Глава 10

На следующее утро позвонил в контору. Не оператору. Самому.

– Мотя, привет.

Дурацкая кличка многих обманывала, но те, кто сталкивался с конторой, знали, что Моте дорогу лучше не переходить. Старый прожженный еврей, одессит вроде, отлично умел лавировать в потоке постоянно меняющегося законодательства и не менее часто меняющейся братвы. Официально контора предлагала услуги массажа, индивидуальных тренировок, аюрведических практик на дому, и по бумагам было не подкопаться. Даже бухгалтерия во многом белая, что приводило в ступор все проверяющие органы. Мотя отшучивался, что ему хватает дохода. Незачем прятать. Но мужики понимали, что не все так просто.

Кстати, своих работников Мотя никогда не унижал и не обижал. Особенно мужчин. Как он говорил: «Наши клиентки мужика хотят! А не побитого щенка с грустными глазами!» Ребята против Моти ничего не имели, их устраивала возможность принять заказ или отказаться, и без сожалений отстегивали ему оговоренный процент. В общем-то, это всегда было плодотворное сотрудничество. Для обеих сторон.

И вот сейчас Леха звонил ему напрямую:

– Мотя, я, наверное, все…

Молчание на другом конце.

– Уверен? – после длинной паузы.

– Уверен, – выдохнул Леха.

– Да… Наслышан… Ждал… Ну ладно. Ты хорошо работал, мальчик. Мотя своих не обижает. Счастья тебе, как говорится. Передумаешь – приходи, – хохотнул. – Ты всегда пользовался спросом.

– Спасибо.

Почему-то не пришло облегчение. Наоборот, все стало гораздо сложнее.

Леха отключил телефон и поискал глазами спортивную сумку. Хоть злость сбросить. В зале был уже через полчаса. Дубасил грушу руками и ногами, не чувствуя ни усталости, ни боли.

– Ну нифига себе! – присвистнул Андрюха из-за спины.

– Чего? – остановился, обернулся.

– Хорошо, говорю, что я тебя в спарринг не позвал, – Андрей критически смотрел на крепление спортивного снаряда, которое, судя по виду, собиралось отбыть в страну вечного брейка.

Леха поймал грушу, выдохнул.

– Че такое? – участливо спросил Андрей.

– Да херня, – отвернулся.

– Ты, говорят, из конторы феерично ушел?

– Че говорят?

– Взял ночь, сделал на ней недельный заработок и свалил.

– Не, не недельный. – Елена и правда оставила две ставки в конторе. Ему даже перечислили чаевые. Но ему эти деньги руки жгли. Как подачка. – Почти месячный, – Леха упал на скамейку.

– Круто покувыркались?

Поднял на друга глаза, промолчал, но Андрей и так все понял.

– Ну… колись, – сел рядом.

– Танюху в ресторане встретили.

– Твою ж мать!

– Не то слово.

– И?

– И я больше не работаю… – Леха пристально рассматривал эластичные бинты на своих руках.

Андрей помолчал.

– Может и правильно. Сколько можно баб на хую вертеть… – Андрей работал подневольно. Долгая и, местами, страшная была история. Он был Моте сильно должен.

Леха кивнул, но взгляд не поднял.

– Работу нашел? – продолжил Андрей.

– Нет пока. Сложно. Двадцать пять, и ни дня в трудовой.

Помолчали.

– Слушай, а у тебя КМС же есть?

– По тхэквандо. Есть.

– Ну так иди в тренеры! Митрич говорил, нужен еще один.

– Так у меня не силовуха.

– Да похер! Главное, что есть КМС, значит доступ к тренерству. Пройдешь какой-нибудь курс потом. Зайди к нему?

Леха смотрел на друга, обдумывая его предложение.

– Бля, ну пошли вместе! Че ты как маленький!

– Не, не вопрос, я зайду! – мотнул головой, будто стряхивая что-то. – Спасибо!

– Ну… Какая-никакая минималка будет. Там еще что-нибудь доберешь.

– Спасибо! – Леха хлопнул друга по ладони.

– Иди, он сейчас в тренерской. Сытый и довольный. Иди, побазарь. Он нам не откажет! – Андрей приобнял товарища, подталкивая к выходу.

Леха пулей вылетел из зала, а Андрей остался, все так же поглядывая на крепление груши. Его окликнули:

– О! Привет! Не виделись после днюхи! Как сам?

– А,Саня, – Андрей вроде даже удивился. Руки не подал. – Норм, ага.

Саня недоуменно смотрел на товарища, а Андрей продолжил:

– Ты это… Если чё, моя Ирка знает, чем я занимаюсь! – Андрей вроде как предостерегал по-дружески.

Саня покраснел, сплюнул на пол:

– Да пошли вы! – развернулся уходить, но Андрей его окликнул

– Сань, – и уже без всякого позерства, наматывая бинт на кулак. – Танюха тоже знала. Чтоб ты понимал.

Саня вылетел из зала пулей, чуть не снёс пару молодых ребят в проходе, шарахнул дверью о стену так, что штукатурка осыпалась. Ему придется поискать новый зал. И новую женщину. И новых друзей.

***

Тренером Леху взяли. Митрич, похоже, по-отцовски переживал за своих ребят, которых он сам же к Моте и привел в свое время. Оформить не смогли – не хватало квалификации и документов, но Митрич за счет зала записал Леху на нужные курсы. Типа вот когда сдашь минималку, сразу будет контракт. А пока просто помощником без оформления.

Работы было завались. На подхвате у тренеров, какие-то групповухи, да и просто дежурство в тренажерке. Платили немного, но Леха был и этому рад. Выматывался. Иногда еле доползал до их с Серегой квартиры. Но чаще – с работы шел к Татьяне.

Если ночевали вместе, то уходил из дома вместе с ней – она на пробежку, он в зал: часто приходили посетители перед работой на беговую дорожку или на тренажеры. Но зато в такие дни обычно вечером был свободен. Брался за учебники, или приглашал Татьяну погулять.

Восстанавливать доверие было сложно. Она не отталкивала, но и прежней близости Леха не чувствовал. Вернулся на шаг назад и постоянно звал ее то в кино, то снова танцевать. Соглашалась. Не на все и не всегда, но соглашалась.

Это утро они провели в Парке Горького. Ни на чем не катались – устроили импровизированный пикник, смотрели какую-то выставку современного искусства. Спустились к набережной. Хотели прогуляться вдоль реки, когда пошел дождь.

– Черт! Сверху вода, снизу вода, – засмеялся Леха.

– Когда-то я уже такое слышала! – поддержала его Татьяна.

– Кстати! – он посмотрел на пришвартованный у причала катер. – Ресторан!

– Я не хочу есть.

– Ну и славно. Готовят там отвратительно. Ценник конский. А просто прокатиться и выпить чашечку кофе вполне.

Татьяна засмеялась:

– Сок и салат?

– Вроде того, – взял ее за руку, завел на кораблик.

Они разместились в центре полупустого зала у окна. Болтали о погоде. Леха, улыбаясь, поправил мокрую прядь роскошных Татьяниных волос.

– Алекс! – раздалось удивленное и восторженное рядом.

Не ожидал. Ой как не ожидал. Недоумение, неприязнь, злость и, наверное, что-то еще отразилось в его глазах.

– Ой, простите, ошиблась, – холеная дама чуть за сорок фальшиво извинилась, но едкий взгляд не спрятала. Всем дала понять – не ошиблась.

Татьяна побледнела, замерла. Дама расплылась в еще более широкой улыбке и ушла, покачивая бедрами.

Оба молчали. Леха пытался поймать Татьянин взгляд, а она опустила глаза в пустую тарелку.

– Тань… – тихо позвал он.

– Мы на это навечно обречены, да? Никуда не спрячемся? – глаза не поднимает, в голосе слезы.

– Ну… я думаю, они все скоро найдут себе новое развлечение и забудут меня.

Молчит.

– Могу потолстеть и отрастить бороду! Для конспирации!

Молчит.

– Тань, – хотелось орать, дать по морде этой самодовольной суке, влезшей в их с Татьяной разговор, разбить нахрен эту идиотскую тарелку, только бы она подняла взгляд, только бы улыбнулась, отмахнулась…

– Вызови мне такси, – тихо отозвалась Татьяна.

Вызови. Мне. Такси. Не нам. Не просто «такси». Мне.

Сжал зубы, опустил взгляд. Злость сжигала его изнутри. Боль заполняла все выжженное пространство. Сглотнул комок в горле. Кивнул. Достал смартфон, открыл приложение.

– Белая Октавия будет ждать у следующего причала через семь минут, – сказал ей хрипло. Переслал номер сообщением.

Татьяна кивнула, подхватила куртку и вышла. Леха остался сидеть, внимательно рассматривая серую грязную воду реки в окно.

Самодовольная дама, громко цокая каблуками, подошла к его столику. Без спроса села.

– Похоже, я испортила тебе вечер, мой дорогой? – невинно хлопает ресницами.

– Жизнь, моя дорогая, – расплылся в улыбке, хотя ярость во взгляде даже не пытался скрыть. – Ты испортила мне жизнь.

Резко встал и ушел на палубу.

***

Конечно, он сошел следом за ней. Проводил взглядом до такси. Она не обернулась. Уехала.

Сначала пытался что-то придумать. Ничего путного не шло в голову. Потом выдохнул. Отпустил ситуацию. С болью и отчаянием подумал: «Я ей не нужен!» Хотелось сказать что-то вроде: «Ну и хер с ней», – но не мог. Никак не мог.

Вышел с теплохода, спустился в метро. «Время вылечит», – подумал с садистской злостью и отправился в их с Серегой квартиру.

Серого не было. Леха попробовал учить что-то, но строчки сливались в серую массу. Ни сериалы, ни игрушки тоже не зашли. Сел на кухне, закурил. Одна сигарета, две. Встал, налил кофе. Три…

Телефон, лежащий на столе, призывно мигнул. Открыл. Чат с ней. Сообщение удалено. До рези в глазах смотрит в экран.

Статус вверху: Татьяна набирает сообщение…

Статус пропал. Ничего не пришло. Минута. Еще.

Опять «набирает сообщение». Опять пусто. Стерла.

Леха, не отрываясь, смотрит в мертвый чат.

Татьяна набирает сообщение…

И опять пустота. Коснулся экрана.

Один вопрос.

Леха: Мне приехать?

Минута, две.

Татьяна: Да.

На глазах выступили слезы. Выругался, засмеялся. Не могу без тебя. Это писать не стал. Затушил сигарету, поднялся, ушел из квартиры.

Приехал поздно. Уже затемно. Открыла. В своей тунике и носках. Зареванная. Шагнул в коридор, сгреб ее в охапку, прижал к себе. А она разрыдалась сильнее.

Эту ночь просто спали. Даже не пытался ласкать. Обнимал, пока не уснул, а она прижималась к нему всем телом, словно хотела спрятаться от всего на свете. Утром так и проснулись: она у него под мышкой, а он – закинув на нее ногу.

Попыталась вывернуться.

– Ты куда? – спросил еще сквозь сон.

– В туалет! – вредничает. – Если ты меня не отпустишь, то я описаюсь, – а, может, и не вредничает.

Усмехнулся, выпустил ее.

Встал следом. Поставил чайник, достал хлеб и сыр.

Вчерашняя ситуация не отпускала. Дождался, пока она выйдет из ванны.

– Тань…

Она поняла. Значит, тоже об этом думала.

– Не надо, пожалуйста. Не начинай.

– Тань, послушай меня, – подняла на него взгляд. – Как бы смешно это ни звучало, но я никогда тебе не изменял. Ни разу с самого нашего знакомства я не лег в постель с женщиной, потому что этого хотел, – злость подступала. – Черт! Да я заказы с себя сбрасывал все, какие мог, Тань!

Подошла к нему, обняла, прижалась.

– Лешка, – начала шепотом. – Я ни капли в тебе не сомневаюсь. Я в себе сомневаюсь.

Он чуть отстранился, вопросительно посмотрел.

– Я не уверена, что смогу…

– Сможешь что?

– Быть с тобой.

Сердце пропустило удар. Во рту пересохло.

– Скажешь уйти, я уйду.

Татьяна отрицательно покачала головой.

– Я не уверена, что смогу быть без тебя, – все так же прошептала.

Выдохнул, прижал к себе. Черт! Черт! Как же он хотел услышать от нее эти слова. И почему больно? И сладко, и больно одновременно?

Закипел чайник. Сделал кофе. Татьяна собрала бутерброды:

– Ты поедешь в зал? – попробовала завести будничный разговор.

– Угу. Сегодня к трем, – ее слова все еще звучали у него в голове. Не мог собрать себя в кучу. – Но я сейчас в институт уеду.

– А что в институте?

– Ну, вот сессия заканчивается… – выдохнул, тряхнул волосами. – Сейчас будет понятно, есть ли места на бюджете.

– А если не будет?

– Тогда придется учиться платно.

Она подняла на него вопросительный взгляд.

– Немного есть. Должно хватить, – ответил он на незаданный вопрос.

Улыбнулась. Потянулась к нему, звонко поцеловала щеку.

– И все? – возмутился.

– А что еще надо?

– Ну, хотя бы так! – подошел, притянул к себе, накрыл ее губы.

– Кофе остынет, – попробовала возразить.

– Да и черт с ним, – усадил ее на столешницу, запустил руки под ночнушку, по-хозяйски раздвинул ноги…