Глава 19. Мужчины!

Дарья

— У-у, негодяй! — я смотрела на негаснущий свет в нашем кухонном окне и со злостью кусала губы. А мысленно, конечно, локти.

Он там, с ней, шаромыжник этот чёртов, воспитатель подрастающего поколения недоделанный… Стараюсь, стараюсь его слить — и всё прахом. Только глубже вгрызается, клещ энцефалитный, паучара ядовитый… Блин, никогда ещё меня так взрослый мужчина не бесил — чтоб аж срывало клапан безопасности. Никогда я никому так не дерзила… А всё он виноват, подкатывает к моей сестре почём зря. Не про твою честь девица, байкер! Вали подобру-поздорову.

— Хочешь, я его побью как следует? — раздался рядом хриплый голос Аверина. Не то чтоб совсем неожиданно, но я вздрогнула, потому что задумалась глубоко.

— Вот ещё! Только хуже будет, не видишь, что ли? Если бы не твой тяжёлый кулак, не нужно было б Соньке за ним ухаживать.

— Агаа, — сразу обрадовался комплименту этот троглодит. — Кулак у меня что надо… Ты скажи, чего нужно — я сделаю.

— Придерживаемся плана. Никакой самодеятельности! Я же сказала, что мы сами разберёмся. Чего ты попёр?

— Мою девушку оскорбляют, а я буду стоять и смотреть издалека?

— Я не твоя девушка!

— Так скоро будешь… — голос стал совсем неприятным, приторно-зловещим.

— Это мы ещё посмотрим! Выйдет ли у тебя…

— Я же сказал, всё на мази!

Мы с ним полвечера до этого обсуждали предстоящую операцию. Что касается практики, мозг у Севы работал как надо.

Первым делом он нашёл квартиру. Это не составило ему труда, так как знакомых у Аверина пруд пруди. Почему квартиру? А где ещё можно надолго запереть двух взрослых людей так, чтобы их никто случайно не нашёл? Любое общественное место сейчас на сигнализации, да и обстановка должна быть комфортная для длительного пребывания, располагающая к непринуждённому общению. Так вот, Сева нашёл у знакомых не просто квартиру, а в новостройке, с ремонтом, но без соседей: она на верхнем этаже, а слева, справа и снизу ещё никто не живёт. Ни до кого не достучаться. Это ли не удача?

Далее — мобильная связь. Надо её отключить. Аверин пошуршал ещё — и нашёл через знакомых военного полковника, у которого на складе целый ящик глушилок пылится. Если не получится взять одну в аренду, Сева пообещал купить сам. Вот как я ему дорога! Даже тысяч денег не жаль…

Последний штрих — как заманить наших голубков в этот капкан любви — и вовсе сразил меня наповал. Оказывается, в даркнете есть сервис, позволяющий отправлять сообщения на любые номера от имени любых номеров. От кого придёт послание сестрице, должна была придумать я. Это несложно — от Паши. Скажем, что он приехал, хотел сделать сюрприз, но приболел и ждёт её на квартире. Что говорить не может, т к голос пропал. Нет шанса, что она не поедет. Далее, как только птичка выпорхнет из офиса, отправим от её имени сообщение шефу: мол, приезжайте по такому-то адресу, я выбираю квартиру, хочу узнать ваше мнение. И там их запрём. Вот и всё. Красиво и, вроде, несложно. Конечно, могут быть накладки, но для этого станем следить за героями мелодрамы неотлучно. Ах, да, ещё надо шоферюгу этого нейтрализовать. Для этого я заранее уеду за город и, отправив ему своё местоположение, напишу, будто меня "тот негодяй" обижает. И, разумеется, свалю. Пусть ищет до морковкиного заговенья.

День икс назначили на вторник.

Мы теперь много времени проводили вместе с Севой. Сначала придумывали план, потом он стал приезжать уже с отчётами по проделанной подготовке. Пытался, конечно, руки распускать, но я пресекла это накорню. Не то чтобы мне совсем не хотелось крепких и надёжных мужских объятий, но дело вперёд. А то знаю я этих котов: им только дай награду раньше, чем заслужат — и всё, пиши пропало.

Сегодня, вот, для разнообразия решила с подругой вечером увидеться — так Аверин нас нашёл в соседнем дворе и, как какой-нибудь секьюрити, встал на стрёме чуть в сторонке. Стоит молча, курит и зыркает на меня прищуренно.

— Чего это он? — спрашивает Юлька.

Я равнодушно пожимаю плечами:

— А мне почём знать? Хочет человек — и стоит.

— Да лан, Даха, видно же, что он тебя поджидает. Вон какой зачётный парень — и ждёт, как верный пёс. Чем это ты его так приманила?

Вообще не понимаю!

Когда мне надоело выбирать слова и чувствовать себя как звезда над телескопом, я попрощалась с Юлькой, сославшись на домашние дела, и пошла в противоположную от Аверина сторону. Хотя мой дом был именно в той. Сева, конечно, быстро меня нагнал и пошёл рядом. Спросил по-хозяйски:

— Куда направляешься?

— Не твоё дело, — процедила я сквозь зубы.

— Чего? А ну стой! — бесцеремонно схватил меня за плечо и, остановив, развернул к себе. — Это ещё что за новости?

— А ты чего таскаешься за мной, как маньяк за жертвой? Заняться нечем?

— У нас же общее дело, забыла, что ли?

— Ну и что, новости есть?

— Немного… — и сказал про полкана.

— Это можно было и в сообщении написать, а не стоять над душой, пока я с подругой болтаю.

— А ты не охренела, Калинина? Захотел увидеть — и приехал, в чём проблема-то?

— О боже, какой романтИк!

— Я тебе в среду такую романтику покажу — мало не покажется!

— Так, стопэ! Надо обсудить обязанности твоей девушки, а то, может, и передумаю… что туда входит?

— Щас! Передумает она… поздняк метаться, я уже с людьми договорился, а ты мне должна!

— Сколько?

— Чего — сколько?

— Сколько я тебе должна?

На Севином лице отразилась сложная умственная работа. И отражалась аж целых пять секунд.

— Пятьдесят!

— Тысяч?! — опешила я.

— Чего?! Каких тысяч? Хотя пятьдесят тысяч поцелуев — это было бы зачётно. На всю жизнь хватит, — он засмеялся.

— Поцелуев… — сморщилась я с отвращением. — И какая разница между неустойкой и полной ценой?

— В полную цену ещё много чего входит, и поцелуи без ограничений.

— Учти, Аверин, я с тобой всю оставшуюся жизнь целоваться не собираюсь, нет у меня столько времени на всякие глупости!

Он подошёл совсем вплотную, склоняясь ко мне, глядя сверху вниз и обдавая смесью запаха табака и мужского одеколона. Я не мелкая — скорее среднего роста, только худовата, но вот Аверин — он настоящий громила. Рядом с ним чувствуешь себя как мышь… перед тигром.

— А на что ты собралась время это тратить? Предупреждаю, если увижу с другим, дам ему в тыкву, кулаков не пожалею!

— Ой, да сдались вы мне все! — пискнула я, потихоньку отступая. — Нарцисс верхом на козле и эгоизмом погоняет!

— Это ты щас про когоо? — снова наступал Аверин.

— Про мужское племя!

— И чем же ты тогда собралась заниматься?

— Я учёным стану. Или врачом — ещё не решила точно. Короче, буду двигать человечество вперёд: изобретать новые виды энергии и искать лекарства от неизлечимых болезней. Ну а мужчинки — потом. Или никогда, как пойдёт.

— Ну меня-то тебе не избежать… — а сам лапищи тянет, хорошо, что к плечам, а не к заднице.

— Я это уже поняла, — уклоняюсь, как заправский боксёр. — Ладно, чёрт с тобой. Хочешь голову в пекло совать — кто ж тебе помешает?

— В какое ещё пекло?

— Ну, парнем моим стать. Я знаешь, какая? Ух…

— Вообще-то, я на это и рассчитывал.

— Да я не в том смысле.

— А в каком?

— Ну, с характером: упрямая, иногда злая, ляпнуть могу вообще что угодно без стеснения, а вынос мозга — моё любимое хобби.

— Значит, буду держать твой рот закрытым.

— Как это?

— А вот так! — и хватает, негодяй разэтакий, и целует прямо в губы! Прямо своим протабаченным ртом! И слюнявит без зазрения совести и чуть ли уже не язык свой наглый мне внутрь суёт!

— Фу-фу-фу! — расплевалась я, кое-как освободившись из слюняво-табачно-беспардонного плена. — Блин, Аверин, ну хоть бы жвачку! Ну противно же…

— Щас… — засуетился он, рыская по своим карманам. — У меня где-то была…

Воспользовавшись тем, что руки у него заняты, я отскочила на безопасное расстояние.

— Размечтался! — показала ему язык и помчалась к дому. Но, хоть я и неплохо бегаю, скорости Аверина мне недоступны. Поэтому пришлось укрыться в своей супер-нычке, которую я приметила ещё в раннем детстве, играя с подружками в прятки. Возле трансформаторной будки, сколько себя помню, всегда стоял деревянный ящик, похожий на мусорный, а на самом деле — с песком для тушения пожара. Но песка там почти никогда не бывало: чуть только насыпал дворник — его тут же растаскивали дети. Так что места всегда хватало для такой тощей и гибкой девчонки, как я. В общем, Аверин пролетел мимо, а когда вернулся, я уже была внутри — наблюдала через маленькую дырочку, как он мечется по двору и беззвучно хихикала.

Конечно, он потом наприсылал мне кучу сообщений, от извиняющихся до угрожающих, но я, как ни странно, не испытала при их чтении ни жалости, ни страха.

В ситуации с моим дневником больше всего меня взбесило даже не то, что нарушили мои личные границы, а то, что произошло это по вине Олега. Какого чёрта он трётся у нас дома да ещё приводит своих племянниц? Втирается в доверие, пытается стать частью семьи… Поймите меня правильно: если бы он не имел видов на сестру, я бы и словом не возражала, но это же невозможно! Мачо-байкеры вроде него не дружат с женщинами, особенно с такими молодыми и красивыми, как моя Сонька. У них инстинкты и архетипы — она сама мне недавно объясняла! А она — овечка с крылышками. Вечно всем верит и всех жалеет. А её саму бы кто пожалел! И не разово-сексуально (количество раз не имеет значения), а на всю жизнь, с заботой и теплом. Короче, не надо нам таких мачо даром! И даже с деньгами не надо!

София

— Олег… прекрати! — сдавленным, каким-то подвизгивающим голосом пропищала я, как только смогла отодвинуть наглеца хоть на один миллиметр от себя.

Такой красавчик, наверное, должен классно целоваться (практики-то сколько, он же всем нравится!), но, честно говоря, я не успела этого понять: сопротивлялась изо всех сил, и, к счастью, продлился поцелуй недолго.

— Да не парься ты, не будет у тебя проблем на работе! — хрипло прошептал он мне прямо в губы, плотно прижимая к себе за талию. — Я уволюсь со дня на день…

— Какое облегчение! — с иронией выдохнула я, буквально переламываясь пополам, чтобы отодвинуться. С такими мускулистыми ручищами мне, конечно, не сладить, но хоть голову отклонить подальше…

— Так что, продолжим? — довольно улыбнулся наглец и потянулся вслед за мной, так что даже позвоночник прострелило болью.

Боже милосердный! Он совсем ничего не понимает?!

— Нет, Олег, не продолжим! — как могла грозно прорычала я. — Не собираюсь я с тобой целоваться, даже если ты уже уволился!

— Ты же сама сказала, что это единственное препятствие!

Я б рассмеялась, если бы не поясница, которая и так за день натрудилась, а тут её ещё на излом берут — впору плакать. Потребовала:

— Отпусти! Немедленно! Я всё объясню…

Наконец моё измученное туловище оказалось на свободе и устало опустилось на табуретку. Олег присел передо мной на корточки. Выглядел он крайне трогательно с этим заискивающим выражением на красивом мужском лице. Длинные волосы лишь добавляли романтизма ситуации, но я почему-то чувствовала только утомление и грусть.

— Я вовсе не так сказала, совместная работа — это не единственная проблема.

— А какая ещё? — с очаровательной непосредственностью удивился Олег.

Я даже фыркнула — не удержалась.

— Ну, вообще-то, если ты не в курсе, то симпатия между мужчиной и женщиной должна быть взаимной, чтобы они могли строить романтические отношения.

Олег неверяще усмехнулся:

— Хочешь сказать, я тебе не нравлюсь? — и показательно распрямил плечи, выпятив мускулистую грудь, тем самым формулируя невербальный риторический вопрос: как вот это всё может кому-то не нравиться?

Я не стала оставлять его без надежды:

— Ты мне нравишься. Как человек. Но как мужчина… ты не в моём вкусе.

— Да брось! Я во всех вкусах.

— Именно поэтому.

— Не понял?

— Ты слишком красивый. Это портит людей.

— Хочешь сказать, я испорченный?

— Могло быть хуже, — искренне согласилась я. — Но в том случае я бы даже приятельских отношений поддерживать не смогла. А с тобой — можно.

— Погоди, я не понял, в чём проблема с моей внешностью?

— Она нравится всем. Ты нравишься всем. Каждой встречной юбке. Твоей девушке очень сложно в такой ситуации сохранять спокойствие и позитив. Представь, что ты встречаешься с королевой красоты, мисс мира?

Лицо Олега расплылось в довольной ухмылке:

— Да… было бы круто…

Боже, он сам-то понимает, что признаётся девушке, которую только что пытался поцеловать, в собственной патологической "юбочности"?

— А теперь представь, что твоя девушка не может выйти на улицу без того, чтобы к ней кто-то пристал? Что каждый самец в радиусе двадцати метров кладёт на неё глаз. И ладно, гамма самцы — посмотрят, облизнутся и дальше пойдут. А как быть с реальными конкурентами? С альфами… Ты просто не можешь быть спокоен. Тебе нужно или постоянно быть с ней рядом, или запереть её дома, но этого она не захочет. Наоборот, красивые люди обычно чувствуют некую "обязанность" дарить свою красоту людям. Флиртовать со всеми подряд, улыбаться и строить глазки. Понимаешь, о чём я говорю?

— Да… но на меня-то ты можешь положиться, я не стану изменять тебе ни с кем. Хочешь, даже флиртовать перестану? Оставлю только для тренировки гардеробщиц за 50 — и всё.

— Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты делал то, что доставляет тебе удовольствие.

— Тогда подставляй губки!

— Но это нарушает уже мою свободу. Она священна.

— Слушай, что за дурацкое словоблудие?

— Не любишь ходить вокруг да около, да?

— Терпеть не могу!

— Окей. Скажу просто и грубо: не люблю красивых мужчин и стараюсь их избегать. Вот вижу красивого — и сразу в кусты. Так понятно?

— Да это бред какой-то!

— Хорошо. Тогда ещё грубее: ты мне не нравишься. Ты красивый, но легкомысленный, а я люблю серьёзных мужчин.

— Да я серьёзный! Это только видимость такая, а я очень серьёзный…

Я покачала головой:

— Это пустые слова. Я сужу о людях по поступкам.

— И какие поступки характеризуют меня как несерьёзного?

— То, что ты меняешь работу, как настроение. Что болтаешь тогда, когда должен молчать. Что лезешь в драку с подростками. Что катаешься на мотоцикле, в конце концов…

— Надо же серьёзному человеку куда-то сбрасывать напряжение, — буркнул он, явно запомнив только последнее моё предложение.

Я пожала плечами:

— Да ради бога, я вообще не покушаюсь. Просто нам не по пути.

Олег разочарованно вздохнул:

— Сонь, ты дай мне хоть шанс…

— На что?

— Очаровать тебя.

— Честно говоря, у меня даже времени на это нет. Видишь, какой плотный график работы?

Он кивнул:

— Ладно. Понял. Но не надейся, что я так просто отступлю. Серьёзные парни — они не сдаются, верно?

Я улыбнулась:

— Они хорошо различают, где нужно дожать, а где сдаться.

* * *

Утром, часов в десять, шеф заехал за мной сам. Он был в отличном настроении, как и я, потому что хорошенько выспалась и позавтракала на славу: мама напекла блинов и нажарила сырников. Никита Андреевич поднялся за мной прямо до двери, и когда я его впустила, блаженно потянул носом.

— Домашняя еда! — просияв улыбкой, воскликнул он, и мне ничего не оставалось, как пригласить его на дегустацию маминых кулинарных изысков.

Честно говоря, я немного стеснялась нашей бедной обстановки. У шефа-то, наверное, шикарные апартаменты с прислугой, а мы ремонт сто лет не делали: ни времени нет, ни денег…

— Вообще-то, я, конечно, уже позавтракал, — смущённо пробормотал Никита Андреевич, — но как отказаться от такого предложения…

Он, разумеется, как вежливый человек старательно делал вид, что скорее доволен, чем разочарован, но беспокойство всё равно не оставляло меня.

— Никита Сергеевич! — завидев моего начальника, радостно воскликнула Дашка, сидевшая на кухне и уплетавшая блинчики со сгущёнкой (и куда только калории деваются в этом тощем тЕльце!).

— Андреевич! — прошипела я, делая знак рукой, чтобы сестра немедленно сдрыснула к себе в комнату.

— Привет! — подмигнул ей шеф, а потом вежливо поздоровался с маман, стоявшей у плиты с испуганно-растерянным видом: — Доброе утро! Никита, — и протянул ей руку.

Она вытерла свою о фартук и с неловкой улыбкой вложила в его крепкую ладонь.

— Здравствуйте, Никита Андреевич! — пролепетала мама дрожащим от восторга голосом (нечасто в нашей крошечной убогой кухоньке появляются столь блистательные джентельмены). — Очень рада с вами познакомиться! А я Варвара Михайловна, Сонина мама.

— Вы сегодня в Р-ск едете? — с любопытсвом поинтересовалась мелкая зараза, которая и не думала покидать помещение.

— Да, — кивнул ей Никита Андреевич и спросил у меня: — А где можно руки помыть?

Я проводила его в ванную, а сама вернулась и попыталась выдворить сестру, но та стояла стеной. То есть, сидела. На табуретке. Мешком цемента. Тощая-тощая, а попробуй с места сдвинь… Мы чуть не поругались. Шеф застал нас на пороге очередного конфликта (вчера Дарье изрядно досталось за многократную демонстрацию характера) и мягко коснулся рукой моего плеча, успокаивая с одной стороны, а с другой запуская мурашек по всему телу:

— Ничего страшного, Софья, мы все вчетвером тут прекрасно поместимся, верно, Даша?

Он невозмутимо опустился на табурет совсем рядом с моей сестрой, отчего она расплылась в гримасе неописуемого блаженства.

— Это что за рубашка? — наглющая девчонка принялась лапать Никиту Андреевича перемазанными в сгущёнке пальцами за кусок ткани, который, надо полагать, вручную ткали итальянские девственницы на рассвете.

— Не трогай! — рявкнула я, совсем как на своих последних уроках, когда дети уже почуяли наступление летних каникул и наотрез не желали учиться.

Даже шеф вздрогнул:

— Что ты, Софья, всё в порядке… — пробормотал он успокаивающе и опять погладил меня по руке, только теперь уже не прикрытой блузкой. Мурашки совсем взбесились, даже говорить стало тяжело.

— Испачкает ведь… — выдавила я приглушённо.

Дашка скроила недовольную мину, но шаловливые ручонки от плеч Никиты Андреевича убрала. А тему не забросила:

— Это "Армани" или "Хьюго Босс"? Сонь, посмотри, какая ткань…

Шеф усмехнулся:

— Вообще-то, "Коллинз"…

— О! — сестра удивилась, что мой начальник так неприхотлив, но градус восторга не понизила: — Круто! Я тоже против понтов.

— Иногда они нужны, — не согласился Никита Андреевич. — Но в прочие моменты можно найти более оптимальное применение деньгам.

Он с аппетитом поел блинов и сырников, предпочитая сгущёнке мамино черносмородиновое варенье, а потом позвал меня в коридор.

— Я готова! — заявила я, решив, что мы уходим, но шеф с некоторым смущением произнёс:

— Можно попросить тебя… одеться иначе?

Я растерянно глянула вниз, на свою блузку и юбку до колен. Не "Армани", конечно, но, вроде, вполне прилично. Не заношенное, чистое…

— Вот… то платье, помнишь, в котором ты пришла в первый рабочий день? Голубое такое, под цвет глаз…

Я опешила:

— М-можно… а зачем?

Он пожал плечами:

— Оно тебе очень идёт.

Мурашки пробегались по телу волнами, оставляя после себя огненный шлейф.

— Спасибо… Хорошо… Сейчас надену, только… давайте зайдём на секунду в ванную.

Он послушно последовал за мной, мы оказались в ещё более тесном пространстве, отчего стало совсем трудно дышать. Чёрт, ну почему же он так на меня действует? Ну да, мужчина, молодой, привлекательный, да ещё пахнет так — мм! — но всё это есть и у Олега, а вот на него тело не реагирует столь остро…

Я включила воду, смочила пальцы и стёрла капельку тёмно-фиолетового варенья со щеки шефа. Вроде, секундное действие, но время будто замерло вместе со мной и этим благоухающим симпатичным мужчиной. Он склонился совсем низко и вдруг положил крупные тёплые ладони мне на талию. Живот залило смесью горячего киселя и холодного шампанского, которое бурлило и стреляло пузырьками. Я замерла в ужасе и восторге одновременно, и неизвестно, чем бы эта двойственность закончилась, если бы не Дашкин звонкий голос, который быстро вывел нас с Никитой Андреевичем из оцепенения.