Эпилог

Полтора года спустя

Елена

— Слушай, Лель, — Ирка внимательно разглядывала красную Наташкину мордаху. — Ей бы бороду, был бы вылитый Ковалев. Твоего вообще ноль. Может, твой ребенок не от тебя? Ты бы это, задала ему прямой вопрос. А то мало ли…

— Ладно-ладно, — проворчала я. — Своего роди сначала. Посмотрим, на кого похож будет.

Ирка задумчиво погладила небольшой еще живот.

— Не похож, а похожа. Это девочка Ирочка.

Как «пожилую первородящую» ее отправили на двенадцатой неделе делать хорионбиопсию, чтобы исключить хромосомные отклонения.

«Продырявили пузо вот такенной иглой! — рассказывала она. — Взяли кусочек плаценты».

Отклонений не нашли, а в качестве бонуса определили пол.

— Фантазия на грани фантастики! Будете Ирина Ивановна и Ирина Петровна, чтобы различать. Дарьялову одной Ирки мало?

— Больше Ирок, хороших и разных! Дарьялов счастлив до неба. Он всегда дочку хотел, а бывшая мадама была заточена исключительно под пацанов. Вот и получит ляльку на старости лет. У него уже двое внуков, будет тетя младше племянничков.

— Дарьялов был бы еще счастливее, если б ты не упиралась, как коза, а согласилась расписаться, — не удержалась я. Эта тема стояла уже почти год без малейшего продвижения.

— Ни за что! — насупилась Ирка. — Я там уже дважды была. Хватит.

— Ну и дура.

— Ну и ладно. Когда тебя завтра выписывают, утром?

— Обещают, — я пожала плечами. — Если все нормально будет.

— Короче, мы к вам после выходных подскочим, а то завтра у вас там дурдом образуется конкретный. Все, давай.

Она поцеловала меня и пошла к двери. А я покормила Наташку и устроилась спать. Палата была одноместная, поэтому спала я все свободное от кормлений и процедур время. Про запас. И с дрожью вспоминала шестиместную с тараканами в Снегиревке, где рожала Тима.

После исторического явления Паши-папаши и не менее эпохальной драки Тима и Ксю с братьями Шариковыми дела наши не просто сдвинулись с мертвой точки, а понеслись галопом. Сначала мы съездили зашить дыру в боку кота, получившего имя Матроскин, сокращенно — Мася. Кстати, от этого мерзкого имени первое время у меня дергался глаз, но потом привыкла.

До шашлыков дело тогда так и не дошло — на обратном пути купили пиццу и роллов. Дети возились с котом и его свежекупленным приданым. Вся вражда была мгновенно забыта, они тут же договорились, что, пока не переедем, будем приезжать в гости, а Ксю будет писать Тиму в Вайбер и присылать фотографии Матроскина.

Кирилл тем временем позвонил Олегу и изложил вводные. Тот ответил, что, если б я оставила в свидетельстве о рождении прочерк, проблемы не было бы вообще. Быстренько расписались бы, и Кирилл усыновил бы Тима как своего собственного ребенка. А там уж Паша мог бы хоть до луны прыгать со своими тестами. А раз он указан в свидетельстве, даже с моих слов, придется попотеть. Но чем быстрее мы поженимся, тем лучше.

Кирилл признался, что об усыновлении не задумывался, но раз так — даже хорошо. Главное, чтобы Тим не возражал. И Ксю.

Дети, насильно оторванные от кота, видимо, были готовы согласиться на что угодно, лишь бы мы от них отстали. Пожениться побыстрее? Усыновить Тима? Согласны. Можно идти?

В понедельник мы с Кириллом поехали в районный загс и подали заявление.

«Сколько будет стоить, чтобы побыстрее?» — в лоб спросил он заведующую.

Налички не хватило, переводом она не согласилась, поэтому пришлось съездить к ближайшему банкомату. Уже через неделю мы стали мужем и женой. А еще через день мы с Тимом переехали в Озерки.

Свадьба получилась сравнительно скромная. Приехали родители Кирилла, плюс мама, Ирка с Дарьяловым, который подогнал нам в качестве подарка арендный лимузин, и еще десятка два человек. Ну и дети, разумеется. Немного обалдевшие от таких резких перемен, но довольные. Свадебное путешествие отложили до осенних каникул. Мы с Кириллом в Грецию, на Санторини, дети с бабушками на Кипр. Немного побаивались, как выйдет, но обошлось. У нас, само собой, так прекрасно, как только может быть, дети окончательно подружились, бабушки — нет, но мы особо и не рассчитывали. Главное — чтобы не дрались при редких встречах.

Ну а дальше пошли будни. Судебные дрязги отожрали у нас много нервов и денег, но в итоге все обернулось в нашу пользу. Паша через суд затребовал экспертизу, тест ДНК, разумеется, подтвердил, что он Тимкин отец, и это, как предупреждал Олег, сильно усложнило процесс усыновления Кириллом. Мои пять свидетелей — мама, Ирка и еще три приятельницы, — утверждавшие, будто Паша знал о том, что я беременна, суд не слишком убедили. И тут на помощь пришла очередная волшебная случайность. Видимо, мироздание решило, что мы уже исчерпали лимит неприятностей и имеем право на хорошее.

Обычно люди удаляют из своего почтового ящика спам и опорожняют корзину. Но мало кто вспоминает о папке «Отправленные». А на сервере ничего не исчезает. В том числе и мое письмо Паше. Какая он поганая свинья, раз так подло слился, узнав о моей беременности. Написано было в минуту отчаяния, и я потом жалела. Но кто мог подумать, что это сыграет важную роль в судебном спектакле?

И как я только о нем вспомнила? Письмо нашлось, по запросу суда администрация сервера подтвердила, что девять с лишним лет назад оно было доставлено и открыто адресатом. То есть все Пашины бредни о том, что он не подозревал о наличии ребенка, оказались наглым враньем. В результате суд отказал ему в официальном подтверждении отцовства и разрешил Кириллу усыновить Тима. И стал Тимофей Павлович Валевский Тимофеем Кирилловичем Ковалевым.

Сказать, что все у нас шло гладко, — сильно соврать. Первые полгода — это был кошмар. Мы с Кириллом ссорились и укладывались спать в разных комнатах. Дети ругались и даже дрались. Работать я меньше не стала, и со временем выходила полная катастрофа. Анна чуть было не уволилась со скандалом. Зухра исчезла, прихватив кое-что из моих украшений. Мама в пух и прах погрызлась с Кириллом и заявила, что ноги ее в нашем доме не будет, но потом передумала. Пару раз мне показалось, что я действительно сделала огромную глупость, выйдя за него замуж.

А потом вдруг все улеглось. Процесс грубой подгонки закончился, и начался тонкий тюнинг — который, видимо, будет продолжаться всю оставшуюся жизнь.

На весенних каникулах мы поехали вчетвером в Данию, где жил один из сыновей Дарьялова, нашедший нам приличные апартаменты. В первую же ночь, когда дети, убегавшись по Копенгагену, дрыхли без задних ног, Кирилл спросил: «А как насчет еще одного?»

«Ну… если только одного», — подумав, согласилась я. Правда, думала лишь для вида, а на самом деле давно уже хотела, чтобы у нас родился общий ребенок.

Впрочем, сразу все равно не вышло — надо было допить таблетки и подождать, пока организм придет в норму. И вот пожалуйста — Наташка.

Беременность оказалась на удивление легкой — видимо, весь ужас вылился на долю Тима. Страшнее всего было поставить в известность детей: мы не представляли, как они это воспримут.

«Лена, а ты не слишком старая? — озабоченно нахмурила лоб Ксю. — Я волнуюсь».

«Дура! — рявкнул Тим. — Никакая мама не старая. Сейчас совсем старые рожают, и ничего. Пусть только мальчика рожает. Я его плавать научу. А ты так и не умеешь».

У них началась очередная свара, а мы под шумок улизнули гулять вокруг озера.

«Будешь смеяться, Лен, — сказал Кирилл, когда мы кормили уток. — Я иногда ночью просыпаюсь в холодном поту и думаю: а ведь мог послать Вадима ко всем хренам с его свиданием вслепую. И мы бы с тобой никогда не встретились».

«Помнишь, что ты мне сказал тогда в «Абрикосове»? Про ту Елену? Я спросила: а вдруг ты промухал счастье всей своей жизни. А ты ответил: все равно никогда об этом не узнаю, так что без разницы».

«Нет, солнце, — он обнял меня. — Я ничего не промухал. Наоборот нашел. Счастье всей моей жизни…»

Кирилл

Наконец-то мы с детьми собрались ехать в роддом за Леной и Наташей. Премудрая теща София Николаевна в машину не помещалась, чему я был, признаюсь, рад. Уж слишком сильно ей хотелось рулить нашей семьей. Мы с Леной, конечно, ей не позволяли, и отсюда периодически вытекали конфликты. Не хватало только ее советов в такой момент.

В итоге теща осталась ждать дома с моими родителями, приехавшими на недельку. А еще с Анной и с Матроскиным, который вышел проводить нас на крыльцо.

Эта наглая скотина уверенно прибрала к лапам весь дом. Он прекрасно умел делать глазки, как кот из «Шрэка», считая при этом всех нас своими рабами. Если кого и боялся, так это Анну, которая умела поставить его на место. Если честно, иногда мне хотелось взять Масечку за химо, унести подальше за ворота и сказать всем, что сам сбежал. Но прекрасно понимал, что никогда этого не сделаю. И что обязан этому паразиту по гроб жизни.

Дети ожидаемо сцепились за переднее сиденье и так же ожидаемо отправились со своими сидушками оба назад. Кто поедет спереди на обратном пути, я пообещал решить с помощью камня-ножниц-бумаги.

— Вот, будет у нас теперь бабское царство, — пробурчал Тим, когда мы отъехали от дома.

— Наташа не баба! — разозлилась Ксю и треснула его в бок. — Она наша сестра! И Лена не баба. И я тоже. Это ты баба, раз такие глупости говоришь.

— А ремня обоим по заднице? — спросил я, глядя в салонное зеркало.

— А позвонить в ювенальную юстицию? — показала язык Ксю.

— А в детдом всей сопливой командой? И кота заберёте. Нашли кого пугать.

Сзади утихло.

Такие вот перепалки у нас были обычным делом. Со стороны послушать — прийти в ужас. А на самом деле Ксю с Тимом довольно быстро стали не разлей вода. До конца третьего класса Лена по утрам завозила его в школу, а в четвертый он пошел уже в Ксюхину. И то ли влияние Ксю сказалось, то ли что, но там у него с общением никаких проблем не возникло. Ботаником-занудой он быть, конечно, не перестал, но это нисколько не мешало. И Ксю обидеть никому в голову не приходило, все знали, что будут иметь дело с ее братом. Благодаря плаванию он был парнем крепким и навалять мог даже тем, кто постарше.

«Слушай, — беспокоилась Лена, — а если они вдруг вырастут и надумают пожениться, у них проблем не будет? Ты ведь Тима усыновил».

«Не волнуйся, — успокаивал я. — Сложности будут, да, но решаемые. И потом, может, еще и не надумают. Хотя я возражать не стану».

— Пап, — Ксю потрогала меня за плечо. — Мы тут с Тимом подумали и знаешь, что решили?

— Пожениться?

— Ну, пап, мы серьезно, а ты глупости, — обиделась она.

— Излагайте.

— Вот Наташа подрастет и будет удивляться, что вы с Леной для нее папа и мама, а для нас…

Ксю действительно обращалась к Лене по имени и на ты, а Тим точно так же ко мне. Мы не форсировали — как хотят, пусть так и называют. И вот, видимо, созрело.

— И?.. — подтолкнул я.

— И мы решили, что будем вас звать мамой и папой. Хорошо?

— Договорились, — я с трудом проглотил комок. Что хорошо — так это то, что они не видели моего лица.

Сначала я хотел оставить их в машине. Ну да, как же! В итоге пошли в роддом всей гоп-компанией. Вещи для выписки я привез накануне, но ждать все равно пришлось долго. Наконец медсестра вынесла Наташу в конверте, за ней шла Лена — бледная, измученная. Самая красивая, самая лучшая!

Дети заскакали вокруг нее, как соскучившиеся щенята: сам я приходил навестить ее каждый день, но их с собой не брал. Ксю покосилась на меня и вдохнула побольше воздуха.

— Мам, я с тобой сзади сяду, ладно?

— Конечно, — Лена наклонилась и поцеловала ее. И посмотрела при этом на меня, удивленно приподняв брови.

Я пожал плечами: а что такого? Все нормально.

Потом, дома, когда Наташа уже спала в своей кроватке, мы сели за стол, все вместе. Я налил вина себе, родителям и теще, компота Лене и детям.

— Знаете, я не любитель говорить тосты, но все-таки хочу выпить за… ошибки. Два года назад мы с Ксю были вдвоем. Я думал, что так будет всегда. То есть до того времени, когда она вырастет и уйдет строить свою жизнь. Ну что ж, думал, значит, буду один. И ошибся. Вообще-то я много в жизни сделал ошибок, и очень серьезных. Но каждая из них что-то мне дала. Кроме горького опыта. Ошибся в женщине, но у меня появилась прекрасная дочь. Ошибся в друге — и стал владельцем крепко стоящей на ногах компании. А потом произошла ошибка, которая не зависела ни от меня, ни от Лены. Случайность, совпадение. Но эта ошибка круто изменила мою жизнь. И вот теперь нас пятеро, и я счастлив. Давайте выпьем за то, чтобы наши ошибки не только учили нас, иногда очень болезненно, но и приводили в итоге к чему-то хорошему.

— Ты моя самая-самая лучшая ошибка в жизни, — шепнула Лена мне на ухо. — Ну, не считая Тима. И я тебя очень люблю, Кирилл…

Конец