23

Господи, кто бы знал, как я боялась этого слова - «люблю»!

Что принесла мне моя прошлая любовь? Я ведь могла сколько угодно изображать вперед всеми, даже перед Полин, что все давным давно забылось и быльём поросло, но ведь помнила же. До мельчайших деталей. И любовную лихорадку, охватывающую меня при мысли о нем, и выворачивающую меня наизнанку боль от его предательства.

Мои чувства к Марку были и похожи и одновременно непохожи на то, что я испытывала пять лет назад.

Но если с Романом я постоянно ощущала себя, как на пороховой бочке - того и гляди, рванет, то с Марком я чувствовала себя, как под абсолютной защитой. И где-то, глубоко внутри, мне было уже наплевать, чей он родственник. И я давно уже не девочка, сорок лет бабе, врать самой себе глупо и недальновидно. Люблю. Но сказать об этом вслух? Робела. Боялась сглазить, вспугнуть то хрупкое, но такое важное, что уже родилось между мной и Марком.

- У вас что, совсем совести нет?

Я мотнула головой, выныривая из раздумий, и заметила Полин, стоящую рядом.

- Мы уже идем, - сказала, бросив чуть виноватый взгляд на Марка.

- Я помешала выяснению отношений, - ничуть не смутившись, заявила тетя. - Понимаю и прошу прощения. Но сегодня у Бориса юбилей. Надеюсь, вы об этом еще не забыли?

Я уставилась на нее во все глаза. Это что сейчас такое было? Сама же говорила, что мне нужно определиться, а теперь?

- Всему свое время, - ответила Полин на мой молчаливый вопрос и обратилась к Марку: - Взываю к вашей совести. Сначала юбиляр, а отношения будете выяснять завтра.

- Прошу меня простить, - Марк изящно склонился перед Полин. - Мы немного увлеклись.

- Я так и подумала.

Тетушка подхватила меня под локоть и повела в зал.

- Что бы это значило? - спросила я у нее тихонечко.

- Родственная помощь, племяшка, - хмыкнула тетя. - Мне отчего-то кажется, что ты абсолютно не готова выяснять отношения. Или я ошиблась?

- Я, кажется, его люблю, - выдала я вместо ответа.

- Это хорошо или плохо?

- Если бы я знала.

Тетя бросила на меня еще один пристальный взгляд и сказала, словно размышляя вслух:

- Я всегда считала, что Мари нужен братик.

- Что?

- Или сестричка. Да и отец бы ей не помешал.

- Ты думаешь, что Марк….?

- Будет прекрасным отцом, - продолжила за меня Полин.

- Но Роман…

- Возможно, неплохой отец, - кивнула тетя, - только оно тебе надо? Предавший однажды, придаст и в другой раз.

- Бывают исключения.

- Да? И где же они, эти исключения? - поинтересовалась Полин, демонстративно оглядываясь по сторонам. - Покажи мне, пожалуйста. Что-то я их не вижу.

- Наверное, ты права. Пойдем к гостям, неудобно перед Бо.

Мы вошли в зал, и тут же меня перехватил Виктор, а Полин пошла к Борису, исполнять обязанности хозяйки праздника.

Остаток вечера я провела, не отходя от своего редактора. Не хотелось его обижать, все-таки ничего плохого он мне не сделал. Марк прожигал меня насквозь испепеляющими взглядами, а спустя часа полтора сделал знак, что уходит. На мой безмолвный вопрос: почему, провел ребром ладони по горлу и закатил глаза, демонстрируя, что больше здесь оставаться не может. Я вспомнила слухи о том, что он нелюдим, и согласно кивнула.

Марк, попрощавшись с Бо, ушел, а через минуту на мой телефон пришло сообщение: «Сил нет смотреть, как возле тебя отираются левые мужики. Давай встретимся завтра?»

Я представила себе, сколько сил стоило Марку сдержаться и не устроить разборки, улыбнулась и  ответила: «Давай».

Уже поздно ночью, когда все закончилось, Виктор отвез меня домой. Мы избегали разговоров. Мне было неловко перед ним. Когда такси притормозило у моего дома, Виктор спросил:

- Твое решение окончательное?

- Окончательное и бесповоротное, - ответила честно. - Прости.

- Зря отказываешься, - хмыкнул Виктор и враз стал похожим на самого себя: насмешливого и въедливого успешного издателя. - Мы бы с тобой всех порвали.

- Да мы и там порвем.

- Тоже верно, - легко согласился Виктор.

- Я пойду. Спасибо тебе за вечер.

Виктор вышел из машины и помог выйти мне.

- Кстати, долго мне еще ждать следующий текст? - спросил, держа меня за руку.

Я уставилась на него во все глаза.

- По графику.

- Нет, надо раньше, - не согласился Виктор.

- Как это?

- А ты что думала? Это у моей невесты были преимущества, а у моего автора - извини, нет.

- Ну ты и….!

- На том и стоим, - он улыбнулся и поцеловал мне руку.

Совершенно не могла на него злится, знала же, что Виктор никогда своего не упустит.

Виктор уехал, а я поднялась по ступеням и стала искать ключи.

- Аня, - раздалось над ухом.

Я резко выпрямилась. Роман стоял практически вплотную ко мне. И как только смог так незаметно подкрасться? Вот только разборок с ним мне сегодня не хватало!

- А тебе что надо?

- Ань, я много думал.

- И?

- Я хочу быть с тобой.

Снова - здорово!

Я устало прислонилась к перилам и зачем-то спросила:

- И как ты себе это представляешь?

Роман стянул с плеч пиджак, бросил его прямо дна ступеньки и устроился на нем. Молча достал сигареты, прикурил одну.

- Я хочу развестись, - ответил наконец.

- Даже так?

- Да.

Кажется, все серьезнее, чем я себе представляла. Нет, с одной стороны, конечно, такое рвение любой женщине будет приятно, а с другой - у него действительно семья: жена, ребенок. И разбивать эту семью я не хочу. А с третьей стороны, если он серьезно решил развестись, то я вряд ли смогу этому помешать. Да и какое мне дело до их семьи?

Но чувство вины продолжало давить, поэтому я оттолкнулась от перил и устроилась рядом с Романом, плечом к плечу на его пиджаке.

- Ром, может, не стоит рубить с плеча?

- Да какое там с плеча! Ты считаешь, я раньше об этом не думал? Думал. И тебя вспоминал, ругал себя, козла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я все равно не буду с тобой.

- Дело ведь не только в тебе. Понимаешь, мы ведь с Соней дружили, нормально все было. Но, оказывается, дружить это одно, а быть семьей - совершенно другое. Я не люблю ее, она не любит меня. Это не жизнь, существование какое-то получается.

- У вас же ребенок, - напомнила ему.

- Думаешь, ему лучше жить в семье, где папа и мама  чужие друг другу? Я ведь не от сына хочу уйти, от жены. И сделаю все, чтобы наш развод не отразился на Майки.

И столько любви прозвучало в его голосе, когда он назвал сына по имени, что я поинтересовалась:

- Сколько ему?

- Четыре, скоро будет пять.

«Как и Машке», - подумала я, и стало горько. Вот он сейчас о любви мне поет, а сам ребенка заделал подружке, когда мы с ним еще встречались. Это прям самое настоящее проявление того неземного чувства, о котором Роман тут распинался.

Наверное мои мысли были написаны у меня на лице, потому что Роман сжал губы и покачал головой. Потом воздохнул глубоко, как перед прыжком в воду и сказал, не спуская с меня глаз:

- Майкл не мой сын.

- Как это? - усмехнулась я.

- Я не его биологический отец.

Тут уже мне стало не до усмешек. Я потянулась, отобрала у Романа сигарету и глубоко затянулась, пытаясь вернуть мозги на место.

- У Сони был роман, не знаю с кем. Она не говорила, я не спрашивал. Они расстались, а потом она узнала, что ждет ребенка. Понимаешь, ей нельзя было делать аборт. У нее вообще проблемы по гинекологии, врач сказал, что если избавится от ребенка, другого может не быть. Она не знала, что делать. Родители ее бы убили, если бы узнали. А дозвониться до отца ребенка не получилось. Там какая-то мутная история, он вроде уехал из страны.

- И она попросила тебя жениться на ней? - встряла я.

- Нет, не просила. Рассказала. И я не мог ей не помочь. Анька, я очень плохо поступил с тобой. Мне надо было тебе все объяснить, но я побоялся.

- Чего? Я бы все равно не смогла тебе запретить жениться на другой, - сказала  тихо. - Ты уже достаточно большой мальчик, чтобы принимать самостоятельные решения.

- Если бы я увидел тебя тогда, передумал бы. А ведь пообещал, и Соня на меня рассчитывала. Я должен был предать или подругу, попавшую в беду, или любимую женщину.

- И ты выбрал меня, - сказала, ощутив, как стукнуло сердце, услышав слова «любимая женщина».

Что же я за тряпка-то такая?

- Чтобы предать.

- Да, - он кивнул и опустил наконец-то взгляд. - Ты сильная, ты справилась. А Сонька … Понимаешь, у нее такие своеобразные родители, они бы не приняли ребенка вне брака. Боюсь, что мой разлюбезный тесть просто отволок бы дочку к врачу.

- Так не бывает, мы не в каменном веке живем.

- У них бывает, поверь. Она слабая. И она очень боялась. Я должен был ей помочь.

Мне нечего было ему сказать. Нет, как ни странно, я его прекрасно понимала. Он поступил благородно, спас подружку. Только вот при чем тут я? Почему ее надо было спасать за мой счет? И за счет моей дочери? Теперь у мальчика Майкла есть папа, а у девочки Мари его нет. Это, по-вашему, справедливо?!

- Кто знает о том, что Майкл тебе не сын?

- Соня и я. Теперь еще и ты.

- Я никому об этом не скажу.

- Знаю, Аня.

- Но ты не можешь теперь отказаться от мальчика.

- Я не отказываюсь от своего сына! Я даже хочу договориться с Соней, чтобы Майки жил со мной. У нее проблемы со здоровьем, и так будет для всех лучше. Анька, ты только не отталкивай меня сразу. Присмотрись, подумай. Вдруг еще можно что-то исправить?

- Рома, пожалуйста, не трави мне душу, - взмолилась я.

Роман взял мою руку и поцеловал.

- Да ты совсем ледяная. Я тебе заморозил. Беги домой.

Мы поднялись. Роман отряхнул пиджак и попытался накинуть его мне на плечи. Я выставила вперед руку и отрицательно помотала головой.

- Не надо.

- Хорошо.

- Пойду, - сказала ему. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - ответил Роман и вдруг задал неожиданный вопрос: - Мари ведь моя дочь?

Меня хватило только на короткое и очень резкое:

- Нет.

- Я подсчитал! - упрямо заявил Роман.

Нет, вы это видели? Подсчитал он? Тоже мне, великий математик и гинеколог в одном флаконе, блин.

- Нет!

И ушла. Я не буду больше ни о чем с ним говорить, потому что в волнении могу сказать что-то не то, что даст Роману окончательно убедиться в правоте своей пока что догадки. Нет, нет и нет.

Мари спала в своей комнате. Они с няней уехали намного раньше меня, все же мероприятие не было рассчитано на четырехлетнего ребенка. Мари устала и готова была уснуть прямо на руках у очередного клоуна - аниматора. Я распорядилась, чтобы ее с няней отвезли домой, дождалась звонка от няни и продолжила исполнять обязанности если не хозяйки - тут хозяйкой была Полин, то члена семьи юбиляра.

Я проверила - дочь и няня безмятежно спали. Машка в своей кровати, няня на специально приобретенном для таких случаев надувном матрасе. Вот и славно, можно смело идти в душ.

Рассказ Романа выбил меня из колеи. Я понимала, что уже ничего не изменишь, но все равно не могла не думать: что было бы, если бы он тогда пришел ко мне. Рассказал правду, спросил, как ни глупо это звучит, разрешения. Я бы поняла его? Смогла бы безропотно отойти в сторону? Дать любимому мужчине жениться на другой? Особенно в свете того, что узнала о своей беременности.

На миг позволила себе представить, что тогда ничего такого не случилось. Мне никто не звонил, София не оказалась беременной неизвестно от кого. Мы бы были вместе? Не знаю, но отчего-то не сомневалась, что у Машки был бы отец.

Все мои размышления сводились только для одному: что мне теперь делать? Сознаться в том, что Машка его дочь или стоять на смерть, все отрицая? Он ведь хороший отец, я видела. И о своем сыне Роман говорил с такой нежностью и любовью, что я даже стала ревновать немного.

А потом запоздалая мысль: вдруг врет?

Мне нужен был чей-то совет. Вот не знаю зачем, ничего же уже не изменить, но все равно - нужен.

Утром, проводив Машку с няней на занятия, я ходила по квартире, думала, прикидывала, взвешивала. И, наконец, решилась.

- Марк, - сказала в трубку, - мне нужно знать правду.

- Все, о чем спросишь, - ответил он спокойно, тоже забыв поздороваться.

- Но я хочу, чтобы ты дал слово: то, о чем я скажу сейчас, останется между нами.

- Конечно.

Он ответил уверенно, ни секунды не колеблясь. И я рассказала Марку о том, что узнала от Романа, опустив только то, что Майки не его родной сын. Просто сказала, что Софии нужна была помощь. Глупо, конечно, но я должна была услышать мнение человека, который знал Валишевского, возможно даже лучше меня. Нет, конечно, лучше.

Марк дал мне высказаться.

- Что ты хочешь услышать от меня?

- Он сказал правду? - задала я главный для себя вопрос.

- Да, - ответил Марк, ни секунды не раздумывая.

- Он не мог мне соврать?

- Знаешь, - неожиданно он сменил тему, - я ведь не узнал тебя.

- Когда? - не поняла я.

- На презентации твоего романа.

- Мы виделись раньше?

- Я видел тебя раньше, - ответил Марк, подчеркнув местоимение «я».

- Значит, я тебя не видела?

- Скорее всего, просто не обратила на меня внимания.

- В Москве?

- Да. Я привез Сергея на встречу с тобой, в парк у твоего дома.

Я попыталась вспомнить все обстоятельства той встречи. Да, за рулем ведь кто-то сидел. И еще голос. Тот человек что-то крикнул тогда. Позвал Валишевского? Нет, сейчас уже не вспомню.

- Ты знал, зачем он приехал?

- Я знал, что Роман увлекся не совсем подходящей ему женщиной, - ответил Марк. - Сергей хотел поговорить с тобой, я был против. Не стоит вмешиваться в чужие любовные дела, даже если это дела твоего сына. Но кто бы меня спрашивал? Он попросил меня помочь, отвезти его на встречу. Сергей отвратительно водит машину, а брать водителя он не хотел.

- И ты отвез.

- Да, отвез. Знаешь, после вашей встречи, он изменил свое мнение.

- Я перестала быть неподходящей?

- Он решил не вмешиваться.

- Тебя не было тогда на приеме, - припомнила я.

- Я не хожу на такие мероприятия.

- Совсем?

- Крайне редко. Тем более, что мне не понравилась его идея - столкнуть тебя, Ромку и Софию. Но после приема, он сказал, что его сын идиот. Я, когда узнал о решении Романа, был крайне удивлен.

- Они бы приняли меня?

- Да. Может без восторга, но приняли, - ответил Марк. - Кто же знал, что племянничек решил поиграть в благородство, да еще и таким дурным способом. Понимаешь, он никогда не был подлым. Легкомысленным, да. Порывистым, тоже да. Где-то безответственным. Но подлым - никогда. И если он говорит, что испугался, значит и вправду испугался. Спрятал голову в песок, понадеялся на что-то. И вот результат.

- Ты его оправдываешь? - возмутилась я.

- Нет, не оправдываю. Просто пытаюсь тебе объяснить, какой Роман на самом деле.

- Он хочет развестись!

- Тебе есть до этого дело?

- Из-за меня.

- Не уверен. Скоре, встреча с тобой послужила катализатором. Они неплохая пара. Дружная. Но, мне думается, что одной дружбы не достаточно, чтобы брак был счастливым, - сказал Марк.

- Он любит сына?

- Конечно, это же его сын. Как можно не любить собственного ребенка?

Я молчала. Марку я верила. А это значит, что Роман сказал правду.

- Что будешь делать? - спросил Марк. - Скажешь ему о дочке?

- Не знаю. Я очень боюсь ошибиться, понимаешь?

- Понимаю, - согласился Марк и замолчал.

- Анна, - позвал после небольшой паузы, - ты так и не ответила мне.

- Тебе?

- Ты…. Я сказал тогда, на приеме у Бориса…

Сказал? Но что? И вдруг, как озарение: «я тебя люблю». Я ведь не ответила ему тогда, растерялась. А потом пришла тетя и увела меня. Но сейчас нужно что-то ответить. Сказать, что люблю?

Те чувства, что я испытывала к Марку, наверное, больше всего и походили на любовь. Но после признания Романа, что-то во мне всколыхнулось. Что-то такое, что не давало ответить на чувства Марка.

У нас с Валишевским общая дочь. Какая женщина на моем бы месте не мечтала о том, что однажды мужчина придет, скажет, что был неправ, будет просить прощения? Какая женщина не попыталась бы представить, что смогла бы простить? Роман… я ведь любила его. Возможно, впервые в своей жизни. Он был таким…. Таким…. В отчаянии подобрать эпитет, я просто махнула рукой.

Марк другой. Да, не такой безбашенный, но ведь мне и не нужен сейчас безбашенный мужчина. Я давно выросла и стала ценить другие качества. Спасибо Валишевскому, научил. Показал на деле, так сказать.

Марк никогда бы не поступил так со своей любовью, даже если бы проблемы были у десятка его подруг. И это для меня тоже было важным. А еще то, что я чувствую в его присутствии. Словно бы вокруг меня вырастает такая невидимая стена, отгораживающая от всего мира. Он никогда не даст меня в обиду. Ни меня, ни моего ребенка. Это называется забота и внимание. Такие необходимые мне и Машке.

Роман мое прошлое. И Машкин отец. Но предавший однажды, предаст вновь.

- Марк…, - я опять замялась.

И он расценил это по-своему.

- Не надо. Я понял.

- Марк!

Ведь я хотела объяснить, что чувствую к нему!

- Анна, я не дурак. Понимаю с первого раза. И если я ответил на твои вопросы, то прости - меня ждут дела.

И голос совершенно другой. Спокойный и отстраненный. Холодный даже. Чужой.

Я очень хотела топнуть ногой и накричать на него. Пусть не смеет решать за меня. Да, я спросила его о Романе, но ведь это ничего не значит. Или для него значит? Я просто не хочу считать подлым лжецом отца моей дочери.

- Хорошего дня, - ворвался в мои мысли Марк.

И прежде, чем я успела хоть что-то ответить, положил трубку. Я попробовала перезвонить. Напрасно, его телефон не отвечал.

А на следующий день я словно попала в прошлое. Все началось с телефонного звонка.

- Анна, я хочу встретиться с вами.