24

А ведь  это уже было со мной однажды, пять лет назад. И звонок, и это серьезное, строгое даже «я хочу встретиться с вами». Кажется, что в прошлый раз он представился? А сейчас что? Уверен, что я не забыла? Да у меня целая жизнь прошла за эти годы, я сто раз могла выкинуть его из головы, но все-таки, по какому-то закону особенной подлости, помнила.

- Зачем? - спросила, потому что глупо прикидываться, что я его не узнала.

- Надо поговорить.

- Мне не надо, - я выделила голосом первое слово.

Да, мне это точно не надо. Да и не хочется. И даже не интересно.

- Хорошо, - сказал он тем самым тоном, которым говорят с маленькими детьми, пытаясь заставить тех выпить особо горькое лекарство. - Это надо мне. Надеюсь, вы мне не откажете?

Хотелось смело заявить: зря надеетесь, но что-то удержало. Может быть - воспитание, все же меня с детства учили, что старших надо уважать, может быть - любопытство. Хотя нет, не было такого. Скорее, опасение, что, если не соглашусь по-хорошему, по-плохому будет хуже.

Меня хватило только на одно слово.

- Где?

- А где вам удобно? - вежливо поинтересовался Валишевский.

Тот, который Сергей Карлович.

- Где-нибудь в людном месте, - тут же ответила я.

Он хмыкнул и предложил:

- На мосту Александра Третьего вас устроит?

- Да.

- Завтра в два?

- В час, - внесла я встречное предложение.

Хотелось встретиться прямо сегодня, ждать не было сил, но я решила, что должна подготовиться.

- Я пришлю за вами машину, - одарил он меня с барского плеча.

- Спасибо, не стоит.

- Вы уверены?

- Абсолютно.

- Хорошо, - покладисто согласился Валишевский - старший. - Завтра в час на мосту Александра Третьего.

Назавтра я подходила к мосту и размышляла о том, с чего бы Валишевскому предлагать такое странное место для встречи мост.

Начнем с того, что конкретно этот мост я не любила.

Если отбросить патриотизм, все-таки мост назван в честь Российского императора, то для меня он был слишком уж вычурным. Мне гораздо ближе были мост Менял, Пон-Неф или Карузель. По-средневековому, просто, даже аскетично, и надежно. Мост Александра Третьего с его несколько легкомысленными завитушками и позолотой был для меня чересчур. Нет, я понимала, что его строили в такое время, что вот эти фонарики, завитушки и прочая лепнина, щедро покрытая золотом, происходит не столько от нашей, почти восточной любви к блеску,  сколько вследствие общей европейской моды, но ничего не могла сделать - не мое это, не мое.

Тем не менее, я шла от площади Согласия в сторону моста и пыталась разглядеть Сергея Карловича. Он ждал меня у памятника Черчилю. Забавно, мост Александра Третьего, а памятнике Черчилю. Увидел меня (Валишевский, не Черчиль) и сделал несколько шагов навстречу.

- Добрый день, - поздоровался и протянул руку.

Пожать?

- Добрый день, - повторила за ним и спрятала руки в карманы плаща.

Не хочу до него дотрагиваться.

- Пройдемте? - предложил Сергей Карлович и махнул в сторону моста.

Я только кивнула и первой двинулась к мосту. Некоторое время мы шли молча. Он ничего не говорил, я не спешила спрашивать.

- Как ваши дела? - поинтересовался, наконец, Валишевский.

- Хорошо. Спасибо.

- Как дочь?

- Растет, - позволила себе вежливую, отстраненную улыбку.

Мы еще помолчали, и я не выдержала.

- О чем вы хотели со мной поговорить?

- А вы не догадываетесь? - он как-то слишком уж театрально поднял вверх брови.

- Нет, - пожала я плечами.

- Точно?

- Совершенно точно.

- Но вы же говорили с Романом.

- Это он со мной говорил, я больше слушала.

И тут он дал волю эмоциям.

- Вы украли у нас самое ценное, - прозвучало обвинительно. – Вы понимаете, что натворили?

- Украла? – я демонстративно вскинула брови. – Вы шутите?

- Вы скрыли от нас ребенка!

- Да с чего вы взяли, что моя дочь имеет отношение к вашей семье? – теперь я позволила себе холодную улыбку.

- Бросьте, Анна, вы не производите впечатление женщины, крутящей по несколько романов сразу.

- Внешность обманчива.

- Я все знаю, - заявил Валишевский.

- Так уж и все?

- Мари моя  единокровная внучка. Единственная единокровная дочь моего сына.

Я вопросительно посмотрела на него.

- Я знаю, что у Майкла другой биологический отец.

- Давно знаете?

- Недавно.

- И что? - спросила напряженно.

- Ничего. Вы меня вообще за кого считаете? Я что, по-вашему, монстр какой-то? Майки мой любимый внук. Был, есть и будет. Но и Мари мне тоже не чужая. Она моя плоть и кровь.

- У вас еще будут други плоти и крови, - возразила ему. - Роман вполне фертилен.

- И они тоже будут единственными и любимыми.

- А если Роман разведётся? Что будет с вашим любимым внуком?

- Да пусть хоть сто раз разводится, - отмахнулся Валишевский, -  для моего внука, для меня, это ничего не изменит. Но мы говорим не о нем, а о моей внучке.

- Она не ваша внучка, - упрямо повторила я.

- А я уверен, что моя, - не менее упрямо ответил Сергей Карлович. - Анна, я не собираюсь ее у вас отнимать, если вы этого опасаетесь. Я даже ни на что не претендую. Просто хочу договориться с вами, что мы - я, моя жена, мой сын и другие члены семьи, будут общаться с девочкой. Она же Валишевская.

- Моя дочь Мари Гутталль.

Я отвернулась в сторону, пытаясь совладать с охватившими меня чувствами, как вдруг заметила на набережной знакомый припаркованный автомобиль. Сердце екнуло: нет, не может быть.

Я еще уговаривала себя, что мне показалось, как из машины уже вышел высокий мужчина в шикарном костюме и темных очках. Он огляделся, а потом, повернувшись в нашу сторону, замер.

Черт, черт, черт! Я не хочу верить тому, что вижу. Господи, пусть это будет ошибкой. Галлюцинацией. Обманом зрения. Я даже на мгновение закрыла глаза в надежде, что мираж рассеется. Нет, ошибки быть не могло. У своего роскошного автомобиля стоял Марк Лурье и смотрел прямо на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Это не меняет того, что Роман отец вашей дочери, - донеслось до  меня будто сквозь вату.

И стало очень горько. И стоять тут, рядом с Валишевским - старшим, на мосту, уже совершенно невозможно.

- Ваш шпион, - я кивнула в сторону Марка, - ошибся.

Сергей Карлович проследил за моим взглядом и возразил:

- Вы все неправильно поняли. Он не шпион.

Ну, конечно, расскажите мне еще какую-нибудь сказочку!

- Моя дочь не имеет никакого отношения к вашей семье, - упрямо повторила я.

Ничего они от меня не добьются, буду стоять на своем.

- Анна, вы же понимаете, что это неправильно. У ребенка должен быть отец.

- Ваш сын тут совершенно не при чем.

Он достал сигареты, прикурил.

- Вы не оставляете мне выбора.

- О чем вы? - я оторвалась от Марка посмотрела на отца Романа.

- Экспертиза ДНК.

- Без моего согласия?!

- По решению суда, - твердо ответил Валишевский.

- Здесь Франция.

- Именно потому, что Франция. Это в России у вас получилось бы задвинуть биологического отца. В Евросоюзе оба родителя имеют совершенно одинаковые права.

Сволочь! И он, и его сыночек, и предатель Марк! Ничему меня жизнь не учит! Доверилась, блин. Любовь, каменная стена, прочая чушь! Во рту сильно загорчило.

- Вы не посмеете, - сказала глухо, прекрасно понимая, что посмеют, и еще как.

Это действительно Франция, и тут свой взгляд на права родителей и детей. Впервые пожалела, что у Машки нет российского гражданства.

- Если мы не прийдем к согласию, у нас не останется другого выхода.

- Мари не дочь Романа.

- Вот экспертиза это и выяснит, - отрезал Валишевский.

Меня загоняли в угол. Наверное, раньше я бы сдалась, пошла на попятный. Но я давно уже не та неуверенная в себе женщина, которая влюбилась в мальчишку - мажора на десять лет младше, я не позволю собой манипулировать.

- Если вы, - начала я тихо, но очень четко проговаривая каждое слово, - только попробуете подойти к моему ребенку ближе, чем на километр, я вас уничтожу.

Сергей Карлович внимательно, без тени насмешки, посмотрел на меня.

- А сил хватит?

- Даже не сомневайтесь.

Он кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями.

- Анна, мы можем договориться мирно.

- Я сказала, вы услышали, - отрезала в ответ.

- Вы подумайте.

Я отрицательно покачала головой и повернулась к нему спиной.

- Прощайте, - бросила через плечо.

- Анна, давайте не будем все усложнять!

- Прощайте, - повторила с нажимом и быстро зашагала прочь.

Мне было так плохо, что я не заметила, как Марк, оторвавшись от машины, бросился за мной, но был перехвачен старшим братом. Я даже не услышала, как он громко крикнул: «Анна! Анна, постой!»

***********

Моя жизнь, спокойная и размеренная, превратилась черти во что. С той самой встречи в Диснейленде с Романом и его семьей понеслась вскачь, вкривь и вкось.

После разговора с Валишевским - старшим, вернувшись домой, я выпила несколько чашек кофе и только после этого  смогла успокоиться. Я не боялась Сергея Карловича, я вообще больше ничего не боялась. Не то, чтобы не поверила в реальность его угрозы начать судебное разбирательство, просто не было у меня страха. Злость да, была. Конечно, семейство Валишевских могло сильно усложнить мне жизнь. Наверное, стоило бы попробовать договориться миром, но я уже и не знала, как это сделать. Допустим, я скажу правду и впущу Романа с родственниками в нашу жизнь. И что? Я не смогу жить с ним. То, что всколыхнулось во мне после признания Романа, уже развеялось, как ранний туман. Да и не было там ничего серьезного. Так, остатки девичьей мечты, глупые бабьи думы и наивная детская вера в сказки.

К тому же мне не давало покоя появление Марка на набережной. Что ему нужно? Зачем приехал? Неужели это он рассказал о Мари? Нет, он не мог, я же верила ему. Но очень некстати вспомнилось, что Роману я тоже верила, а чем все обернулось? То-то же.

Пока я металась мыслями и эмоциями, мне позвонила помощница Виктора с сообщением, что меня разыскивала мадам Шлезвиг - Валишевская. Мадам тщетно пыталась добиться встречи со мной, потом просила дать ей мои координаты, а после просто оставила номер своего телефона и попросила, чтобы я связался с ней по «важному и неотложному вопросу». Какие у меня с женой Романа могли быть вопросы было ясно и без объяснений. Я не собиралась ей звонить, даже не стала записывать ее номер, который так и порывался продиктовать мне помощник издателя.

София Шлезвиг - Валишевская оказалась настойчивой и добилась своего. Не знаю уж, каким образом, но ей удалось подловить меня, когда я приехала на встречу с Виктором.

- Анна, - она преградила мне дорогу.

- Да?

- Вы же Анна Гутова?

- Аннук Гутталь, - поправила я ее.

- Вы меня помните?

- Помню, - сказала спокойно.

- Мы можем поговорить?

- А есть о чем?

- Да, - ответила она твердо. - Нам обязательно нужно с вами поговорить.

- Тогда пойдем, - предложила я. - Здесь неподалеку есть хорошее кафе.

- Знаете, - сказала жена Романа, когда мы устроились за столиком и сделали заказ, - я бы вас не узнала, если бы мне не подсказал секретарь.

- Я так изменилась?

- Я не помню, - она виновато пожала плечами. - Когда нас знакомили, я совершенно не представляла, кем вы приходитесь Роману.

- Вам повезло, потому что я-то как раз представляла.

- Мне жаль.

- А мне уже нет.

- У нас очень старая аристократическая семья, - стала рассказывать София. - Со своими правилами и взглядами на жизнь. Мы с Романом были хорошо знакомы, дружили. Знали, что когда-нибудь, если ничего не измениться, поженимся. А потом…. Я влюбилась. Это был безумный роман. Я готова была на все, но оказалось, что мой любимый женат. Мы расстались, а через несколько недель я поняла, что беременна. Понимаете, у меня очень своеобразный отец. Строгий, возможно даже жесткий. Ни минуты не сомневалась, что узнав о ребенке, он будет в ярости и самолично, за ручку, отведет на аборт. А я не хотела терять малыша. Не знала, что со всем этим  делать. Рассказала Роме. Я даже готова была на фиктивный брак, собиралась найти мужа и заплатить ему. Но Роман предложил другой выход - он сказал, что мы поженимся. Я не знала о вас, честно.

- А зачем вы мне об этом рассказываете? - спросила  у нее.

- Я хочу, чтобы вы поняли.

- Что поняла?

- Роман рассказал мне о вас, - ответила София и добавила: - Два дня назад. Все рассказал. Про ваши отношения, про то, как он с вами поступил, и про вашу дочь, и даже про то, что тогда устроил мой отец, выслеживая вас. Мне ужасно стыдно за все.

Она сказала это так искренне и с достоинством, что я не могла не поверить.

- Я вас понимаю, - сказала я Софии. - Более того, если бы оказалась на вашем месте, поступила бы также.

- Роман сказал вам, что хочет со мной развестись? - спорила она прямо.

- Да, - я тоже не стала лукавить. - Но я не верю ему. Да и не понимаю, зачем мне эта информация и какое  отношение имею к вашей семье.

- Наверняка он сказал, что несчастлив?

- Сказал.

- Это ведь неправда, - сказала она серьезно. - У нас хорошая семья. Сын, которого мы оба любим. Роман замечательный отец.

- Я видела, - вырвалось у меня.

- Да? - удивилась жена Романа. - Когда?

И я рассказала ей о встрече в Диснейленде.

- Так это были вы? Боже, как тесен мир. Представляю, что вы о нас подумали. Ужасная приключилась история. Я не должна была ехать с ними, у меня была назначена важная встреча, но Майки закапризничал, просил, чтобы я поехала с ним.  Знаете же, как это бывает? - она улыбнулась. - Вот я и поехала, даже не переоделась. Встреча сорвалась, я злилась. Понимаете, у меня своя картинная галерея, я не сижу на шее у мужа. Вообщем, тот день у меня совершенно  не задался.

- Бывает, - согласилась я с собеседницей.

- Роман сказал, что любит вас. А вы?

- София, подумайте сами, какая же это любовь?!

- Как вы относитесь к моему мужу? - спросила София.

- Никак я к нему не отношусь. Я люблю другого мужчину.

- Марка? Я угадала? - догадалась она. - Вы ведь о нем говорите?

- Откуда это вам известно?

- Роман всегда был очень порывист и несдержан на эмоции. Таким и остался. Он вас ревнует к дяде. Знаете, что странно, они никогда не были соперниками, им всегда нравились совершенно разные женщины. Марк был кумиром Романа. Он всегда старался подражать дяде. А тут такой удар.

Она замолчала, задумчиво помешивая ложечкой уже изрядно остывший кофе. Я махнула рукой официанту и распорядилась, чтобы нам принесли свежий.

- Спасибо, - вежливо поблагодарила меня София. - Что вы будете делать?

- Не знаю.

- Роман отец вашей дочери?

Я отрицательно помотала головой. Вот уж чего я не собиралась никому рассказывать, тем более этой совершенно чужой мне женщине.

- Если это правда, и Роман ее отец, я не буду против их общения. И вредить вам тоже не буду.

- Даже если он окончательно решит с вами развестись?

- Бросьте, Анна. Вы же прекрасно понимаете, что этого не будет.

- Ваш отец не позволит? - спросила ехидно.

- Мой отец умер.

- Простите, - растерялась я.

- Ничего, вы же не специально, - она пожала красивыми плечами. - Но дело не моих или его родителях. Знаете, в договорных брака все же что-то есть. Мы хорошо знаем друг друга, мы близки друг другу. И даже о вас Роман рассказал мне.

- А кто рассказал Сергею Карловичу?

- Роман, кто же еще. Он даже рассказала отцу про Майки. Наверное, это правильно. Хотя мне и было обидно.

Я облегченно выдохнула. Марк сдержал свое слово.

- Вы что? - удивилась София. - Вы думали, что это Марк? Он знал о вашей дочери, но откуда он знал о Майки?

- Он не знал. Я ничего ему не сказала.

- Чувствую себя героиней мелодрамы, - пожаловалась София.

- И все-таки, зачем вы пришли ко мне? - повторила я свой вопрос.

- Хотела на вас посмотреть. Поговорить с вами. Сказать, чтобы вы не держали зла на Романа. Он такой. Порывистый, легкий. Сначала делает, а потом думает. Никогда не умел строить взаимоотношения, - тепло сказала Ромина жена.

- Вы его любите?

- Конечно. И я не хочу, чтобы вы разрушали нашу семью.

- Мне не нужен ваш муж.

- Вижу. Я хотела в этом убедиться.

- Возможно, вам стоит вернуться в Москву? - спросила я ее. - Вы же там живете?

- Да, переехали сразу после свадьбы. Я даже стала говорить почти без акцента, - ответила София и уже другим, деловым тоном продолжила: - У мужа дела в Париже, потом мы вернемся домой. Если его предположение правда, я не буду препятствовать общению отца с дочерью. У девочки должен быть отец.

- Должен, - согласилась я с Софией, - и это не Роман. Но Сергей Карлович сказал, что готов решать этот вопрос через суд.

- Валишевские, что с них взять. Я попробую с ними поговорить.

- Если они хотя бы посмотрят в сторону моего ребенка…

- Вам есть, чем ответить, я поняла.

Она допила свой кофе, промокнула губы салфеткой и продолжила:

- Спасибо, что уделили мне внимание. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы вас оставили в покое. Со своей стороны я надеюсь, что и вы ….

- Не буду претендовать на вашего мужа, - продолжила я за Софию. - На этот счет можете быть абсолютно спокойны.

Она кивнула мне, и мы простились.