5

Елена

По дороге домой Буратина начала капризничать, заглохла на светофоре, и мысли о том, что снова придется ехать в сервис, хорошего настроения не прибавили. Антон, мой мастер, был прав: надо с ней расставаться, пока не поздно.

В миру Буратина числилась Ситроеном и сначала получила по названию модели имя Элиза, но оно ей не подошло, абсолютно. Тогда на ум пришли ассоциации из далекого, еще советского, детства. Ситроен — ситро — Буратино. Только в женском роде, потому что машинка моя была типичной глуповатой девочкой-блондинкой.

Загнав ее в паркинг, я не спешила выйти. Сидела и думала о… о чем? Как это обозвать-то? Свидание? Точно нет. Встреча? Ну… может. Такая случайная встреча. Совпадение, ошибка, комедия положений. Когда все началось во взаимном раздражении и напряжении, а закончилось…

Да никак не закончилось, в том-то и дело.

«Спасибо за приятный вечер, Елена».

Даже на ты не перешли. Хотя разговор был вполне непринужденный. О работе, о детях. Такие безопасные, нейтральные темы. Как со случайным попутчиком в поезде? Нет. Как раз со случайным попутчиком люди часто скатываются в такую душевную обнаженку, какую никогда не позволят себе с близкими. Вывернулись наизнанку и разошлись навсегда.

Я не сомневалась, что с первого взгляда Кириллу не понравилась. По его лицу это вполне читалось. Немного царапнуло самолюбие, но, если подумать, так было даже лучше. Мужское внимание со стороны клиента, а особенно клиента-лузера, только помешало бы в деловых отношениях, это я уже не раз проходила.

Однако когда мы разобрались в ситуации, все сразу изменилось. И стало еще более непонятно. Он на меня словно совсем другими глазами посмотрел — я почувствовала его интерес. Впрочем, в этом странного как раз и не было. Если ему это свидание навязали и он пришел с предубеждением «ничего-из-этого-не-выйдет». Но вот что после достаточно приятного вечера не захотел продолжить знакомство… Даже визитками не обменялись, хотя в деловых кругах это было почти само собой разумеющимся. Никогда не знаешь, кто и как может пригодиться.

Притормози, Лена, драмы не произошло. Что это для тебя? Интерес, симпатия, не более того. Никаких искр, никакого удара молнии. Для эротической истории он вообще не в твоем вкусе. Для отношений… Тебе нужны серьезные отношения с отцом-одиночкой? Вот уж вряд ли. Так что это чисто девочковое «как, ты меня не захотел — меня, такую прекрасную?!»

Нет, не только. Было кое-что еще. Совсем из другой оперы. Хорошая память — иногда это не слишком приятно.

— Мы с другом свою фирму открыли сразу после института, — рассказывал Кирилл. — Сняли офис в бизнес-центре, купили мебелишку на распродаже, технику списанную. Название придумали, совершенно дурацкое — «Мини-строй». Хотели «Макси», но оказалось уже занято. Только ленивый в нас не плюнул: вы что, будки собачьи строите или домики для карликов? А дело в том, что друга моего звали Максим Минин. Прозвище — Минимакс. Поскольку он был инициатором всей этой шняги, очень хотел себя на вывеску впихнуть. Я не возражал. Хотя тогда мы вообще ничего не строили. Просто за хороший процент сводили между собой инвесторов и застройщиков.

— В нулевые многие на этом поднялись, — кивнула я.

— Да, и мы тоже, причем очень неплохо. Настолько неплохо, что решили строить сами. Я все-таки больше практик, а Макс — менеджер. Но тут бахнул очередной кризис, и рынок жилья просел. При любом кризисе кто-то разоряется, кто-то богатеет. И мы решили взять курс на вторых. На коттеджную застройку, причем сразу поселками.

— Вы здорово рисковали, Кирилл. Сколько вам тогда было? Двадцать три?

— Двадцать четыре, — усмехнулся он. — Вы правы, совсем щенки. Но мы были наглые и самоуверенные. И как-то не задумывались, что пытаемся откусить от пирога, который давно поделили взрослые дядьки. У нас были деньги и серьезная крыша. Даже две крыши — бандитская и фээсбэшная. Хотя поначалу случалось всякое. Но… выплыли. Строим. Вернее, теперь уже я один. Макс продал мне свою долю и уехал жить в Чехию. Продает там недвижимость понаехавшим.

Еще тогда, в ресторане, у меня шевельнулось смутное воспоминание. Как будто что-то такое я уже слышала. Что-то похожее. Мир тесен — это банальность. Но в основе любой банальности лежит ее стопудовая непререкаемость.

У меня была близкая приятельница Ира, финансовый аналитик и бизнес-консультант. Дружили мы уже лет десять и постоянно пересекались по работе, поставляя друг другу клиентов. Если чей-то бизнес было уже не спасти, Ирка отправляла их ко мне банкротиться. А я давала ее координаты своим банкротам и ликвидаторам, чтобы в следующий раз они снова не облажались.

— Иногда такие мрази попадаются, блевать тянет, — сказала она, когда после Нового года мы встретились в кафе потрындеть. — Согласись, Лель, бизнес — это для специфических людей. Со специфической совестью.

— Это ты мне рассказываешь? — хмыкнула я. — А то я не знаю.

— Вот сейчас мы штопали один дырявый гон… презерватив. Два кренделя сразу после института открыли строительную фирму, раскрутили. Причем директорили сами, без наемников. Один, как водится, ceo[1], генеральный, другой практик — исполнительный. И вот гена, пользуясь своим положением, набил карман и фактически подвел дело под монастырь. Втайне от своего компаньона, разумеется. Но вовремя подсуетился, и мы с ним все хвосты подобрали. Сейчас он продает другану свою долю и срочно сваливает жить за границу. Тот уверен, что все в шоколаде, но очень скоро у него будут серьезные проблемы.

Разумеется, это могло быть совпадением. Но я не слишком верила в совпадения. И поэтому достала телефон. Половина двенадцатого. Ирка сова и наверняка сидела за компом, засыпая клавиатуру крошками от бутербродов.

— Привет, Лель, — отозвалась она после первого же гудка. — Случилось что?

— Одна вещь мне из-под тебя нужна, Ир. Помнишь, ты зимой рассказывала, как один клиент чуть не опустил фирму, подшаманил с твоей помощью и срочно продал свою долю компаньону?

— Ну и?

— Название нужно.

— Издеваешься? — фыркнула Ирка. — Это ты всех своих клиентов помнишь Anno Domini[2], а я оперативно чищу кэш от хлама. Повиси минутку, сейчас гляну в талмудик.

Минутка растянулась почти на пять. Я ждала, разглядывая в тусклом свете маникюр и думая, что буду делать, если…

— Ты здесь? — ожил телефон. — Компания называется «Мини-строй», учредитель и собственник, который гена — Максим Петрович Минин. Бывший гена. Что, нонешний пришел к тебе сливаться?

[1] Chief Executive Officer — главный исполнительный директор компании в странах с англосаксонской экономической моделью. Соответствует российскому генеральному директору.

[2] (лат.) От Рождества Христова