Глава 12

Мы отправились в городскую библиотеку, но упоминания о нужной нам легенде не нашли. Для поиска мы использовали магические нити, вплетая в них определенную последовательность слов. Время оказалось потрачено впустую.

— Не расстраивайся, — попытался меня утешить Лик, но не особенно успешно. — Что бы ты там не пыталась найти, получится в следующий раз.

— Ты не понимаешь. Влияние этого браслета и моя привязанность к нему начинают меня пугать, — призналась я со вздохом.

— Какой браслет? — вскинув брови, переспросил Лик, и я вспомнила, что этот факт для него скрыт собственной памятью и магией.

— Забудь, — покачала я головой, нахмурившись и погрузившись в свои мысли.

Мы с Ликом возвращались в особняк Диксандри. Я ушла в себя, задумавшись об источниках информации, поэтому не заметила Демио. Он стоял на крыльце и, увидев нас, направился в нашу сторону. Сердце отчего-то забилось, будто я делала что-то противозаконное и сейчас поймана силовыми структурами.

— Добрый вечер, — поприветствовала я как можно более беззаботно, но мне ответили лишь легким раздраженным кивком.

— Где ты была? — без обиняков спросил Демио. — Знаешь ли, который час? Твой лукмобильник отключен.

— Забыла напитать энергией кристалл, — поспешно ответила я. — Что-то случилось?

— А должно? — приподняв бровь, осведомился Демио.

Это он у меня спрашивает? Я его совершенно не понимала. У нас получался какой-то пустой разговор. Я бы могла объяснить ему причину задержки, если бы он меня попросил об этом нормальным тоном, а не таким раздраженным.

— Это вам решать, конфьер, — чопорно отозвалась я и обошла мужчину. Заметив, что оператор не отправился следом, обернулась к нему. — Лик, ты не идешь?

— Я догоню тебя, Йолина.

Переведя взгляд с одного мужчины на другого, я нахмурилась еще больше, но вмешиваться в мужские разборки не стала и зашла в особняк. Лик ко мне так и не присоединился. Зайдя в комнату, я поставила кристаллы лукмобильника на зарядку и отправилась в ванную.

Поведение миллиардера было для меня загадкой. Я бы могла оправдать его действия беспричинной вспышкой ревности, но разве между нами такие отношения? И есть ли они у нас вообще? Поцелуй не считается. И наши спонтанные встречи тоже. А что должно считаться для отношений? Признания в любви и клятвы? Или же это просто связь двух людей, которые неизменно возвращаются взглядами друг к другу?

Ответа на последний вопрос я не знала. В школе он не пройден, в жизни не осознан.

Вернувшись из душа, я вошла в интросеть и просмотрела результаты сегодняшнего конкурса. Как и ожидалось, я не последняя. Но и не первая. Почетное и уже стабильное второе место.

Интересно, что об этом пишут в блогах?

Статьи там были весьма занимательные. Журналисты обвиняли Лику Локвуд, занявшую первое место, в жульничестве. Пухыхла была слишком знаменитой птицей и статистика её запросов всегда превосходила всех других животных, отсюда и вытекает её победа. Логика в этом была, но результаты конкура оставили неизменными. Этому я была только рада.

С чувством выполненного долга я легла спать, и приснился мне никто иной как Демио Диксандри. С каких пор этот миллиардер начал посещать мои сновидения?

Следующим утром жемчужину я не обнаружила. Была ли я огорчена? Я была в бешенстве! Оказывается, к хорошему быстро привыкаешь. И сейчас мне казалось, что меня лишили чего-то важного, нужного мне. Именно в этот момент осознала, что сердце обрывается и летит куда-то вниз, больше неподвластное мне.

Почему на меня так действует Демио? Что в нем особенного и чем он отличается от тех мужчин, которые пытались за мной ухаживать в университете или знакомиться на съемках «Реверса против аверса»? Наверное, просто каждая из нас рано или поздно встречает того, к кому возвращается взгляд раз за разом.

В интросети все было по-прежнему: результаты считали фиктивными, но никто их менять не собирался. Если честно, такой расклад мне нравился куда больше потенциального первого места.

Пройдя к тумбочке, я достала семь жемчужин и перекатила их на ладони, любуясь переливами цветов. Горничная подала завтрак в гостиную, тем самым удивив меня: обычно все конкурсантки по утрам собирались в общей столовой, где нарочито вежливо улыбались друг другу и практиковались в остроумии.

Положив жемчужины обратно в тумбочку, я позавтракала и позвонила маме. Родительница, только приняв вызов, принялась охать и ахать.

— Ты не представляешь, как мне женщины на работе завидуют! Еще бы, дочь поломойщицы и в фаворитках на конкурсе миллиардера!

Последнее выражение резануло слух. Щеки залил румянец, и я сжала губы в тонкую линию. Я никогда не стыдилась маминой работы, считая, что всякий труд достоин уважения. Но меня смутила слепая гордость матери.

— А как ты красиво в кадре смотришься! — продолжила увещевать она. — Наглядеться на тебя невозможно! Йолина, ты не представляешь, как я счастлива, что ты все-таки согласилась участвовать! Деньги просто так на дороге не валяются, особенно сто миллионов тирлингов, а если ты еще станешь женой Диксандри…

— Мама! — воскликнула я, оборвав её речь. — Даже думать о таком не смей. Разве мы с ним подходим друг другу?

Почему, озвучив вопрос, терзавший меня некоторое время, к горлу подкатил ком?

— Ты просто не видела со стороны, какой гармоничной парой вы являетесь, — невозмутимо парировала родительница. — И так думаю не только я, а все жители Хоэра. Рядом с остальными Демио составляет красивую и ослепляющую своим блеском пару, и только рядом с тобой он сам оживает, ваша гармоничность создает полыхающий огонь, дарящий тепло, но не обжигающий.

Я представила нас вместе. Картина оказалось настолько приятной, что отпускать её не хотелось.

— Глупости, — фыркнула я, вновь смутившись.

— Поговори мне тут!

В дверь гостиной постучались. Я обернулась назад, но неожиданный гость не спешил одаривать меня своим присутствием, поэтому с мамой пришлось прощаться.

— Ко мне пришли. Поговорим позже?

— Как тебе будет удобно, — покорно отозвалась мама и отключилась.

Встав с дивана, я как была в домашних светлых бриджах и свободной футболке прошла к двери. На пороге стоял Демио Диксандри во всем своем великолепии. Темно-синий костюм в тонкую полоску идеально сидел на мощной фигуре, подчеркивая разворот плеч и узкие бедра. Я привалилась плечом к косяку, внимательно рассматривая миллиардера, и отметила дорогие бриллиантовые запонки на рубашке. Умеет же он быть элегантным и вооруженным одновременно — даже магический фон таких вещиц был слабый, будто это вовсе не мощный артефакт. А в последнем сомневаться не стоило.

— Скажи, а ты сам создаешь свои артефакты? — неожиданно спросила я, и Демио улыбнулся. В ухе мне подмигнул блеском другой ограненный алмаз.

— Разумеется. В академии я был лучшим на факультете артефактников.

— Что меня совершенно не удивляет, — со вздохом отозвалась я.

Мы так и стояли полминуты, не решаясь начать разговор и рассматривая друг друга. Две противоположности. Разные полюса Хоэра.

Краем глаза я заметила Лику Локвуд, которая, широко улыбнувшись, направилась к нам. Точнее, к Демио. Меня она будто вовсе не заметила. Сегодня белокурые волосы девушки были подняты в высокий хвост, открывая длинную белую шею, которую мне захотелось потрогать руками. Будет правильнее сказать «сжать ладонями» или «задушить», но не будем придираться к словах.

— Конфьер, как неожиданно встретить вас здесь! — воскликнула девушка, сияя ослепительной улыбкой, соперничающей с блеском алмазов Демио. — Вы так редко заглядываете на этот этаж, и я скучаю по вас. Что вас сюда привело?

Диксандри если и оторопел от напористой речи претендентки, то не подал и виду, продолжая беззаботно улыбаться. Сегодня эта улыбка была не похожа на приклеенную маску, скорее она имела оттенок озорства. Что задумал миллиардер?

— Вы правы, я не так часто здесь бываю. Но у меня есть неотложный разговор с конфьерой Зеалейн,— невозмутимо изрек маг воды и мельком посмотрел на меня.

— С Зеалейн? — потрясенно повторила Лика, и перевела оценивающий взгляд на меня.

Казалось, она только сейчас заметила мое присутствие рядом. Есть такой тип девушек, которые настолько уверены в собственной неотразимости, что просто не замечают соперниц.

— Мы собирались прогуляться с ней по городу и обсудить кое-какие насущные вопросы, — продолжил ломать комедию Демио.

— Мы собирались? — приподняв брови, уточнила я и сложила руки на груди.

Мой взгляд прошелся по фигуре Демио, облаченного в строгий классический костюм. Он серьезно собирался гулять со мной по городу вот в этом? Мне кажется, он давно не был на улице. Очень и очень давно. Настолько давно, что запамятовал, как одеваются обычные обыватели Хоэра в такую жару.

— Мы собиралась, — подтвердил Демио. — И тебе лучше пойти переодеться.

«А тебе?» — чуть не сорвалось у меня, но я прикусила язык и вместо этого вежливо осведомилась:

— Разве ты тоже не хочешь сменить костюм?

— А разве это нужно? Я подожду тебя тут, — отмахнулся Демио, и я ничего не ответила, закрыла дверь под изумленным взглядом Лики и направилась через гостиную в спальню.

Если он желает запариться, это его право.

В качестве наряда я выбрала белое платье, имеющее характерный силуэт, напоминающий песочные часы, атласные перчатки и бежевую широкополосную шляпу. Обувшись в танкетки и проверив наличие лукмобильника, документов и денежной карты в сумочке, я вышла в гостиную. Диксандри сидел на диванах, ожидая меня в одиночестве. Куда же делать Лика Локвуд?

— Демио, избавляться от поклонниц с такой скоростью, как у тебя, — это настоящий талант! — притворно восхищенно воскликнула я, и миллиардер хмыкнул.

— Я просто ретировался, пока она находилась в ступоре, — парировал он и, поднявшись на ноги, подал мне руку. — Идем?

Еще раз оглядев костюм невозмутимого мага, я кивнула и направилась к выходу. Мужчина последовал за мной. У дверей своей комнаты стояла Лика Локвуд и задумчиво кусала большой палец. Заметив нас, она одернула руку и натянуто улыбнулась. Ответив ей такой же наигранной улыбкой, я прошла к лестнице.

У ворот нас ожидала синяя «ретроника» триста сорок пятая — модель известной фирмы летмобилей. Спортивная, с откидной крышей, мощная и элегантная, она буквально звала к себе, манила, и я, поддавшись зову, провела пальцами по двери и аккуратно дотронулась до ручки. Дверь открылась плавно вверх, приглашая на кожаное сиденье.

Демио обошел «ретронику», подождал, пока я сяду, и закрыл за мной дверцу, после чего занял место водителя. Пристегнувшись, он поднялся в воздух и включил магический навигатор, предотвращающий столкновение летмобилей.

Город с высоты двадцати метров казался одновременно таким близким и далеким. Только руку протяни — и вот он у тебя на ладони, но в то же время ты пролетаешь незаметно и бесшумно для самого города. Ты лишь гость в его обители.

— Куда летим? — спросил Демио, и я наградила миллиардера насмешливым взглядом.

— Предложив прогулку, ты не продумал маршрут?

— У меня с тобой есть странное чувство, — задумчиво ответил конфьер. — Когда ты рядом, мне не хочется ничего продумывать. Пусть все идет своим чередом.

Его слова тронули меня. Хотелось сделать этот день особенным. Я зашла в интросеть и проверила, какие сегодня мероприятия проходят в городе. Жизнь в столице тем и хороша, что есть на что поглядеть. Просмотрев несколько блогов с подробной информацией, я попросила Демио подлететь к центральному парку, где сегодня должна была проходить выставка знаменитых одаренных художников.

Мы припарковались у тротуара, напротив торгового центра. Через дорогу раскинулся пышный зеленый парк с вековыми деревьями с тонкими станами, уходящими кронами в небеса. Легкий летний ветер шелестел листьями, дети запускали воздушные ленты и наблюдали, как те извиваются, стараясь улететь от своих хозяев, но оставаясь на прочной привязи.

Уже отсюда была видна толпа на главной аллее, где и проходила выставка. Демио взял меня за руку, я не сопротивлялась, и повел через дорогу в парк. Увидев киоск с мороженым, мужчина направился к нему.

Я хихикнула. Все-таки он сладкоежка!

Продавщица, пока мы выбирали вкусы, с интересом поглядывала на нас, силясь вспомнить, где видела. Зато студенты, притихшие на скамейке рядом, во все глаза смотрели на нас и точно знали, кем мы являемся. Демио, заметив их внимание, подмигнув, взял меня за руку и повел вперед.

Я покорно шла следом, уплетая мороженое и чувствуя на себе множество взглядов. Казалось, что камеры всего мира сейчас направлены на нас. Такого ощущения не было даже во время съемок «Реверса против аверса», когда ты стоишь на площадке и туристы заинтересованно поглядывают в твою сторону.

Вскоре моим вниманием полностью завладела выставка картин. Люди, изображенные на них, умели двигаться, разговаривать и понимать твою речь. Их память ограничивалась пятью-тридцатью секундами, все в зависимости от таланта автора. Были и те картины, где персонажи сохраняли живость диалога в течение минуты.

Это было большой редкостью, такие картины. И стоили они сумасшедших денег! Одаренные художники месяцами работали над каждым полотном, не просто рисуя, а сначала раскрашивая магические нити и только потом из этих нитей сплетая задуманного персонажа и фон. Это долгая и кропотливая работа. Большинство художников жили у моря, так как вид колышущейся воды всегда странным образом успокаивал людей и помогал завершить начатую работу.

Даже сами эти картины хранились в Дикоморье, где были доступны для созерцания туристам.

Демио было жарко, он часто жмурился на солнце и морщился. Он стянул с шеи галстук, снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, но всего этого было недостаточно, чтобы спастись от невыносимого зноя. А ведь я советовала ему переодеться!

Правда, не совсем настойчиво.

— Не жарко ли тебе, конфьер? — спросила я, старательно пряча улыбку.

— Нет, — резко ответил он и обернулся к следующей картине.

Изображенная конфьера театрально всплеснула руками, увидев Демио. Мы переглянулись. На ней были тяжелые инкарнатные бусы, белая рубаха под горло и цветной сарафан цвета свежескошенной травы. Голову венчал высокий расшитый жемчугом кокошник. Женщина, оглядев нас с ног до головы, обратилась к миллиардеру:

— Что за непотребство? — нахмурившись, заметила она и оглянулась по сторонам. — Как можно было выйти в парк в ночной камизе, дорогая? Больна на голову ты и не лечишься? Или рабыня господина?

Мои брови подлетели вверх от её речи, а конфьера глянула на меня брезгливо и хотела ответить колкостью, но не успела — память оборвалась. Она, вновь увидев нас, будто в первый раз, всплеснула руками. Решив не злить женщину заново, я повела водного мага к следующей картине.

Демио испытывал все больше дискомфорта от выбранной одежды. Уверена, он уже сто раз пожалел о том, что не послушал меня в особняке. Взгляды случайных встречных тоже не добавляли наслаждения, поэтому я повела Демио обратно, к торговому центру.

Здесь, войдя в первый попавшийся отдел с молодежной одеждой, я отвела миллиардера к примерочной под потрясенными взглядами консультантов. Маг, оставшись за дверью раздевалки, задал один единственный вопрос:

— Йолина, что ты задумала?

И было это сказано таким смиренным тоном, что сомнений не было — сопротивляться он даже не думает.

— Сам ведь знаешь, что, — ответила я и направилась к рядам с яркими льняными шортами и аляповатыми футболками.

Сама только недавно оставила этот стиль, его даже называли «студенческим». Слишком броско, слишком вызывающе. Пока выбирала, заметила, что консультанты перешептываются, наблюдая за моими действиями. Девушки смотрелись смущенными и заинтересованными, словно птенчики пухыхлы, выглядывающие из гнезда. Одна из конфьер достала лукмобильник и включила магкамеру.

— Если хоть одно видео попадет в интросеть, то вы больше не найдете работу в Хоэре, — жестко объявила я, обведя консультантов предупреждающим взглядом.

Так получилось, что меня услышали и немногочисленные посетители магазина. Конечно, я блефовала, но мой блеф был оправдан.

Взяв нужный размер одежды и обуви, я отнесла их Демио, прихватив с собой и соломенную шляпу. Передав за дверцу одежду, я подошла к стеллажу с солнцезащитными очками, выбрав две пары — мужские и женские. Для Демио я остановила выбор на забавных круглых с зеркальными линзами, а для себя — с вытянутыми вверх концами.

Когда дверца открылась, я с трудом подавила смешок. И это глава компании «Диксандри-Арт»?! Да это вчерашний студент, стрелявший водными шарами в дворовых чешэров! Демио приподнял шляпу, скосив её назад, и сложил руки в карманы, криво усмехнувшись. Я подошла ближе и надела очки, полюбовавшись миллиардером. Выглядел он весьма забавно!

— Думаешь, вот так меня не узнают?

— Определенно! А если узнают, мы успеем убежать, пока они будут в шоковом состоянии, — хихикнув, ответила я. — Ты очень привлекательный! На что спорим, что все девушки в академии были твои?

— Не все, — ответил маг, поправив очки на переносице, — был еще Хевальд Баровски. Внешне он моя полная противоположность — худощавый блондин с голубыми глазами, однако тоже наследник многомиллиардного состояния. Ты о нем слышала?

— Он сын многоуважаемого конфьера Баровски, владельца золотых и алмазных приисков. Если я не ошибаюсь, ты тесно сотрудничаешь с их компанией. Хевальд твой друг? — спросила я и достала из рюкзака ножнички, чтобы отрезать бирки на одежде.

— Не сложилась наша дружба из-за соперничества, — с усмешкой ответил Демио, ожидая, когда я срежу все ценники. — Мы оба решили, что иметь такого условного врага интересней, чем друга.

Я кивнула на его реплику, и мы покинули примерочную. Демио оставил свой костюм здесь же, заявив, что дважды он все равно одежду не надевает. Очереди у кассы не было, поэтому мы быстро оплатили одежду и вышли из торгового центра, направившись к «ретронике».

— Какой план дальше? Есть какие-нибудь особые пожелания? — спросил Демио.

— Даже не знаю, — пожав плечами, ответила я и огляделась по сторонам. Издали доносились крики из местного воздушного парка с горками.

— Не хочешь туда? — спросил мужчина, проследив за моим взглядом.

— Самый лучший парк все равно за пятьсот километров отсюда, в Дель-о-Рико. Ты там был?

— Нет, — Демио отрицательно мотнул головой, — но не прочь там побывать, раз ты туда хочешь.

Диксандри подмигнул и заблокировал летмобиль. Развернувшись в сторону торгового центра, он призвал четырех водных элементалей. Одного-то удерживать сложно, а как это делать с таким количеством? Увидев восхищение на моем лице, мужчина улыбнулся и открыл зеркальный проход, через который мы прошли.

Улица между выставкой и торговым центром осталась позади, за пятьсот километров отсюда, зато сейчас мы вышли посреди огромного многолюдного воздушного парка. Семейные пары прогуливались вместе со своими детьми, которые тянули их к очередному аттракциону, а влюбленные — неспешно шагали по аллеям, улыбаясь и разговаривая о приятных мелочах. С воздушных горок раздавались задорные крики, призывающие присоединиться к тем, кто решил бросить вызов страху.

Я взяла Демио за руку и потянула вперед, а он лишь улыбнулся и покорно последовал за мной. Мне было приятно чувствовать себя с таким мужчиной не ведомой, а ведущей. Его доверие подкупало. Сегодня в нем меня подкупало абсолютно всё.

Мы подошли к горке, с которой год назад снимался выпуск «Реверса против аверса», тогда мне тоже выпала обратная сторона тирлинга. Заплатив за билет, мы подошли к огромным извилистым трубам, с которых нас должен был снести поток и завертеть в воздухе. Мы заранее сняли все аксессуары. Демио качал головой, не веря, что решился на подобную шалость. Конечно, он же глава одной из самых дорогих компаний Хоэра!

В общем, после пролета по горкам Демио фактически пожалел, что связался со мной. Нет, настолько страшно ему не было, он вообще смеялся, но сам факт того, что он веселился подобным образом, его изумлял.

— Не будь букой, Демио! — подбадривала я его всякий раз, когда мы направлялись к очередному аттракциону.

Он им и не был. Он был самым замечательным, отзывчивым и беззаботным мужчиной Хоэра в этот день. Он с охотой отвечал на мои шпильки и принимал от меня внимание, отдавая его заботой. Кажется, сегодня Дель-о-Рико подарил мне сказку!

Демио в который раз оправил шляпу и очки, воровато оглянувшись. Я видела его смущение новой одеждой, насколько ему было непривычно так выглядеть. Поймав мой взгляд, он пояснил:

— Последний раз я так одевался еще студентом.

— Ах, студенчество! Как давно ты было, да?

Демио почти натурально оскорбился.

— Я старше тебя всего на двадцать семь лет.

— Это даже больше, чем в два раза, — подсказала я, рассмеявшись. Мужчина поднял очки на шляпу и сложил руки в карманы. Солнце практически скрылось за горизонтом.

— Мой отец был старше мамы на восемьдесят лет, что не мешало им любить друг друга. Мама никогда не знала горя и печали, наверное, за заботу и защиту и полюбила отца. Она была для него всем.

— Поэтому она так избалована, — пожаловалась я. — Твоя мама думает, что единственная такая особенная.

— Папа заставил её так думать, — с нежной улыбкой произнес Демио. — Не суди её строго. Ей было тяжело, когда отец умер. Ему было всего сто восемьдесят. Для мага это меньше двух третьих жизни.

— Сколько тебе было на тот момент?

— Тридцать шесть, — охотно отозвался миллиардер. — Уже достаточно взрослый, чтобы смириться с потерей. А вот маме было тяжело…

— Ты хотя бы знал своего отца и был любимым и желанным ребенком, — тихо сказала я. Мы медленно шли по аллее, и тени деревьев провожали нас. — Я же всегда чувствовала себя буханкой хлеба, спрятанной за пазухой хозяевами, чтобы гости случайно не объели их.

— Не говори так, — сказал Демио, дотронувшись до моего плеча. — Ты замечательная девушка. Почему ты никогда не желала узнать имя своего отца? Даже удалила документы из картотеки работы своей матери.

— Я просто испугалась. Имена в тех документах были громкие и известные. Всякое может быть, кто-то мог узнать о незаконнорождённом ребенке и начать шантажировать моего отца. А если бы сам отец захотел избавиться от своей ошибки? Это знание не принесло бы мне счастья.

— Уже в шестнадцать лет ты отличалась удивительной разумностью, — констатировал Демио. — Если ты когда-нибудь захочешь узнать имя своего родителя, только скажи.

— Ты ведь многое обо мне знаешь? — шепотом спросила я, встретившись взглядом с карими глазами.

— Достаточно, чтобы обезопасить тебя, — ответил он, и я замерла.

Информация, которую он собирал, была лишь для моей защиты, а не для удара.

Это была основная мысль, которую можно было заключить из вышесказанного.

Домой мы попали через час. Еще некоторое время гуляли в тишине парка, наблюдая за оранжево-сиреневым закатом. Из-за разницы времени у особняка мы оказались уже ночью. Мы стояли и смотрели друг на друга. «Ретроника» уже стояла на парковке. Кто её и когда доставил?

— Со мной всегда ходит охрана, — пояснил Демио.

Надо же, а я даже не заметила. Хотя можно ли сохранять чуткость рядом с таким мужчиной, когда все внимание принадлежит целиком и полностью ему?

Диксандри подошел вплотную, положив ладонь мне на щеку, сместил её на подбородок и приподнял мою голову. Глаза непроизвольно закрылись, а по венам распространился пожар в предвкушении поцелуя. Его губы были сухими, мягкими и невообразимо сладкими. Когда он медленно раздвинул мои, углубляя поцелуй, я обняла его за шею, признавая власть мужских ласк надо мной.

Он уже знал, что это завоеванная территория, но все равно поцелуй был нежным и трепетным, лишь постепенно в него добавлялись искорки страсти. Вспомнив, что легким необходим воздух, мы отстранились, но продолжили обнимать друг друга, смотря неотрывно в глаза.

Его потемнели. Наверное, это из-за ночи карий цвет стал почти черным. Я мазнула губами по его, поцеловала подбородок и прижалась виском к его щеке, насколько позволял мой рост и каблуки танкеток. Кто знает, сколько бы я так могла простоять, если бы не Демио.

— Ты замерзнешь, — прошептал он, и я, отстранившись, кивнула.

Взяв за руку, он проводил меня до комнаты. Здесь в коридоре подарил еще один сладостный поцелуй и подождал, пока за мной закроется дверь покоев. Сколько он там простоял, я не знаю. А вот я сидела под дверью и отсчитывала собственные удары сердца около получаса.

Потом встала и долго перебирала жемчужины. В этой же тумбочке мне озорно подмигнул браслет, найденный в пещере Нюквы.

От Пухыхлы Чешэрской: «Влюбленным покоряются дороги. Но чему покоряются влюбленные?»