«Неожиданно! И в то же время — вполне ожидаемо», — подумалось мне. Вспомнилась та история про голого Мэйгара и погнавшуюся за ним Марену. Кажется, уже тогда между ними что-то назревало. Этакая острая антипатия, перетекающая во влюбленность. Просто пыльца помешала, и Мэй переключился на меня. А теперь жизнь сделала круг, и эти двое могут тоже найти друг друга. И, думаю, найдут.

Я улыбнулась и подмигнула подруге. Она пожала плечами — мол, ну а что? Что есть, то есть.

В общем, когда они отошли, мы с Гароном вздохнули с облегчением — стало ясно, что и Мэйгара отпустило. Метод «переспать с избранником» работал безотказно.

Мы уже заканчивали есть, когда появился и Дэрет. Он вошел в компании других тэрин и, кажется, сперва вообще не заметил нас с Гароном. Потом все же увидел, как-то странно помялся и все же подошел.

— Ммм… Магистр декан, я это… эээ… извиниться хочу. Маша, магистр, простите, я тут какой-то странный был… Помнится, Маше предлагал ритуал. И потом еще… стриптиз танцевал… Виноват, помутнение было какое-то. За наглость не сочтите.

— Что ты делал? — прорычал Гарон. Видимо, сразу заподозрил, что за словом «стриптиз» прячется нечто не шибко приличное.

— Я ну это… Плясал для Маши, в общем… — сказал Дэрет, опустив глаза. — Простите меня, непочтительно это было.

— Ладно, — буркнул Гарон. — Отбор был, все такое. Свободен, тэрин. Никто на тебя не сердится. Напротив — мы рады, что «помутнение» закончилось. Но ритуал и эти… ну, танцы ты теперь только своим соплеменницам предлагай!

— А что?! — подмигнул мне Дэрет. — Предложу! Нашим понравится! Можно не просто ритуал проходить, а танцевать при этом! Спасибо тебе, Машка, надоумила!

Я не рассмеялась, пожелала Дэрету всего самого лучшего, заверила, что тоже ни на что не обижаюсь, и он как ни в чем не бывало отбыл обратно к компании оборотней.

В общем… да. Вывод — его тоже отпустило. Только девушки у него пока не появилось. Правда, Дэрет такой отвязный, что, может, ему лучше подождать с девушкой!

— Я же тебе рассказывала про стриптиз! — прошептала я Гарону, когда оборотень удалился. — И вообще, раньше ты нормально относился ко всему, что было на отборе! Сам его поощрял. Все терпел! А теперь ревнуешь постфактум. Что такое?

— Если вспомнишь, раньше я скрывал от тебя свои чувства, чтобы чаша весов не качнулась слишком рано, — серьезно ответил Гарон. — А теперь могу отвести душу. За этот стриптиз по уму ему оторвать нужно… хвост, например. Ладно. Все хорошо. Остался один. И что-то я сомневаюсь, что Гарвер придет в столовую. Вообще, знаешь, если он избавился от «наваждения», то, может, вообще улетел. Он же свободный дракон — никому ничего не должен. Но я хотел бы убедиться. Он оказался достойным драконом.

— Я тоже… хотела бы убедиться, — вздохнула я.

Да, очень хотела. И вообще очень хотелось сохранить с Гарвером хорошие отношения. Ведь я знала, что его чувства ко мне были глубже, чем у других. Истинность «тела» была у нас с ним самой сильной. И возможно, где-то и душевные чувства немного затесались…

В общем, Гарвер оставался для меня близким существом, к которому я ощущала глубочайшее тепло.

И, к счастью — видимо, после всех испытаний судьба решила наградить нас всевозможными «бонусами», большими и маленькими — Гарвера мы тоже вскоре встретили.

Мы шли обратно в особняк Гарона. Держались за руки. И тут на скамейке около фонтана увидели Гарвера.

Он сидел, раскинув руки по сторонам, запрокинув голову и глядя на только что высыпавшие звезды.

Мы с Гароном молча подошли и встали рядом с ним. Гарвер спокойно посмотрел на нас.

— Тебя отпустило… друг? — серьезно спросил Гарон.

Ничего себе, подумалось мне. Видимо то, что недавно они сражались бок о бок, перевело их отношения на совсем новый уровень. Это при том, что к Гарверу Гарон ревновал сильнее, чем к кому-либо.

— Почти, — также серьезно и спокойно ответил Гарвер. — Почти… друг.

И слегка усмехнулся:

— Подробностей не будет. Но знаю, что вам действительно не все равно. И скажу: можете не беспокоиться за меня. Теперь я знаю, к чему стремится сердце. Что важнее и слаще даже свободы, — и вдруг из серьезного и немного грустного стал каким-то даже задорным. — Слушай, Гарон, может… дашь мне должность в Академии?

— Чего это ты?! — удивился Гарон.

— Хочу приносить пользу обществу, — криво улыбнулся он. — Слишком хорошо знаю, что не только прошлое воплощение Маши, но и это дало тебе фору в нашем забеге. А еще… у вас тут столько интересных девушек. Может, со временем я решу кого-нибудь похитить!