59

Елена

Две недели прошли как-то… даже трудно сказать, как. Нервно? Нет. Напряженно? Ближе к истине, но тоже не совсем в точку. Кирилл явно затевал на мой день рождения что-то особенное, его аж распирало во все стороны. И как только не проболтался? Напускал на себя загадочный вид: ага, не скажууу! Иногда из него так и лез мальчишка. Хотя вряд ли такой, каким был в детстве. Не слишком похожий на Тима.

Выплакавшись на предмет своих страхов, я лишь на следующий день сообразила, что немножко заступила за обозначенные границы. Как за черту в боулинге. Сказав, что Тим не хочет, чтобы я выходила замуж. Как будто мне кто-то предлагал. Тот эпизод по пьяной лавочке не в счет. Даже если Кирилл этого и хотел, явно не собирался торопиться. Может, я его своими жалобами подталкивала?

Вот мне больше не из-за чего было переживать! Отодвинув паранойю в сторонку, я взялась за маму. Наш с Иркой общий научрук значился кандидатом в самые капитанистые капитаны Очевидность на свете, но среди его набивающих оскомину банальностей были и здравые вещи. Например, то, что любую неприятную ситуацию можно развернуть в свою сторону, если подойти с умом.

Приехав в пятницу вечером на дачу, я подсела к маме на лавочку. Убедившись предварительно, что Тима нет поблизости.

— Ма, есть разговор. Серьезный. Не пугайся, я не беременна.

— Но собираешься замуж? — она сдвинула очки на кончик носа и посмотрела поверх них с подозрением.

— Если Тим упрется рогом, вряд ли из этого что-то выйдет. Но… в теории — да.

— Очень интересно. Это тот самый, который бать Тереза? Мы его увидим, надеюсь?

— Да, он. Думаю, увидите… со временем. Но для этого мне кое-что из-под тебя нужно. В ходе подготовительного периода.

— А я-то что? — ненатурально удивилась мама.

— Мам, не прикидывайся. Тим не хочет, чтобы я выходила замуж. Он мне так и сказал. Хотя еще и разговоров никаких на эту тему не было.

— Ну а что ты хотела? Гуляешь где-то по ночам. Даже ребенку ясно, что это не работа.

— Так… — я постаралась загнать тигра в клетку. — Давай откровенно. В том, что из него вырос замполит и диктатор, твоя заслуга немаленькая. Да, возможно, я плохая мать, но ты с ним проводишь намного больше времени.

Она пожевала губу. Крыть было нечем.

— То есть ты хочешь, чтобы я внедрила в него лояльность и толерантность?

— Мать, — я не удержалась и фыркнула, — ты тыщу лет преподаешь обществознание. Политически важную дисциплину. Поэтому должна знать, как грамотно отравить мозг подрастающему поколению. И вообще, кто мне без конца нудел, что мальчику нужен отец? Вот и давай, помогай теперь. Мне кажется, они вполне смогут найти общий язык, но если Тим с самого начала будет настроен против, для этого понадобится слишком много усилий.

— Ладно, — сдалась она. — Постараюсь. Только сильно не гони, это не двух дней дело.

Короче, сторонником я заручилась. Главная опасность теперь была в том, чтобы мать не взялась за дело слишком уж рьяно — учитывая упрямство Тима, эффект мог быть обратным.

Накануне дня рождения Кирилл был занят допоздна, позвонил и сказал, что заедет за мной утром.

— Паспорт не забудь.

— Очень интересно, — я была заинтригована дальше ехать некуда. — Российский или загран?

— Российский.

— А одеваться как?

— Как хочешь. Но возьми с собой… — он запнулся. Видимо, это портило эффект, но сказать было необходимо. — Все для бассейна. Шапочку не надо. Только волосы придется собрать.

Расспрашивать я не стала. Бассейн так бассейн. Будет понтоваться, прыгая с вышки? Или потащит в аквапарк? Ну а почему бы и нет?

— Признайся, Ковалев, — потребовала я, когда утром мы ехали по Ланскому шоссе, — эта грандиозная идея твоя? Или снова кто-то посоветовал?

— Ну как тебе сказать? — он явно смутился. — В соавторстве. Часть моя, часть позаимствовал.

— Снова у Любы?

— Нет, у Ксю. Только она об этом не знает. Не вздумай ей когда-нибудь проболтаться, не простит ни мне, ни тебе.

— Все чудесатее и чудесатее.

— Мне больше нравится тот перевод, где все страньше и страньше[1].

Минут через сорок мы оказались на Крестовском острове, попетляли немного по узким проездам и выехали к страшноватой на вид коробке, в которой я опознала бывший бассейн «Спартак». Сбоку красовались синие буквы: «Дельфинарий». У меня перехватило дыхание.

— Мы что, будем с дельфинами плавать?!

Кажется, только сейчас он испугался, что сюрприз может не удаться.

— Ты же говорила, тебе нравятся дельфины.

— Да я с детства мечтаю! Как ты догадался? В Сочи один раз дельфины прямо к пляжу подплыли, а я не успела.

— Ксю тоже мечтает. Мы сюда уже раз пять ходили на представления. Но детям можно дельфинов только с платформы пожмакать, а плавать с ними — с двенадцати лет. Значит, я угадал?

— Ой, мужчина, я вас баюс-баюс. Вы видите меня насквозь, — я дождалась, когда Кирилл припаркует машину, и поцеловала его. — Спасибо!

— Да, надо еще анкету заполнить, — он достал из бардачка лист бумаги и ручку.

Я быстро подтвердила, что мне больше двенадцати лет, я не беременна и умею плавать, а также отвергла целый список болезней. Поставила подпись и отдала анкету Кириллу. Мы вошли в холл, где нас уже ждала симпатичная девушка-инструктор. Мне показалось, что они с Кириллом обменялись взглядами заговорщиков.

— Так, у нас с вами полчаса на душ, переодевание и инструктаж и полчаса на само плавание, — сказала она, когда мы шли запутанными коридорами. — Вот сюда. Будете готовы — выходите в бассейн. Полотенца не забудьте. Диск с фотографиями получите после сеанса. Кстати, ногти покажите. Нормально, длинные пришлось бы обрезать.

В женской раздевалке никого не было, и я смогла без стеснения немного повизжать в кулак от восторга. Такое мне бы точно в голову не пришло. Господи, дельфины!!!

Они уже ждали нас в бассейне — поднимались из воды, плясали, улыбались. Инструктор помогла нам натянуть гидрокостюмы и рассказала, что можно, что нельзя.

— Гладить, обнимать — сколько угодно, им нравится. Целовать не стоит. Слишком шумно выражать эмоции тоже.

Едва мы спустились по лесенке в бассейн, дельфины сразу же окружили нас. Какой же это был восторг! Я и одна-то радовалась бы без меры, а уж вдвоем с Кириллом — и подавно. Мы плавали, ныряли, обнимались, играли с дельфинами в мяч. Какие же они были классные — красивые, гладкие! А как смеялись! Выпрыгивали из воды и плюхались обратно, обдавая нас фонтаном брызг, плясали на хвостах. И так было жаль вылезать, когда время подошло к концу.

— Еще не все, — шепнул Кирилл и, обнимая за талию, подтащил меня на мелкое место, где можно было стоять.

Девушка поднесла к губам крошечный свисток. Хотя звука не было слышно, два дельфина направились к бортику. Один пастью взял у нее из рук розу, второй — какой-то пластиковый шарик. Подплыв к нам, они по очереди вручили мне все это и снова заскрипели-засмеялись, улыбаясь до ушей.

— С днем рождения, мой хороший, — Кирилл взял у меня шарик, который раскрылся на две половинки. Внутри оказалась синяя бархатная коробочка. — И… ты выйдешь за меня замуж? Ой, прости, забыл. Я тебя люблю, Лена, очень сильно!

Я заулыбалась, как дельфин. Ну да, как же, забыл!

— Я тебя тоже. Выйду, конечно.

— Замрите! — крикнул фотограф, когда Кирилл надел кольцо мне на палец и поцеловал, а дельфины устроили вокруг нас хоровод.

[1] Л.Кэррол, «Алиса в стране чудес» — «curiouser and curiouser» (англ.). «Все страньше и страньше» — перевод Н.Демуровой, «все чудесатее и чудесатее» — фраза из радиоспектакля режиссера О.Герасимова.