Глава 13

Следующим днем мы отправились в приют животных. Делораи глядела на меня грызлоухом, я же чувствовала себя от её неприязни неуютно. Лик не разговаривал со мной, был будто обижен. Замечательно! Сегодняшний день расплата за вчерашний!

После съемок я вернулась уставшая и недовольная, зато обнаружила сообщение от Демио:

«Ты уже видела новости в интросети? Если нет, советую просмотреть».

Грязный грызлоух, кто это все выдумал и кому оторвать руки за несанкционированную съемку? Вся интросеть пестрила нашими с Демио снимками. Блогеры даже откопали видео из Дель-о-Рико, заподозрив во влюбленной парочке нас! Нет, это мы и были, но как они додумались до этого?

Мне хотелось стонать от бессилия и побиться головой о стену. Между прочим, идет отбор! Теперь понятно, почему меня так все одновременно невзлюбили! Но Лик-то почему присоединился к ним?

«Кажется, можно назвать имя будущей конфьеры Диксандри», — гласили заголовки статей. Все, буквально все поженили нас! Лишь некоторые говорили о том, что это все мишура и скоро мы узнаем, к кому именно из конкурсанток питает настоящие чувства миллиардер.

Последние журналисты раздражали даже больше первых.

Набравшись смелости, я написала в подставном блоге от имени Чешэрской: «О великий Кладес, да эти двое популярнее самой пухыхлы! У кого есть арбалет и два болта?»

Этот пост набрал приличную популярность.

Я долго не могла уснуть, ворочаясь в кровати и прокручивая в голове вопросы. Что я чувствовала к Диксандри? А что он ко мне чувствовал, кроме легкой забавы? Почему я ловлю себя на мысли, что поведение Лика становится странным?

Ответов не было.

На следующий день я ушла в город. Гуляя по проспектам родной столицы, я пыталась внести хоть какую-то ясность в свои мысли. Все эти сомнения и недомолвки терзали мою душу, не давая покоя. Сама не заметила, как подошла к храму. Откроют ли мне монахини тайны богини и впустят во внутреннюю библиотеку-хранилище знаний? Быть уверенной на этот счет я не могла, но решила, что попытка лучше пустых сомнений.

Сегодня мне встретилась другая монахиня, которая, с минуту посомневавшись, впустила меня внутрь. Я убедила её, что журналист и пишу статью о богах, для этого нужно собрать необходимую информацию. Конфьера проводила меня в башню и оставила за мной дверь приоткрытой.

Я прошла в библиотеку, создала заклинание поиска, и едва уловимые нити, словно паутина, потянулись к книгам. Щелкнув по ним и проверив прочность, я направилась к указанным стеллажам. Я потеряла счет времени. Легенда, рассказанная монахиней, действительно нашла подтверждение в рукописных сводах.

Древний язык я бы даже не разобрала, если бы не учила его в магической школе. Речь шла о великой силе любви, и что она может как погубить человечество, так и спасти его. Тот человек, возлюбленный богини, был отступником — он предал, растоптал то прекрасное, что даровано человечеству дочерью Кладеса и Лилитайлы.

Нюква поспорила с Верховным в день заточения её чувств, и он сам того не ведая, подарил ей силу слова, которой можно было воспользоваться при ритуале и погубить весь смертный мир. Говорят, что богиня устроит испытание женатому наследнику проклятого рода. Если он его не пройдет, то человечество обречено.

Я внимательно читала текст, но нигде не находила упоминания о моем браслете. Получается, это настолько обычная безделушка, что никому из древних до неё нет дела? Или же, наоборот, настолько мощный артефакт, что никто о них слыхом не слыхивал? И последнее предположение пугало больше всего.

— Конфьери, вы закончили? — раздался женский голос от двери, и я вздрогнула.

Я сидела на полу в позе лотоса, на коленях лежала раскрытая книга, а вокруг поблескивали нити заклинания поиска. Кивнув монахини, я поднялась на ноги, убрала рукописи по своим местам, смотала обратно магию и направилась на выход.

— Уже вечер. Может, отужинаете у нас? — предложила женщина, когда мы спускались по лестнице.

Отказываться от такого предложения было верхом кощунства, словно я держу камень за пазухой. Не каждому захожему служительницы дают великое дозволение разделить с ними трапезу. Если предложили, значит, доверяют.

— Благодарю за оказанную честь, — сказала я и последовала за монахиней в плохо освещенную столовую.

Послушницы перешептывались, хихикали и во все глаза глядели на меня. Я им ласково улыбнулась и села на предложенное место за длинный стол на деревянную лавку. Мне передали большую тарелку с супом и ложку. Хлеб и овощи лежали по центру стола.

— Молитва, — произнесла одна из монахинь постарше и сложила ладони вместе, крест-накрест, приложив их ко лбу.

Я последовала её примеру и мысленно поблагодарила богов и за свою жизнь, и за некоторые разгадки, которые они мне позволили узнать сегодня в библиотеке. Конечно, это были крупицы информации, но даже они помогли мне немного успокоиться и не терзаться сомнениями. Если даже столичная библиотека храма не ведает о моем браслете, то кто может знать?

Все приступили к ужину. Монахини внимания на меня не обращали или делали безразличный вид, а вот послушницы так и бросали на меня пытливые и заинтересованные взгляды. Когда ужин подходил к концу, девушки решились заговорить.

— А вы ведь та самая девушка? — хихикнув, спросила у меня послушница под недовольным взглядом старшей монахини. — Та самая, которая фаворитка на отборе невест Демио Диксандри?

Фаворитка? Неожиданное заявление. И отчего-то лестное.

— А у него есть любимицы? Я думала, что мы все в одинаковых условиях, — с улыбкой отозвалась я. — Разве я не занимаю второй раз второе место, а не первое?

— Не в местах дело! — горячо воскликнула вторая. — А в том, кто отличается от большинства. Вы там самая красивая и живая!

Последнее почту за комплимент, а от первого открещусь. Не мне принадлежит корона первой красавицы, да и к счастью. Собственная неотразимость пьянит женские головы, поэтому лучше здраво относится к своей внешности, знать свои недостатки и умело их гримировать.

— Что ты говоришь? — шикнула на неё подруга. — Её даже конфьер выделяет среди остальных. Ты разве не видела вечерний выпуск новостей?

Девушки горячо заспорили, гомоня, и я решила остановить их, пока послушниц не наказали старшие сестры.

— Мне безусловно приятны ваши слова, — отозвалась я, — но не стоит делать из меня фаворитку. Это может повлиять на решение Демио Диксандри.

— А разве вы не желаете стать его женой? — с придыханием спросила розовощекая конфьери, во все глаза глядя на меня.

— Я лишь желаю себе счастья, а какое оно будет — покажет время, — рассудительно ответила я и закончила свою трапезу.

Когда я выходила за ворота храма, услышала тонкое птичье пение. Пухыхла? Обернувшись, я услышала шорох в живой изгороди, а потом внизу узрела личико одной из послушниц. Улыбнувшись её проказе, я подошла ближе.

— Вы ведь в библиотеку приходили? — тихо спросила девушка, и я согласно кивнула. — Вам не все книги показали. Самые нужные хранятся в келье у матушки Аграфены.

— Зачем ты мне это говоришь? — растерянно спросила я.

Девушка, испугавшись моего резкого вопроса, скрылась. Больше я её не слышала. Надо же, как интересно получается. В библиотеку-то они пустили, но не каждую свою тайну раскрыли. И почему меня это только пугает? Будто знаю, что удержаться от авантюры не смогу, хоть и выйдет она боком.

Нет-нет, нужно выбросить эти мысли из головы! В конце концов, это богохульство — красть в храме. «Мы же красть не будем, а просто одним глазком посмотрим?», — нашептывал внутренний голос.

Всё равно нельзя. Такое можно провернуть только в случае смертельной опасности, но при возникновении таковой монахини и сами распахнут двери кельи, и еще помогут найти необходимую информацию.

Вздохнув, я направилась вдоль тротуара, наслаждаясь безоблачной ночью. Задержалась я с поиском. Почему же монахини меня не отвлекли раньше, пока еще не стемнело? Да и с ужином задержали меня еще больше. Район рядом с храмом хоть и безопасный, но транспорт ходил все меньше.

Запястье обожгло болью, как раз в том месте, где когда-то я случайно порезалась божественным украшением. Сейчас на мне был надет широкий металлический браслет, в отблеске которого я заметила движение позади.

Резко обернувшись, я увидела достаточно хлипкого мужчину с занесенным над головой кинжалом и моментально выставила вперед руку. С губ сорвалось заклинание голубых искр, опасное только для глаз, и пока незнакомец в черной маске закрывал лицо, бросилась бежать. Я судорожно пыталась сообразить, куда можно скрыться. До остановки было еще несколько сот метров, а проезжавшие над головой летмобили не видели меня. Мужчина тем временем поднял упавший ранее кинжал и кинулся мне вслед.

Маньяки в этой части города? Да рядом с богами страшно вершить злые дела, проклятье вечное получить можно! И не только на себя, но и на семь будущих поколений! Он самоубийца что ли?!

Пришла запоздала мысль, что меня хотели убить. За что? Неужели из-за конкурса? Все настолько серьезно? Замужество с Диксандри стоит чьего-то вечного проклятья Нюквы?

Кровь бурлила в венах, подгоняя. Мысли хаотично крутились в голове, пока пыталась придумать, как мне выскочить из этой передряги живой. Убийца нагонял. Я остановилась, развернувшись к нему лицом, и сложила руки вместе, шепча заклинание призыва. Джуна не отзывалась, поэтому пришлось возобновить бег и пытаться достучаться до элементаля на ходу.

Сзади шаги становились все громче, и чужое дыхание практически шевелило волосы на затылке. Не удержав равновесие и споткнувшись, я полетела на землю, ободрав колени и ладони. Даже не пытаясь встать, я сложила ладони вместе и начала читать заклинение призыва. Но элементаль по-прежнему был глух к моим мольбам.

— Джуна, давай же, — шептала я, — явись же, лентяйка!

Концентрация. Мне нужно спокойствие. Грязный грызлоух! Именно из-за нестабильности магия стихий была малоиспользуемой. В критических ситуациях её не дозовешься! Услышав за спиной шаги, я перекатилась на другую сторону. Оказалось вовремя: кинжал проскрежетал по гравию в том месте, где я была секунду назад.

Теперь мне точно не сбежать. Джуна, отзовись же, маленькая негодяйка! Ты нужна мне! Незнакомец повалил меня на спину, привалив своим телом и приставив кинжал к сердцу. Я использовала заклинание увеличения физической силы и схватила запястья незнакомца, не давая нанести смертельный удар.

Мы встретились взглядами. О боги, это не мужчина! Передо мной весьма крепкая, но все же женщина!

Кажется, она тоже была магом, так как откинуть мне её удалось не с первой попытки. Подскочив на ноги, я вновь была повалена на землю быстро сориентировавшейся убийцей. Стукнувшись головой о гравий, я не сразу поняла, отчего чувствую жар в груди. Подумала, что меня все же пронзили кинжалом, когда в грудь вошел элементаль, разлив по моим венам лаву вместо крови. Тяжело выдохнув, я скрестила руки ладонями вверх. С пальцев сорвалось пламя.

Незнакомка пронзительно закричала, прикрывая лицо. Я откатилась в сторону. Огонь расплавил кинжал, и теперь он растекался серым веществом по гравию. Утихомирив стихию, которая тоже оказалась подвластна убийце, она бросила на меня яростный взгляд и кинулась ко мне. Её лицо было наполовину опалено. Да, факиры действительно виртуозы, которые научились управлять огнем и усмирять его, но это их огонь. Пламя другого элементаля всегда опалит, если не выставить вовремя защиту. И сейчас незнакомка догадалась это сделать.

Я шагнула назад, выставив вперед руку, готовая выпустить еще одно заклинание. Последнее. На большее у меня не хватит резерва. Только вот какое — я пока не решила.

А что потом? Думать не хотелось. У меня все еще есть шанс, которым необходимо воспользоваться. Мысленно я уже прощалась с жизнью, когда приоритеты резко поменялись. Незнакомка не дошла до меня каких-то двух метров, когда двое мужчин в костюмах скрутили её. Она сыпала проклятиями и пыталась вырваться, но держали её крепко.

— Конфьери, вы в порядке? — обеспокоенно спросил один из них, и я лишь смогла растерянно кивнуть и осесть на землю.

Мой маленький магический резерв был на грани истощения, но всё же я смогла спастись. Жива! Эта мысль билась в голове, пока я со стороны наблюдала за происходящими событиями.

— Конфьери… — обратился ко мне незнакомец, положив руку на плечо.

Я скинула её и испуганно глянула на мужчину.

— Не бойтесь. Мы ваша личная охрана. Конфьер Диксандри приказал следить за вами в случае опасности. Только вот незадача… Сами не понимаем, как мы так заснули одновременно. Меня Эваном зовут.

Казалось, Эван был смущен до самых кончиков пепельных волос, а еще боялся. Он заснул на задании. Как неожиданно, что Демио выставил для меня охрану. Неужели ожидал несанкционированных действий со стороны других претенденток? Только у меня есть такая система безопасности или еще у кого-то? Последнее я решила выяснить у Демио и даже поблагодарить его. Именно из-за его предусмотрительности я осталась жива.

— Конфьери, вы встать самостоятельно сможете? — спросил Эван.

— Попытаюсь, — прохрипела я и поднялась на ноги, чувствуя слабость во всем теле.

Заклинание увеличения физической силы — не шутки, оно потом отбирает даже те силы, которые принадлежат тебе. Джуна выпорхнула из меня, и я, приложив пальцы к вискам, пошатнулась.

— Спасибо тебе, моя спасительница, — прошептала я элементалю, и та, кивнув, скрылась в другом мире.

Блондин, все еще стоявший рядом, с беспокойством глядел на меня. К тротуару подлетел еще один летмобиль, из которого вышли двое в черных костюмах. Мужчины посадили назад усыпленную порошком убийцу и, переглянувшись со своими коллегами, улетели. Я из последних сил держалась на ногах.

— Конфьери, пройдемте, — позвал меня Эван, предложив для опоры свою руку.

Я забралась в салон. Транспорт поднялся вверх и помчался вдоль ночных улиц, которые даже не ведали о стрессе, пережитом мной сегодня. А я всё думала, как можно заснуть на рабочем месте? Нет ли на них воздействия магии? Мне бы проверить, но сил не было даже на это.

Через четверть часа мы подлетели к особняку Диксандри. Хозяин дома ждал под навесом у крыльца. Конечно, о случившемся ему уже доложили, да и экипаж с преступницей должен был прилететь раньше. Тогда почему он не в допросной? Почему встречает именно нас?

Когда летмобиль притормозил, Демио распахнул заднюю дверцу и буквально выволок меня наружу, прижав к себе. Ошеломленная, я обняла его за талию и уткнулась лицом в грудь. Демио поцеловал меня в макушку и тяжело вздохнул, поглаживая по волосам.

Я улыбнулась. Оказывается, осознание чужого беспокойства помогает нам самим успокоиться.

— Конфьер, просим прощения. Нам нет оправдания, — подал голос Эван.

Мы с Демио отстранились друг от друга, переглянувшись, но руку с моей талии он так и не убрал. Я чувствовала себя слабой девушкой, нуждающейся в защите, и это чувство не было зазорным, наоборот, правильным и закономерным.

— Вам не за что просить прощения, — неожиданно ответил конфьер, внимательно оглядев охранников.

Я вскинула на него удивленный взгляд. Как не за что? Да если бы вот эти два индивида не заснули на рабочем месте, я бы не истощила свой резерв и не испытала бы колоссальный стресс. Не то чтобы я хочу им наказания, но этот вопрос лучше прояснить сразу, чтобы установить прецедент. Миллиардер крепче сжал руку на моей талии, притягивая к себе, будто еще боялся нападения, и пояснил:

— К вам была применена сонная магия. Только перекличка по лукмобильнику помогла вам проснуться. Я подумаю, как можно обезопасить ваши летмобили от воздействия таких чар. Вы свободны.

— А что с девушкой, которая напала на конфьери? — спросил Эван.

— Мертва, — спокойно ответил Диксандри. — Как всегда, они заранее выпивают яд.

Повисла тишина. Охранники откланялись и направились к особняку. Я с непониманием смотрела на Демио. Как всегда? Что это значит? Неужели покушения происходили не только со мной? Вспомнилась женщина, лежащая у ног Диксандри, когда мы первый раз встретились. Неужели в тот раз покушения были совершены на него? Тогда в чем смысл? Тогда даже информации о конкурсе не было! Не говоря уже о том, что устранять должны претенденток, а не самого жениха! Или же в Дикоморье одна из участниц была там до меня, на неё было совершено покушение, и миллиардер отправил её домой? Глупо! Тогда еще только собирали список потенциальных невест.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — тихо спросила я.

— А должен? — вскинув бровь, вопросом на вопрос ответил мужчина. — Тебе рано и опасно все знать. Это для твоей же безопасности.

— Я чуть не умерла. Ты должен как-то это растолковать.

— Меньше знаешь, крепче спишь, Йолина, — строго сказал Демио. Я с вызовом смотрела на него, пока миллиардер раздумывал над каким-то очень важным для него решением. Мыслей я читать не умела, поэтому приходилось лишь с надеждой смотреть на водного мага. Наконец, он отпустил меня и сделал шаг назад. Без его рук я озябла. — На следующем этапе конкурса ты вылетишь. Просто предупреждаю.

Я открыла рот, но ничего не произнесла. Вот так просто? Демио отвернулся, будто потерял ко мне всякий интерес. Я опустила взгляд, чтобы скрыть боль и ошеломление. Стоило ли ему дарить мне вчерашний чудесный день, если он собирался расстаться со мной?

По договору он обязан был сделать предложение победительнице. Если он избавляется от меня на этом этапе, то все мои потаенные мечты бессмысленны. Я сжала руки в кулаки. Больше всего раздражала собственная наивность, чем черствость миллиардера. Все в этом мире во власти этого мужчины! Испугался за мою жизнь? Но если бы я действительно была ему дорога, он упразднил был конкурс, чтобы прервать цепь покушений. А он «упразднил» меня.

— Уже наигрался, конфьер? — с разрывающей сердце болью спросила я. — Что же так быстро? Твоей привязанности не хватило и на месяц. Или просто я оказалась на редкость скучной игрушкой?

Хотелось расплакаться, подойти к Диксандри и влепить ему звонкую пощечину, а потом громко расхохотаться. Это было бы проявление истерики. Что со мной? Неужели этот невозможный миллиардер успел пробраться в мое сердце? Когда же это произошло, я не понимаю? Казалось, что еще тогда, в Дикоморье, когда он провожал меня взглядом со своего балкона. Наверное, именно тогда я оставила своё сердце, которое продолжало питать чувства к Демио. Оно глупое, а я — нет. Разотру и забуду!

— Даже больше месяца, — невозмутимо отозвался он. — Прости, Йолина, ты хорошая девушка, но все это заходит слишком далеко. Нам никогда не быть вместе. Мне не хочется тебя обижать. Просто уйди.

— Это из-за того, что мы с тобой разного уровня, да? — тихо спросила я, и мужчина недовольно поджал губы, так и не ответив.

На меня как ушат воды вылили в холодное зимнее утро. Мерзкие леденящие душу щупальца пробирались к сердцу, замораживая все внутренности. Я смотрела на того, кого и никогда не воспринимала всерьез, кого изначально побаивалась и называла маньячиной, и не верила, что он настолько эгоистичная и бездушная сволочь. Сволочь, которой подарила первую влюбленность.

— Надеюсь, вам было весело, конфьер, — тихо изрекла я и развернулась, но уйти так и не смогла. Хотелось сделать ему настолько же больно и неприятно, поэтому я вновь повернулась к нему, чтобы навсегда сжечь между нами мосты. — Ты всем дарил жемчужины?

Казалось, Демио вздрогнул. Он поднял на меня растерянный взгляд, но так и не ответил. Молчание — знак согласия. Я горько ухмыльнулась.

— Я их каждый день выкидывала, а цветок рвала на лепестки, потому что мне противно все, что связано с тобой, Диксандри, — выплюнула я. — Ты не герой моего романа, ты совсем не герой. Злодей — вполне возможно, но в скольких судьбах ты принимаешь участие, а? Это уже не романы, а пародии. Моим мужчиной будет только тот, который не будет видеть белого света без меня, который предпочтет меня даже богине. А тебе я желаю влюбиться в ту, которая никогда не станет твоей, даже мысль о которой будет твоей погибелью.

Я развернулась и зашагала в сторону особняка, чувствуя на себе взгляд миллиардера. Еще неделя в этой тюрьме, а потом я разорву контракт и стану счастливой обладательницей ста миллионов тирлингов.

Счастливой же, да?

Демио Диксандри

Она уходила, забирая с собой все хорошее, что было между нами. Я вновь и вновь прокручивал в голове слова, сказанные ею в порыве гнева, и думал, что уже влюбился в ту, которую она пророчила. Йолина уходила и совсем не догадывалась, что это она и есть. Даже мысль о ней — моя погибель. Не только моя, но и целого мира.

«Цветок рвала на лепестки», — эхом отзывалось в голове. Устойчивое выражение, которое означало презрение к дарителю. В древности, когда завоеватель заходил в покоренный город, его по приказу окидывали лепестками цветов, принося молчаливую клятву верности. Но кто бы знал, с какой ненавистью делали это горожане.

Я вздохнул, закрыв глаза и положив ладони на талию.

Мужчины моей семьей всегда осторожно относились к любви, но в то же время влюблялись с первого взгляда. Когда влюбился я? Когда увидел её на пороге своего кабинета, когда она отбросила меня к стене или когда с утра открыла свои прекрасные голубые глаза? Или просмотрев все передачи «Реверса против аверса» с её участием или читая её блог? Сложно ответить, но эта любовь может погубить весь мир.

Когда начались эти покушения, я недоумевал, что могло послужить их причиной. Одна из моих любовниц оставалась недовольной подарками? Или все дело в бизнесе? Но почему тогда все преступницы — женщины, и сразу умирают?

Спустя год я узнал о проклятие своего рода, что по приданиям Нюква должна устроить мне испытания, но к тому времени я должен быть женатым. Я решил учредить конкурс, тем самым бросив вызов служительницам древнего культа, заставив их ускориться и быть неосторожными.

А потом появилась Йолина. Является ли она испытанием богини? Я ведь еще не женат. Она первая, кто не желала принимать мои ухаживания. В ней происходила внутренняя борьба, и только позавчера я четко увидел, что она проиграла в сражении с собственным сердцем. И как же от этого радостно и горько!

Я ни в чем не могу быть уверен, кроме своих чувств. Сегодняшнее покушение и моё беспокойство ясно показали, что я отдал этой девушке больше, чем рассчитывал. Неужели из-за глупых предрассудков служительниц я могу лишиться своего счастья? Подвергать девушку опасности я не имею права. Из-за моей явной привязанности она стала главной мишенью. Следующих покушений допускать нельзя. Защиту я не сниму. Пусть она не будет рядом, но я должен быть уверен, что она в безопасности.

Жемчужины… знала бы она, что они означают. Но пусть лучше не знает. Так ей будет легче покинуть меня, возненавидев. Простит ли она меня когда-нибудь? Впереди неопределенность. Лишь бы моя красавица не наделала глупостей. Игры богов когда-нибудь закончатся.

Прости меня, моя голубоглазая любовь. Когда-нибудь я расскажу тебе, а пока я могу лишь молчать. В первую очередь нужно разобраться с фанатиками древних легенд.

Где-то в Хоэре

У статуи Кладеса молилась женщина в серой хламиде. Она приложила скрещенные ладони ко лбу и не отвлеклась даже тогда, когда в слабоосвещенную келью вошла служительница культа. Закончив с молитвой, первая поднялась на ноги и посмотрела на вошедшую, склонившуюся в поклоне.

— Настоятельница, — обратилась та, — у меня плохие известия. Аграфена задержала девушку в храме Нюквы, но оружие номер восемь не вернулась. Магический маяк погас. Она умерла.

— Вот как? — нахмурилась настоятельница. — Неужели вы не в состоянии убить даже какую-то девчонку, не говоря уже о Диксандри? Аграфена находится меж двух огней, каждый день притворяясь верной богине вод. Неужели вы совсем не цените её жертву? — со злостью спросила настоятельница и вздохнула. — Что послужило причиной отсутствия результата?

— Мы просмотрели записи с последних жизненных мгновений номера восьмого на чаше правды. Та конфьери оказалась умелой магичкой, но и это не все. Магия восьмого оружия не действовала на неё.

— Значит ли это, что именно она является служительницей богини, которая погубит мир? — похолодев, спросила настоятельница.

— Нельзя быть уверенной точно. Она могла применить защиту.

— Она не настолько сильна, если верить записям школы, в которой она обучалась, — задумчиво ответила она.

— Еще одна деталь, настоятельница, — неуверенно протянула вторая. — У неё огненный элементаль. Она поклоняется Кладесу.

— Что не мешает ей предать своего бога.

— Но что говорит о его покровительстве, — возразила девушка, получив неприязненный взгляд.

Женщины замолчали. Настоятельница вздохнула и отвернулась к божественной статуе, медленно проговорив:

— Не спускай с неё глаз. Обождем. Может, она сама себя выдаст.

— Как прикажите, настоятельница, — отозвалась служительница и с новым поклоном покинула келью.

— Кладес, помоги!