21

Елена

Тим лежал на кровати и делал вид, что читает «Ветер в ивах». Я села рядом, взяла у него книгу, отложила. Погладила по голове — он недовольно дернулся.

— Ольга Петровна тебя хвалила.

Неопределенно хмыкнув, Тим уставился куда-то в мировое пространство. Каменно молчать — это он умел. Непрошибаемо.

Разумеется, я не сказала, что после собрания учительница попросила меня задержаться, чтобы поговорить тет-а-тет. Сейчас разговор об этом усложнил бы все еще больше.

— Елена Максимовна, у меня нет никаких претензий к Тимофею. Учится отлично, ведет себя хорошо, что попросишь — сделает. И все-таки он меня беспокоит. С коммуникацией у него очень неважно дела обстоят. Мало того, что друзей нет, его вообще стороной обходят. Не задирают — просто не замечают. Хотя, мне кажется, это обратная реакция. Ему никто не нужен — и он тоже никому. Только с соседом по парте и общается. Раньше это не так сильно в глаза бросалось, сейчас стало заметнее. Может, у него есть какие-то приятели вне школы?

— Он ходит в бассейн, но и там в группе не слишком с кем-то дружит, я спрашивала у тренера. Но он всегда был таким. И в детском саду, и на даче с соседскими ребятами неохотно играет.

— Знаете, — Ольга Петровна задумалась, — я сказала, что претензий у меня нет, но, пожалуй, одна все-таки есть. Тима плохо относится к девочкам. Нет, не обижает, ничего подобного. Но с таким, знаете, пренебрежением всегда. Сам никогда ни к одной не подойдет, ни о чем не спросит. А если с ним заговаривают, отвечает через губу. Хотела его с Машей посадить, так прямо истерику устроил, что не будет с девчонкой сидеть. Интересно, откуда это у него?

— Понятия не имею, — я почувствовала, что краснею. — Но точно не из семьи. У нас не с кого такие примеры брать. Только я и бабушка.

— Ясно…

Прозвучало это очень прозрачно: вот-вот, некому у вас мальчика научить правильному отношению к женщинам. Да и вообще…

— Может быть, вам с нашим психологом пообщаться? Она в июне будет работать.

— Тима в лагерь едет, спортивный, — вывернулась я, поскольку о психологе этом была наслышана от других мам: ужас-ужас. — Давайте до осени отложим. Может, что-то изменится.

— Ну давайте, — с сомнением согласилась Ольга Петровна.

С этим определенно надо было что-то делать. Я ехала домой и чувствовала себя совершенно беспомощной. Абсолютно никудышной мамашей.

Я малодушно попыталась спрятаться от проблемы. Хотя бы ненадолго. В прошлом году Тиму понравилось в лагере. Побудет там месяц, потом дача, потом на море поедем. А осенью, возможно, действительно придется поискать дельного психолога. Не школьного, конечно. Но больше всего я боялась, что проблема глубже. Разумеется, глупо было бы ставить диагноз по статьям из интернета, однако поведение Тима сильно смахивало на небольшой такой Аспергер[1].

Ну и как вот в эту засаду втискивать еще и мою личную жизнь? Не надо быть Вангой, чтобы предсказать реакцию Тима на возможное появление поблизости постороннего мужчины. Пока я не думала о Кирилле как о чем-то серьезном — после недели-то знакомства! Но до сих пор никому не удавалось зацепить меня так быстро и так сильно. И исчезни он из моей жизни сейчас, когда еще ничего толком и не началось, уже останется заметная дыра. А если все зайдет далеко? Может, и не стоит продолжать? Пока еще можно остановиться?

— Завтра отведу тебя в бассейн, — я притворилась, что не замечаю его надутого вида. — А потом можем погулять. Или в кино сходить.

— Хорошо, — равнодушно отозвался Тим.

Я ушла в гостиную, легла на диван. Смотрела в потолок и глотала слезы. Какой счастливой чувствовала себя еще сегодня утром, когда ставила в воду розы. И как паршиво мне было сейчас.

Позвонить Ирке? В этом она меня точно не поймет, потому что уверена: Тима я безобразно распустила и посадила себе на шею. Да и чего ждать от убежденной чайлдфри? Мама? Ни в коем случае.

Квакнул телефон. Кирилл.

«Привет! Как дела? Как собрание?»

Вот он бы, наверно, понял. Но не те у нас еще отношения, чтобы плакаться в этом направлении.

«Привет. Все в порядке. Как ты?»

«Норм. Жду воскресенья».

«Я тоже».

«Спокойной ночи. Целую».

«И я тебя. Спокойной».

Я вытерла слезы и пошла в ванную.

Пусть все идет как идет.

Суббота прошла… так себе. В бассейн я водила Тимку не часто, обычно это выпадало маме. Поэтому с удовольствием провела полтора часа в болтовне с другими мамками и бабушками. Разговор шел в основном об учебе наших отпрысков, о предстоящих итоговых соревнованиях и спортивном лагере. Никаких опасных тем, все мило и приятно. Но вот потом…

Погода была не фонтан, на грани дождя, поэтому прогулки не получилось. Мы пообедали в кафе, сходили в кино, потом пробежались по магазинам и купили Тиму всякие мелочи для лагеря. Он уже не пыхтел и не дулся, но все равно я чувствовала напряжение. И дело было не в том, что я поздно вернулась и не отвечала на звонки. Ну… далеко не только в этом.

Даже восьмилетнему ребенку было очевидно, что вовсе не с деловой встречи я вернулась в полвторого ночи. И стоило об этом поговорить, конечно, но я не представляла, как подступиться. Мой последний скоротечный роман прошел для окружающих вообще незаметно. Как, собственно, и остальные. Кроме того, говорить пока было особо и не о чем. Если только в теории — что в моей, нет, в нашей жизни могут произойти изменения.

— Что ты собираешься делать завтра? — спросила я, когда мы ехали домой.

— Ты будешь работать? — с подозрением посмотрел на меня Тим.

— Да, — соврать без запинки не удалось, и он наверняка ее заметил.

— Бабушка собиралась на дачу. Поеду с ней.

Я снова почувствовала себя свиньей и ехидной.

Вечером позвонил Кирилл.

— Лен, небольшая проблема нарисовалась, — голос звучал расстроенно и виновато, и я сразу испугалась. — У меня завтра с утра очень важная встреча, причем не в городе. И я вряд ли раньше двух вернусь.

— А потом? — я постаралась скрыть разочарование, но оно все равно вылезло.

— Два варианта. Либо мы едем кормить белок после обеда, либо отложим их на другой раз. Если хочешь, можешь поехать со мной.

— А я тебе не буду мешать?

— Не будешь, — Кирилл помолчал немного и продолжил: — Могу представить тебя как своего юриста. Или выпьешь где-нибудь кофе. А потом погуляем.

— Хорошо, — кажется, я была согласна на что угодно. — Ты за мной заедешь? Во сколько?

— Нет. Встречаемся на Уделке, на выходе из метро. В девять. Не опаздывай.

— Ты кому это говоришь? — возмутилась я. — Сам не проспи.

— Привычка, — рассмеялся Кирилл. — Извини, у меня входящий колотится. До завтра.

— До завтра, — ответила я и, уже нажав на кнопку отбоя, сообразила, что даже не спросила, куда мы поедем. На Уделке? Значит, на электричке. Очень интересно.

[1] Синдром Аспергера — общее нарушение психического развития, характеризующееся серьезными трудностями в социальном взаимодействии