68

Кирилл

Конечно, мне хотелось, чтобы Лена приехала в аэропорт, тем более об этом просила Ксю, но вовсе не считал это таким необходимым. Мы ведь попрощались накануне. Я вообще не любил долгие проводы, которые, по правде, всем в тягость. Тот, кто уезжает, одной ногой уже в другом месте, и это всегда чувствуется. Разговор не клеится, и думаешь: ну скорей бы все закончилось, скорей бы объявили посадку.

Но когда Лена позвонила и сказала, что застряла в пробке, вдруг что-то изменилось. Почему-то стало очень важным, чтобы она обязательно успела. Увидеть ее — хотя бы на минуту, еще раз поцеловать на прощание. Нет, не потому что «а вдруг в последний раз». Летал я часто, аэрофобией не страдал, и хотя всегда реалистично допускал, что самолет может и не долететь, сейчас в этом было что-то совсем другое. Словно знак свыше: если успеет, все у нас будет хорошо. Глупо, конечно, страшно глупо, и все же я никак не мог отделаться от этой мысли.

— Папа, мы опоздаем, — ныла Ксю. — Уже сказали, что регистрация на наш рейс заканчивается. А нам еще всякий контроль проходить. Она же написала, что пробка. Наверно, не успеет.

— Сейчас, Ксюш. Еще пять минут подождем, — стиснув зубы, я переводил взгляд со входа на часы и обратно.

И тут она вошла — нет, влетела. Остановилась, растерянно оглядываясь, увидела нас.

Это была вспышка необыкновенно острого счастья, и ее не могло погасить даже то, что через несколько минут нам предстояло расстаться. На целых две с лишним недели — с ума сойти можно.

— Да, папочка, — ехидно протянула Ксю, когда мы уже шли на досмотр. — Тяжелый случай! Ты прямо как школьник.

Я молча покосился на нее, сражаясь с желанием высунуть язык. Ну да, как школьник же.

— А ты представляешь, что будет, если вы с Еленой поженитесь и я ее буду мамой называть? — хихикнула Ксю, когда мы взлетели. — И мама узнает? Да она же со злости лопнет!

— Точно лопнет, — согласился я. — Но тебе не обязательно. Елену мамой называть. Если не хочешь.

— Я подумаю, — Ксю сдвинула брови. — Надо, чтобы еще она была не против.

Лена-то против не будет, тут я не сомневался. А вот Тим…

— Кстати, Ксю… — я взял ее за руку. — А если Тимофей будет называть меня папой? Что ты скажешь?

Брови сдвинулись еще сильнее. Похоже, эта мысль ей в голову не приходила.

— Мне надо его увидеть сначала, — отрезала она и отвернулась к иллюминатору.

Мда… Понятно. Ну ладно, будем над этим работать.

— Пап, а ты знал, что Линдос основан в двенадцатом веке до нашей эры? — поинтересовалась с умным видом Ксю, отлипнув от телефона.

Мне было не до подобных тонкостей. Пятьдесят километров дороги от аэропорта до гостиницы оказались не самыми простыми. Давно уже стемнело, навигатор в машине отчаянно тупил, а телефон вышел на экономный режим, обещая вот-вот разрядиться.

Добрались мы уже почти ночью, благо ресепшен работал до одиннадцати. Даже вещи разбирать не стали, вытащили самое необходимое и легли спать — у Ксю глаза закрывались на ходу. Да и у меня тоже. Сообщение Лене писал уже вполглаза, а ответа не дождался — уснул.

Время здесь вело себя странно. Одновременно и неслось вскачь, и тянулось. С Ксю ленивый пляжный отдых был невозможен. Ей обязательно надо было чем-то заниматься, куда-то идти, видеть что-то новое. Если уж пляж — то точно не сидеть на подстилке, а перепробовать все доступные по возрасту развлечения. Я представлял, как скучно ей на море с Лидой, которая может целый день проторчать в шезлонге под зонтиком, попивая коктейли.

В Греции я до этого ни разу не был, хотя давно собирался. Тут уж мы с Ксю соревновались, кто кого сильнее удивит. Я пересказывал ей греческие мифы, которые помнил с детства, а она — все, что удавалось выкопать из интернета. Благодаря взятой в аренду машине мы не были привязаны к транспорту и могли объехать весь остров.

Ближайший к нам Линдос оказался небольшим провинциальным городком, чтобы обойти который хватило бы часа. Мы поднялись на акрополь, и Ксю тут же начала страдать: на обратном пути у нас была слишком короткая пересадка в Афинах, чтобы успеть посмотреть «настоящий». Зато Родос — главный город острова — ее просто очаровал. Улицу Рыцарей и улицу Сократа, Дворец Великих Магистров, Археологический музей, Аквариум — обошли все. Побывали в археологическом районе на горе Монте-Смит и в Долине бабочек. Ксю снимала на телефон каждый закоулок, тут же отправляя фотографии своим подружками и Елене. О чем они с ней переписывались, мне, разумеется, не докладывалось, а сам я не спрашивал. Прайвеси — что поделаешь.

Гостиница наша оказалась хороша всем — кроме одного. Ее буквально оккупировали одинокие соотечественницы, которым мы с Ксю были весьма интересны. Разумеется, в первую очередь я, но наличие ребенка нисколько не останавливало. Особенно учитывая отсутствие кольца на пальце. Причем подкатиться пытались как раз через нее. В ресторане, у бассейна, на пляже. Малолетняя интриганка охотно вступала в разговор, морочила теткам головы, а потом с милой улыбкой сообщала, что да, она здесь с папой, а мама осталась дома с братиком. После чего те скисали и отползали на исходные.

— Голуба, ты хоть пальцы под попой скрещивай, когда врешь, — попросил я после очередного сеанса. — Мы с Еленой еще не женаты. Сглазишь.

— Вот уж не думала, папочка, что ты такой сувенирный! — Ксю вскинула брови под пиратскую бандану: шляпы и панамы на ее гриве не держались.

— Какой?! — расхохотался я. — Может, суеверный?

— Ну… может, — если она и смутилась, то лишь самую капельку. — Вот и я думала: причем здесь сувениры? Это же магниты на холодильник.

Магнитов мы, кстати, накупили целый пакет, самых разных. Это была еще одна Ксюхина страсть. У нее все шло по такой схеме: или с фанатизмом, или никак. Холодильник на кухне был залеплен ими сверху донизу, и Анна ворчала, что скоро придется покупать еще один. Не для продуктов, а для магнитиков.

Это был бы замечательный отдых, если б я не скучал так сильно по Лене. Постоянно, днем и ночью. Когда видел что-то интересное или красивое, жалел, что этого не видит она. Представлял, понравилось бы ей или нет. Покупал ей подарки — полезные и бесполезные, вкусные, забавные. По ночам было хуже всего. Да и днем… Когда вокруг столько красивых, но абсолютно ненужных полуобнаженных женщин, еще больше думаешь о своей.

Мы переписывались в Вайбере, обменивались фотографиями, но где-то на четвертый день после того, как они с Тимом приехали в Болгарию, я почувствовал: что-то не так.

Это было совершенно необъяснимое ощущение, поскольку в ее сообщениях не нашлось бы ничего, что могло обеспокоить. Такие же, как и до этого. То нежные, то неприличные, то самые обыкновенные: были там-то, делали то-то. И все равно я не сомневался: что-то она недоговаривает.

«Солнце, ничего не случилось? Все в порядке?» — написал я ей вечером.

«Все нормально», — и три ржущих до слез смайлика.

Многовато. И одного хватило бы. Не такого бурно веселящегося.

На следующий день я не выдержал и позвонил.

— Да что ты выдумываешь, Кирилл, все хорошо, — голос звучал слишком уж беззаботно. Но с нервной ноткой, которую не удалось задавить. — Идем вот с пляжа обедать. От Тима тебе привет. И Ксюшке передавай.

Ничего не хорошо. Как будто солнце за тучу зашло. Вот и думай теперь, в чем дело.