23

Елена

Что-то определенно изменилось за эти два дня, пока мы не виделись. Я сразу это почувствовала. Не в лучшую сторону. Да, мне было не по себе из-за мыслей о Тиме. А что у Кирилла? Или тоже задумался, как примет меня дочь, если все зайдет далеко? На самом-то деле у нас все выходило вдвое сложнее, потому что и детей было двое. Нет, даже не вдвое, а гораздо больше. Если учесть проблемы Тима и особенно его отношение к девочкам.

Странно, откуда это все-таки вылезло? Никогда раньше за ним ничего подобного не водилось. Были б у него друзья, предположила бы, что от них. Может, в бассейне что-нибудь? Я решила, что обязательно поговорю с тренером Иветтой, а заодно и с мамой, вдруг, она что-то заметила.

Или напряжение Кирилла как-то связано с рабочими делами? После разговора в среду утром, когда он меня мягко, но недвусмысленно оборвал, я решила больше в эту область не соваться. Особенно учитывая историю с Иркой. Не тронь лихо, пока спит тихо. И вдруг он сам предлагает мне пойти с ним на неформальные переговоры, как я поняла, достаточно важные.

Действительно нужен юрист? Но я совсем по другой части. Или… это проверка?

Когда вчера мы разговаривали по телефону, такая мысль мне в голову не пришла. Но сейчас от нее стало совсем кисло. Я свято верила, что самые большие сложности возникают, если люди не умеют разговаривать. Но это, к сожалению, работало не всегда. Спросить в лоб, что не так… не знаю, мне показалось не слишком уместным. Неуместным — сейчас.

Когда я отказалась, Кирилл ни капли не огорчился. Даже, скорее, наоборот. Что только укрепило меня в моем предположении. Он ушел, и я наконец смогла отпустить лицо на свободу, сняв резиновую улыбку. В моем распоряжении было полчаса или сорок минут, чтобы привести встрепанные чувства в порядок и не испортить этот день окончательно.

Я дошла до Круглой башни, заметила рядом кафе с ценами, как в дорогом ресторане, села за столик на улице. Заказала ведерную чашку капучино и огромный круассан с сыром и начала старательно себя успокаивать.

После подлянки, которую устроил друг, Кирилл вполне мог принять решение больше никогда не смешивать личное и рабочее. И пойти вместе с ним на встречу предложил из вежливости, в надежде, что я откажусь.

Но если первая часть была очень даже вероятной, то вторая — большой натяжкой. Вот просто пресловутой совой на глобус. Только глупенькая девочка могла не понимать: на деловые встречи не берут с собой посторонних. К тому же наш шеф часто повторял: «Не предлагайте ничего в надежде, что я откажусь. Потому что я соглашусь, и вы сами будете виноваты». Достаточно было сказать: «Лена, погуляй часик, пока я не освобожусь».

Сначала я готова была закрыть глаза на сову и поверить в очевидную глупость. Думать о том, что Кирилл устроил мне какой-то тест на пригодность, хотелось еще меньше. Но потом снова прилетело шальное: а нужны ли мне такие отношения, в которых сложностей уже в самом начале столько, что вязнешь на ходу?

В общем, настроение испортилось еще больше. Скормив голубям остатки круассана, я сидела и обреченно ждала. Того, что ничем хорошим наша прогулка не закончится. И, скорее всего, встреча эта будет последней. Но стоило увидеть его, и все подобные мысли улетучились сами собой. И потянуло к нему, как в тот момент, когда выскочила из лифта.

Кирилл шел ко мне и улыбался. Я не представляла, откуда взялась у меня эта уверенность — что связана его радость не только с удачными переговорами, но и с тем, что они остались позади, а впереди у нас еще полдня вдвоем.

— Все в порядке? — я подошла, и он обнял меня, на секунду прижав к себе.

— Пока еще ничего не известно, но… No news is a good news[1]. Ну что, куда пойдем? В замке была? А в Часовой башне?

— Да. Это такое одноразовое развлечение. Больше не тянет.

— А больше тут особо и смотреть-то нечего. Часа хватит, чтобы все обойти. А Монрепо?

— Вот там нет. Показалось, что слишком далеко.

— Можно на автобусе, — пожал плечами Кирилл. — Но вообще-то минут двадцать идти, если напрямик, через равелины. Погода хорошая, почему бы и нет?

Мы шли, болтали, смеялись. Все опять изменилось, как по волшебству. Темное, мутное то ли ушло, то ли спряталось, и стало так же легко, как в тот вечер, в боулинге. Я ловила его взгляды, и снова внутри обмирало. И как я только могла подумать, что можно вот так все взять и оборвать?

Похоже, Кирилл был в Выборге не один раз и хорошо знал дорогу в парк.

— Лен, я за шестнадцать лет и Питер весь вдоль и поперек исходил, и большую частью области, — пояснил он в ответ на мое удивление. — Ну, по крайней мере, районные города точно. В Выборге раз шесть был, или семь. Последний в прошлом году, с Ксю на рыцарский турнир приезжали. Не представляешь, сколько восторгов было. Вообще-то я хотел на архитектора поступать, но у меня с рисованием и черчением фиговато. Да и отец загрыз. Как же, семейное дело! Хотя я все равно, получается, его кинул. Не вернулся в Краснодар с ним работать, остался здесь.

— А у меня мама историю и обществознание преподает в школе. Куда мне было деваться? — рассмеялась я. — Выходит, мы жертвы родительского произвола?

— Ну, не знаю, — мы подошли к переходу, и Кирилл, не задумываясь, взял меня за руку — наверно, как делал это с дочкой. — Мне нравится то, чем я занимаюсь.

— Мне тоже.

Дорогу мы перешли, а руку мою он так и не отпустил, и это было страшно приятно. Так бы шла и шла, но всего один поворот, и мы оказались у кассы.

— «В связи с реставрацией территория, доступная для осмотра, ограничена. Приносим извинения за неудобства», — прочитал Кирилл объявление. — Обидно.

Мы купили билеты и вошли в ворота. И действительно, куда бы ни повернули, натыкались на заборы с надписью «Проход запрещен». По дорожкам уныло бродили толпы туристов.

— Ну ладно, хватит, — Кирилл снова взял меня за руку и потащил в дикий лес.

Попетляв, тропа вывела нас на берег залива, откуда открывался вид на потрясающей красоты скалистый остров. На самой его вершине стоял белый павильон, похожий на готический замок.

— Людвигштайн, — сказал Кирилл. — Остров мертвых.

[1] (англ.) Отсутствие новостей — хорошая новость