67

Елена

— Кирилл, мне уже пора, — я попыталась вывернуться, но он перекинул ногу поверх моих и крепко прижал к постели, не позволяя встать.

— Еще рано.

— Это смотря какая рана, а то хрен залижешь. Восемь часов. Пока доеду, будет почти десять. И обратно. А Тиму утром вставать в полседьмого.

— Хрен залижешь? Правда? — он посмотрел на меня очень… двусмысленно.

— Ковалев, какой ты все-таки пошляк! — фыркнула я, треснув его ладонью по животу.

— Сама сказала, а пошляк почему-то я! Нормально!

Я и моргнуть не успела, как обнаружила себя лежащей на нем, глаза в глаза.

— Лена, я с ума сойду. Как я без тебя буду, а?

— Тебе рассказать, как? — моя рука скользнула в южном направлении, но была отловлена на полпути.

— И эта женщина обвиняет меня в пошлости! Иди давай!

Звонко поцеловав в ягодицу, Кирилл подтолкнул меня к краю кровати.

Ванная, конечно, была жуткая. Как и все в этой квартире — ветхое и изношенное. Ремонт новому хозяину предстоял нешуточный, уже хотя бы для того, чтобы немного привести все в порядок. К счастью, я была неприхотлива и не выносила только липко-вонючей антисанитарии, ко всему остальному могла приспособиться. Когда училась, подрабатывала ночным вахтером и спала на посту на таком диване, от одного взгляда на который более брезгливого могло вывернуть.

Когда я вышла, застегивая на ходу блузку, Кирилл протянул мне телефон:

— Оборался, бедняга.

— Твою ж мать! — простонала я, прочитав сообщение, которое прилетело вслед пропущенному звонку.

— Что там?

— Суд завтрашний передвинули с девяти на пол-одиннадцатого. Не успею за вами.

— Ничего страшного, — он убрал упавшую мне на глаза прядь волос. — На такси доедем.

— Я прямо в аэропорт приеду.

— Необязательно.

— Обязательно! — уперлась я. — Мне хочется. И я сказала Ксю, что приеду.

— Спасибо!

Кирилл обнял меня, и я в который раз удивилась ощущению, что вместе мы не просто нечто единое, а совершенное, завершенное. Не прибавить и не убавить. Это было для меня новым, до сих пор незнакомым. Даже с Пашкой, за которого всерьез собиралась замуж и рассчитывала прожить вместе всю жизнь, ничего похожего не испытывала.

По дороге на дачу в голову пришло, что уже неделю не разговаривали с Иркой. Обычно она звонила мне чаще, чем я ей, а тут вдруг пропала. А я была такая замотанная, что не обратила внимания. В последнее время с ней явно происходило что-то не то. Всегда сверкающая, бурлящая энергией, Ирка словно пригасла. На вопросы отвечала уклончиво: все в порядке, много работы, устала.

Впрочем, однажды проскользнуло нечто в духе нашей с Кириллом «серой уточки»: «Тебе хорошо, у тебя регулярный секс». Вроде, в шутку, но не слишком весело. И дело явно было не в сексе — или не только в нем. Скорее, в отношениях. В июне она рассталась с очередным кавалером и хорохорилась, что идеальный вариант для дикой твари из дикого леса — жить одной, подпуская к себе самца только ради случки. Но никак не в душу.

Пока Тим с мамой собирались, я присела на скамейку в саду и набрала Иркин номер. Автоответчик предложил оставить голосовое сообщение, чего я никогда не делала. Написала в Вайбер: «Ирка, ты как, жива? Позвони, я волнуюсь».

По пути в город мама расспрашивала, куда собираются ехать Кирилл с Ксю. Тим сзади молчал, но, судя по всему, напряженно развесил уши. Насколько мне было известно, они сначала нацелились на Крит, но что-то не сложилось, и тогда подвернулся Родос.

— Я бы тоже в Грецию съездила, — вздохнула мама. — Все-таки земля предков.

— А что мешает? — возмутилась я. — Сколько я предлагала? Тебя же палкой не выгонишь никуда. Лишь бы на даче копаться. Ну а насчет предков… насколько мне известно, они в Крыму жили с доисторических времен. Одно название, что греки.

Вообще наша семейная история представляла собой белое пятно, как ни пыталась мама что-то разузнать. Прадед действительно приехал в Сочи откуда-то из-под Феодосии в конце пятидесятых годов прошлого века. Бабушкины предки были русскими, но жили в Абхазии. Чтобы пересчитать известные факты, хватило бы пальцев на руках. Что касается моего отца, он происходил из мелкой польской шляхты, ничем не примечательной. О его семье мы тоже почти ничего не знали.

Загнав Тима спать, я бродила по гостиной взад-вперед, не зная, чем заняться. Ложиться было еще рано. Читать или смотреть телевизор не хотелось. Ирка так и не позвонила.

Неужели опять закрутила какой-то скоротечный романчик с последующей душевной изжогой? Найти бы ей кого-нибудь себе под стать, чтобы крепко в руки забрал, но при этом не давил. К сожалению, равные ей не попадались. Или, по ее выражению, слякоть, или такие, которые пытались нагнуть, чего она терпеть не могла.

Конечно, можно было забраться в ванну и позвонить Кириллу. Что мы с того первого раза называли «секс по домофону». С варежками. Но это было не самым разумным вариантом, учитывая предстоящую разлуку на две с лишним недели. Руки-не-для-скуки даже при полном отсутствии мужчины были лишь бледным суррогатом, а уж в качестве замены реального — настоящего, любимого, желанного! — и подавно. Хоть что себе представляй. Оставалось только закинуться снотворным и лечь спать.

КАД замечательно встал: впереди столкнулись три машины, перекрыв два ряда. Я нервничала: времени было в обрез. Написала Кириллу, и он ответил: «Не волнуйся, будем ждать до конца регистрации».

Почему-то вдруг это стало очень важным: увидеть их, попрощаться. Всякие ужасы вроде «а если в последний раз» я свирепо отгоняла, но даже без этого казалось, что с ума сойду от тоски, если не успею.

До конца регистрации оставалось совсем немного, когда я влетела в терминал. Буратину бросила в зоне высадки, где нельзя было стоять больше пятнадцати минут. Похоже, Кириллу тоже передалось это мое настроение: он мрачно смотрел на табло, сжимая в руке посадочные талоны. Увидел меня — и лицо засияло улыбкой. И поцелуй — совершенно сумасшедший. Пока Ксю не подергала за юбку. Я наклонилась, поцеловала и ее.

— Все бегите, пока не опоздали. Кирилл, сразу позвони.

— Елена, Елена, — крикнула Ксю уже на ходу. — А я вам напишу в Вайбер, можно? Фотки пришлю.

— Конечно. Папа даст номер.

Я помахала им и пошла к выходу, чувствуя себя выпотрошенной. Радость от того, что успела. И грусть, что так долго до следующей встречи. Мы с Тимом уезжали вечером в пятницу и возвращались через две недели и два дня — в воскресенье. Получалось всего восемнадцать дней — ужас!

Телефон впопыхах я оставила в машине, и он подмигнул мне красным глазом пропущенного вызова. Ирка! Отъехав от терминала, я встала в разрешенном месте и набрала ее номер.

— Мать, — она даже не поздоровалась, — слушай, я тебе пока ничего не скажу, но если не вернусь, считайте меня коммунистом.

— Чего? — обалдела я. — Откуда не вернешься? Что у тебя вообще творится?

— У меня творилась первая в жизни депра. Потому что жизнь подмигнула жопой. И вообще… А завтра я еду… хрен его знает, что это будет. Вроде как собеседование, но… Посмотрим. И не спрашивай ничего.

— Ну хорошо, — растерялась я. — Захочешь — расскажешь. Мы с Тимом послезавтра в Болгарию улетаем. Надеюсь, к нашему возвращению все уже устаканится. Если что — звони, пиши.

— Всенепременно, — пообещала Ирка. — Хорошего вам отдыха.