24

Кирилл

— Андреич, а у тебя чего такая морда довольная? — поинтересовался Дарьялов, высыпав в кофе полсахарницы. — В лотерейку выиграл? Или предвкушаешь?

Я постарался собрать физиономию во что-то более нейтральное. С человеком, совмещающим в себе криминал, огромное бабло и административный ресурс, лучше не расслабляться. Хотя знакомы мы были уже лет десять, с тех пор, как он взял под крышу наш новорожденный бизнес. Но дела с ним вел Макс, а я начал хитрые заходы только после Нового года, когда узнал о предстоящем отводе очень вкусной земли под частную застройку.

— Правильно предвкушаешь. Получишь свой кусок. И извини, что мариновал так долго. Хотел понаблюдать, как ты за дело взялся. Прости, но Минимакс все-таки гнилой хорек был, с ним бы я точно не стал затеваться. И проблем он тебе оставил до жопы. Но ты молодец, выплываешь потихоньку. Только уговор. Сейчас мы все тихо в общих чертах обсудим, и молчи, никому ни слова. Вернусь через неделю, тогда начнем пакет готовить. А пока нам лишние разговоры не нужны.

Я подумал, что если бы Лена и захотела пойти со мной, Дарьялов ее вежливо выставил бы. Мол, юристы потом. Так что все получилось вдвойне удачно. Но уже когда шел обратно, снова вылезла паранойя. А может, сказать, что встреча прошла неудачно, и проследить, не будет ли эха?

Показалось слишком противным. Да и вряд ли получилось бы скорчить такую расстроенную рожу. Поэтому паранойе бросил подачку.

Кроме Лены и Ксю, никто не в курсе, что я поехал в Выборг на деловую встречу. И сам Дарьялов в слухах не заинтересован. Так что если какая-то волна все-таки пойдет, сразу будет ясно, откуда. А пока — все за борт. У меня свидание с красивой женщиной, которая мне очень нравится.

Парк, разрытый и перегороженный вдоль и поперек, разочаровал. Поэтому я поспешил увести Лену в дикую часть, без перекопанных дорожек и заборов.

— Почему Остров мертвых? — спросила она, глядя на зубчатые башенки Людвигштайна.

— Там семейное кладбище бывших владельцев, — я обнял ее за плечи. — Когда-то был мост, потом сделали паромную переправу, чтобы посторонние не шатались. А сейчас можно только зимой по льду перейти. Но там все очень запущенно. Лучше издали смотреть. И представлять… всякое… страшное.

Я неожиданно ущипнул Лену за бок, она взвизгнула и треснула меня кулаком в ответ. Бабушки и тетеньки, старательно делавшие селфи на фоне острова, посмотрели осуждающе, и я побыстрее утащил ее в лес.

Мы брели куда глаза глядят по едва заметным тропинкам, я держал Лену за руку и думал о том, что такие вот романтические прогулки с девушками как-то пробежали мимо меня. В школе я был стеснительным и от девчонок шарахался, хотя они мне жутко нравились, и тянуло к ним страшно. А потом все стало наоборот… слишком прагматично. Или все дело в том, что перевалило на четвертый десяток, но ни для одной еще не хотелось придумывать всякое необычное, делать какие-то сюрпризы? Или вот так гулять по лесу — чтобы голова кружилась. То ли от одуряющего весеннего запаха, то ли от того, что она рядом.

— А это место называется «Конец света». Или «Край света». Осторожно! — Лена залезла на камень, чтобы посмотреть сверху на залив, и едва не упала. — Давай руку!

Она спрыгнула, я подхватил ее, прижал к себе…

Это был совсем другой поцелуй. Не как тогда, у лифта. Мягко, нежно, неторопливо. Закрыв глаза и улыбаясь, Лена запрокинула голову. Я медленно опустился губами по шее, к ямочке между ключицами, чувствуя виском тепло ее дыхания. Пальцы пробрались под футболку, рисуя стрелки вдоль позвоночника. Ее порывистый вздох был похож на всхлип, губы притягивали, как магнит, и я снова вернулся к ним…

— Вроде, взрослые люди, — сказал едва ли не над ухом брюзгливый женский голос.

— Как подростки озабоченные, — добавил второй.

По лестнице, одинаково поджав губы, спускались две женщины лет сорока и изо всех сил делали вид, что не смотрят на нас. И даже не о нас говорят.

— Зависть — страшное чувство, — пробормотал я Лене на ухо, чуть громче, чем требовалось, и она тихонько хихикнула.

— Знаешь, — подождав, пока тетки уйдут, Лена сцепила руки у меня за спиной, — я тоже страшно завидую, когда вижу, как кто-то целуется.

— Да ладно! — не поверил я. — У тебя с этим проблемы?

— Да нет, но… все равно.

— А сколько раз тебя надо поцеловать, чтобы ты перестала завидовать?

— Ну… — она сделала вид, что задумалась. — Не знаю. Много. Очень много. Я страшно завистливая.

— До последней электрички еще полно времени… Скажи, я не слишком тороплюсь? Мне показалось, что…

— Нет, — перебила Лена. — Не слишком. В самый раз. Хотя все это… так странно.

— Это магия, — я снова почувствовал волшебное “возможно все”.

— Может быть…

Она наклонила голову так, что я уткнулся носом ей в макушку. От ее волос пахло миндалем. Меня страшно заводили такие вот горькие запахи. Одна из моих бывших подруг подкалывала: Ковалев, для тебя лучшим возбудителем будет цианистый калий.

Гуляли мы еще долго. То и дело останавливаясь, чтобы поцеловаться. Похоже, шлюзы открылись именно сейчас, а не в четверг. Тогда — это была такая разведка боем. Сейчас — то ли уже перешли на следующий уровень, то ли вплотную подошли к нему.

Начало смеркаться, когда мы вернулись в центр города. Поужинали в маленьком ресторанчике и пошли на вокзал. И в электричке сидели так, как я представлял утром. Лена положила голову мне на плечо, а я обнимал ее и держал за руку, лениво поглаживая пальцы. Если всю дорогу в Выборг мы проговорили, то теперь больше молчали.

Как будто после секса, промелькнуло, исчезая.

«Все будет, — сказал внутренний голос. — Но не сейчас…»