Глава 23. Ловушка

София

Жизнь всё больше закручивалась в тугую спираль вокруг Никиты, лишая меня воли к борьбе. Сама не знаю, что со мной такое, но буквально цепенею, когда шеф проявляет нежность. Совсем недавно, с неделю назад, он казался мне самым мягким и интеллигентным человеком из всех, кого я знаю. А теперь… он пугает меня до дрожи и в то же время — я не могу ему сопротивляться. Почему так? Разве может тяга к мужчине уживаться в душе со страхом?

Они с Олегом будто поменялись местами: тот раньше был напорист и нагл, а вчера вдруг превратился в рыцаря печального образа. Даже неловко было отбирать у него свои волосы, которые он трогал с каким-то неистовым и одновременно грустным выражением лица. Мне не хотелось его прикосновений, но и грубо отшивать было жаль: он явно в тоске. И тоска ему не идёт, он же солнечный мальчик-зайчик — не в моём вкусе, но взгляд в каком-то смысле радовал.

Место, что он мне показал, было действительно прекрасно. Небольшой холм сразу за выездом из города, в западном направлении. На верхушке — мощёная брусчаткой площадка с памятником Великой отечественной и заборчиком по периметру. А внизу — весь город, как на ладони. Великолепный вид, особенно на закате. Правда, постоянные попытки Олега меня обнять мешали наслаждаться зрелищем — поэтому и пришлось поскорее прервать это невразумительное рандеву.

Я знала, чувствовала, что он попытается меня поцеловать на прощание — заранее приготовилась и довольно ловко увернулась.

— Ну чего ты? — спросил он с укором. — Всего один поцелуй, тебе жалко, что ли?

И вот тут я поняла, что да — жалко. А больше ничего. И даже когда Олег был нагл и напорист, мне всё равно было его жаль. Как будто у него чего-то не хватает: ноги, руки или глаза. Он не видит, не замечает некоторых вещей и оттого живёт в ложной картине мира. Конечно, я и сама вряд ли могу похвастаться всевидением, но, по крайней мере, меня не выбивает из реальности всепоглощающая самоуверенность.

Я решила, что не брошу Олега, и шеф не может запретить мне с ним общаться, несмотря ни на какие там свои чувства ко мне. Стану звонить этому шуту хотя бы иногда, узнавать, как у него дела, может, даже с чем-то помогать. Конечно, в романтическом смысле у нас никогда ничего не получится, но дружить — почему бы и нет?

* * *

Квартира у начальника была, как я и ожидала, просто роскошной. Современный дизайн, объединённая с гостиной кухня, строгие и однотонные цвета. Узоры встречались крайне редко: на подушках, ламбрекенах, текстильных салфетках — и тоже были геометричными.

Мы с начальником сели работать за обеденным столом: там можно было свободно расположить бумаги и ещё поместились блюда с канапе и бутылки с разными соками и компотами. Термос с чаем.

— Угощайся, — сделал приглашающий жест Никита Андреевич.

— Спасибо, я не голодна. Хорошо позавтракала дома.

— Как хочешь. Но чай всё же рекомендую попробовать. Это черный, с добавлением двадцати трав, один мой знакомый травник собирал. Очень вкусный

Чай в самом деле оказался просто божественным. Душистый, мягкий, ароматный… За какой-нибудь час я прикончила чуть не целый термос. Шеф по-доброму посмеивался надо мной и сам подливал ещё.

Мы, вроде, и работали: обсуждали проекты, сверялись с отчётами, я записывала идеи… Но меня не покидало ощущение, что всё это только предлог. Побыть со мной наедине, у себя дома. Эта мысль была возмутительно приятной. Но никаких активных действий шеф не предпринимал.

Ближе к обеду наполовину опустело и блюдо с канапе, а ровно в час мне на телефон пришло сообщение.

— Можно посмотреть? — спросила я начальника. — Уже начался перерыв на обед или здесь правила не действуют?

— Здесь мы правила устанавливаем сами, — кивнул он. — Можешь посмотреть.

Я открыла сообщение и от удивления буквально потеряла дар речи. Оно пришло с местного, российского номера Паши. Он писал, что приехал, хотел сделать сюрприз, но по дороге простудился и сейчас лежит без голоса, но с температурой на съёмной квартире. Просил навестить его по возможности скорее.

Мне в голову закрались нехорошие предчувствия. Странно это всё, на Пашу не похоже. Никогда в жизни он не страдал пристрастиями к сюрпризам, скорее бы попросил встретить в аэропорту.

Я набрала его и только потом сообразила, что поговорить мы не сможем: у него же ангина. Но успела услышать техническое сообщение, что абонент недоступен. Странно, как же он сообщение прислал?

— Что там? — немного нервно поинтересовался шеф.

— Мой бывший парень, про которого я вам рассказывала, написал, что заболел, и просит приехать.

— В Австралию?

— Нет, он здесь… вроде как. Но телефон недоступен.

— Отложишь до вечера?

— Я не знаю, а вдруг ему в больницу надо…

— Сонь, ну разве это твои проблемы? Разве он не сам тебя бросил, а теперь — ему больше некого попросить о помощи?

— Мы расстались друзьями, а когда меня просят о действительно необходимой помощи, я считаю подлостью отказывать и переводить стрелки.

— Тогда я поеду с тобой.

— Думаю, я сама справлюсь… Не хочу вас беспокоить.

— А я не хочу оставлять тебя наедине с бывшим парнем. И имею право, это твоё рабочее время.

Я вздохнула. Он прав, помощь действительно может пригодиться.

— Ладно. Поехали.

Шеф собрался за пару минут. Только что был расслаблен, в домашней одежде из мягкого трикотажа — и вот уже он в безупречно сидящих на нём светлых джинсах, белых кедах и такой же рубашке поло. Чёрт, ну разве можно быть таким идеальным? Иногда мне кажется, что он, как в той песне Мадонны, "редкий и бесценный предмет искусства"*, который лучше не трогать руками, а то ещё запачкаешь или испортишь своими простонародными, неидеальными пальцами…

Никита отвёз меня по указанному адресу — это оказалась новостройка, судя по виду и окружающей территории — сданная буквально на днях. Домофон был отключен, а дверь в подъезд — нараспашку. Мы просто поднялись на обитом изнутри фанерой лифте на пятнадцатый этаж и в коридоре налево отыскали нужную дверь.

Меня не переставало преследовать странное предчувствие. Всё вокруг выглядело таким нежилым… У обоих соседей стояли стандартные двери от застройщика, пахло краской и клеем. У меня даже мороз слегка драл по коже, будто я оказалась в молодёжном фильме ужасов. Некое мистическое существо или просто псих заманивает нас в уединённое место, чтобы там… брр! Даже вспоминать не хочу (в юности я иногда смотрела триллеры и фильмы ужасов, теперь сама не понимаю, зачем)!

Но заманивают-то не нас, а меня, и только волею судьбы я оказалась здесь не одна. И с шефом мне ничего не страшно — он у меня такой боевой..!

Мы переглянулись и вместе подошли к двери. Я осторожно нажала на звонок, но он не отреагировал. Тогда Никита громко постучал кулаком в дверь — и через несколько секунд оттуда неожиданно раздался голос Паши:

— Открыто!

Я аж вздрогнула от испуга: мой бывший парень же не может разговаривать! Но шефа таким не проймёшь. Он решительно нажал на ручку, и дверь плавно распахнулась наружу. Начальник шагнул внутрь, сделав предварительно мне останавливающий жест рукой: мол, подожди здесь.

Открывшаяся моему взгляду прихожая была совершенно обычной, только чувствовался свежий ремонт, но выглядела она совсем не как в фильмах ужасов: мрачно или технологично-минималистично.

— Открыто! — снова раздался Пашин голос откуда-то из внутренних помещений, точно с той же интонацией, будто был записан на диктофон и включён на воспроизведение по кругу.

Я не выдержала — юркнула внутрь следом за шефом, и тут, как в том самом фильме ужасов, дверь захлопнулась за моей спиной и звякнул замок.

*Имеется в виду песня Madonna — "Masterpiece"

Никита

Я сел на довольно удобный диван и расслабился, внутренне посмеиваясь. Было уже понятно, что нам с Соней здесь ничего не угрожает, а значит можно позволить себе вздохнуть свободно. Пришли мы к этому заключению путём несложных логических вычислений.

Первое. Паши здесь нет и никогда не было, эта квартира к нему вообще никакого отношения не имеет. Ну не стал бы Паша подстраивать такое наше заключение наедине — на кой чёрт оно бы ему понадобилось?

Второе. Значит, это был кто-то, кто знает про Пашу и их с Соней прежние отношения. Более того, имеет доступ к Пашиному голосу, а возможно, и номеру телефона.

Третье. Ни для кого не секрет, что Сонина сестра (которая, без сомнения, хорошо знакома с бывшим парнем сестры) весьма сочувствует нашим отношениям — тут даже моя скромная помощница согласилась, сокрушённо склонив голову.

А значит что? Всё это просто детские шалости, хотя и на весьма продуманном уровне.

— Она не смогла бы провернуть это сама, — задумчиво покачала головой Соня. — Эта квартира и не работающая мобильная сеть… Такого ведь не может быть само по себе, мы находимся в черте города!

— Где-то спрятана глушилка, — кивнул я. — Возможно, в соседней квартире.

— И что делать?

— Предлагаю подождать. Возможно, для нас заготовлено какое-то шоу или… задания?

— Подождать?! — ошарашенно переспросила Соня. — Вы собираетесь играть с подростками в "Пилу"?

— Ну почему сразу "Пилу"? Думаю, они настроены мирно. А тебе разве не любопытно, в чём суть задумки?

— Нет! Мне всё вполне ясно, и я не намерена сидеть и ждать, как какая-нибудь жертва.

— А что ты намерена делать? Слезть по водосточной трубе, как Человек-паук?

— Честно говоря, я полагала, что как ловкий и спортивный рыцарь вы возьмёте это на себя…

Я усмехнулся, развлекаясь от души:

— Спасибо! Но мне и тут неплохо…

— Как вы так можете?! — возмутилась Соня. — А как же работа? Мы почти ничего не успели и опять тратим время на какие-то глупости.

— Тебе пора начать привыкать, что рядом с тобой мне не хочется думать о работе.

— Никита Андреевич…

— Иди сюда. — Я похлопал по сиденью дивана рядом с собой.

Соня осталась на месте, надувшись и скрестив руки на груди. Но взгляд её выражал нерешительность.

— Иди сюда, и я дам тебе доллар, — пошутил я.

— Чтоо?!

— Иди сюда, и мне не придётся приводить тебя самому.

— Не угрожайте мне!

Тоже мимо. Ладно:

— Иди сюда, и тогда я подумаю над твоим предложением насчёт перевоплощения в Человека-паука.

А вот это зацепило. Неужели ей так неприятно моё общество, что хочется выбраться отсюда поскорее любой ценой?

Соня подумала ещё немного, но потом всё же медленно двинулась в мою сторону. Постояла возле дивана. Нервным, резким движением села.

Я погладил её рукой по спине.

— Расслабься, я тебя не съем. Не съел же тогда, на теплоходе.

Судорожный вздох.

— Никита Андреевич, чего вы добиваетесь?

Я подумал.

— Хочу быть с тобой рядом и чтобы ты при этом чувствовала себя хорошо. Сейчас это не так?

Девушка покачала головой:

— Поймите меня правильно, лично к вам это не имеет отношения. Вы замечательный человек и прекрасный руководитель…

— Звучит так, как будто ты со сцены ДК поздравляешь меня с пятидесятилетним юбилеем.

Ещё один нервный вздох.

— Хорошо. Вы интересный, привлекательный и такой… ласковый… ох… рядом с вами мне тяжело контролировать свои реакции, но…

— Но — что?!.. — взревел я в нетерпении. Ну какие тут могут быть возражения?

— Но мы не можем быть вместе.

— Да почему, чёрт возьми?!

— Это сложно объяснить…

— Ладно. Тяжело контролировать, говоришь…

Я уверенно обхватил её талию руками и пересадил Соню к себе на колени.

— Ни-кита… — пропищала она жалобно.

— Я слушаю!

— Я не могу… ты… вы… слишком… для меня.

Я усмехнулся:

— Как в "Москва слезам не верит", да? Футболист там был, с которым девушки не целовались, потому что думали, что всех остальных он уже перецеловал. Он же такой… звезда.

— А вы не целовали?

— Да я вообще пень берёзовый в этом плане. Не умею никого завоёвывать… видишь, как тушуюсь, три недели вату катаю…

— Три недели! Я вам что, с самого начала нравилась?!

— А как могло быть по-другому, ты же у меня умница и красавица…

— Вы ведь не поэтому меня на работу взяли, правда?

— Не поэтому. Наоборот, поэтому хотел бы не брать, а на свидание пригласить, но у тебя такая семейная ситуация оказалась…

— О, господи… — Она закрыла личико руками. Я принялся их отдирать и целовать.

— Нет, нет, не надо, пожалуйста, я всё равно не могу…

— Почему?

— Не могу сказать…

— Скажи, а то поцелую — и всё.

— Что — всё?

— Не смогу остановиться.

Соня сделала испуганное личико.

— Да ничего такого, — усмехнулся я. — Просто зацелую до смерти. Сил нет, как хочется тебя поцеловать… Сонечка моя…

Потянулся губами к её лицу, а она отклонилась и вдруг выдала:

— Я поспорила. С подругой. Про вас.

Да ладно… У меня вырвался нервный смешок.

— Что именно — про меня?

— Что не влюблюсь. Что это возможно — не влюбиться в такого, как вы.

— Ну и как — получилось?

Она горестно задумалась.

— Я не уверена… я надеялась, что вы мне только нравитесь, это вполне понятно: вы такой умный, добрый, красивый, внимательный… но как теперь просто симпатию отличить от любви, не знаю… Оо, это ужасно! — Она опять закрыла лицо ладошками.

— Да что тут ужасного? Всё это совершенно взаимно, Сонечка… А на что спорили-то?

Девушка всхлипнула:

— Это ещё ужаснее! Если я проиграю и влюблюсь, то должна буду разрешить сестре кататься на мотоцикле с одним маргиналом… главным хулиганом соседней школы.

— И всё? Ради этого ты готова пожертвовать нашими отношениями?!

— Не только ради этого… Вы понимаете, это же принципиальный вопрос! Вы… обеспеченный, облечённый властью мужчина, и Клара говорит, что этому-то я и не смогу сопротивляться. Что этому ни одна женщина не может сопротивляться, осознанно или подсознательно. А я… так хотела верить, что для меня это не имеет никакого значения…

— А это имеет?

— Нет, но…

— Ну и какого чёрта тебя беспокоит, что по этому поводу думает твоя подруга?

Тут меня пронзила догадка.

— Соня, а ты… разговаривала с этой подругой по телефону… утром в прошлый понедельник?

— Да… А вы что… слышали?

— Похоже на то… Это ты сказала ей, что если мужчина беден, значит, он ни на что не способен и… от него нет проку.

Соня задумалась.

— Не совсем. Я просто пересказывала ей слова моей мамы, которая очень обижалась на папу. Он всю жизнь трудился на низкооплачиваемой работе и умер, не оставив после себя никаких сбережений. Маме пришлось вкалывать, как папа Карло, чтобы вытянуть нас с сестрой…

Пришла моя очередь прятать лицо в руках. Я потёр лоб, мучительно хмурясь.

— А вы что? — осенило Соню. — Подслушали, обиделись на меня и поэтому принялись строить из себя дракона-тиранозавра?!

— Ну… скажем так, я сделал некоторые ошибочные выводы в отношении тебя. Но потом всё равно избавился от них сам. Очень уж ты не похожа на охотницу за богатыми женихами…

— "Охотницу"! — возмущённо повторила Соня. — Да как вам не стыдно!

— Таких женщин полно, и меня от них тошнит. Я уже почти отчаялся найти тебя…

Тут уж она не смогла отвертеться от поцелуя. Да и не хотела, смею надеяться. Мы обнимались и целовались взахлёб целую уйму времени. Мне, конечно, остро хотелось большего, но я держал себя в руках, не только потому что мы в чужом месте, но и из уважения к своей девушке. Пусть сначала выразит согласие, хотя бы намёк на него…

— Никита… — прошептала Соня. — Но как же… спор?

— Не поверишь, мне глубоко наплевать на него! Совершенно не намерен с ним считаться в вопросе наших отношений. Ты моя. Точка. Я и так слишком долго этого ждал.

— Всего-то три недели…

— Да это целая вечность! Мог бы уже три недели как быть твоим…

— Моим… — её нежный голосок дрогнул.

— Ты моя, а я — твой… разве не так бывает?

— Очень сложно в это поверить… ты такой… идеальный. Как произведение искусства…

— Глупости! Я обычный человек. А был ещё и одинок. Но теперь всё хорошо. Ты моя, Сонечка…

Потянулся ещё разок её поцеловать, но она не далась:

— А как же… моя сестра?

— Хочешь, я с ней поговорю? Может, она меня послушает и не пойдёт кататься с этим маргиналом, несмотря на разрешение…

Соня задумалась.

— Да, это возможно… Гарантии, конечно, нет, но…

— Всё? — нетерпеливо воскликнул я. — Теперь наконец все возражения исчерпаны?

Соня посмотрела на меня вопросительно.

— Тогда поцелуй меня!

Она кокетливо закатила глаза:

— Ты как маленький! Всё бы тебе целоваться без отдыха…

Я подыграл ей, изображая тон прилежного ученика:

— Да, Софья Владимировна. Простите, Софья Владимировна. Что-нибудь ещё или можно уже припасть к вашим губам?

И тут, словно в самом сладком сне, её ладошки обхватили моё лицо, и наши губы соединились в блаженнейшем слиянии.

— Жаль, — пробормотала потом Соня. — Хорошая была работа…

— От работы кони дохнут, — грубовато ответил я. — А тебе нужно цвести и радовать меня. Нет, если хочешь, можешь работать в своё удовольствие, в школе или где там тебе нравится. Только не в офисе.

— Почему не в офисе?

— Там слишком много мужиков.

Соня усмехнулась.

— А ты ревнивец!

— Ещё какой! Просто с ума сходил от этих всех… которые кружили вокруг тебя.

— Никита, тебе не нужно беспокоиться, я никогда не стану тебя обманывать, просто не умею…

— Хорошо, я постараюсь, Сонечка. Мм, какое сладкое у тебя имя! Давно мне хотелось так тебя называть… я и называл про себя, с самого собеседования.

— Подумать только, какой нерешительный, а с виду боевой…

Я пожал плечами:

— Только любимой женщине и под силу заставить мужчину бояться или страдать. Ну, и наоборот тоже. Всё остальное — мелочи.