Глава 22

Мы остановились перед храмом Нюквы, ближайшем от дома Демио. Он был единственный в столице и находился на окраине города. Демио подал мне руку с легкой улыбкой на губах. Я недоверчиво посмотрела на храм.

— Думаешь, они еще не закрыты?

— А мы будем слезно умолять, — почти серьезно ответил Демио, подмигнув. Я рассмеялась.

— Не представляю тебя со слезами на глазах.

— Жизнь долгая, — задумчиво ответил Демио, — может, и увидишь.

Я вложила руку в протянутую ладонь и направилась вслед за водным магом. Дежурная монахиня, увидев нас, удивленно моргнула.

— Мы хотим провести обряд бракосочетания.

— Не время, конфьер, не время, — забормотала женщина. — Приходите завтра, мы вас и обвенчаем.

— Завтра будет поздно! — Миллиардер притворно вздохнул и кивнул на меня. — Моя невеста такая непостоянная особа, что может отказаться!

— Так зачем тогда тебе она? — резонно спросила монахиня.

— Люблю больше жизни, не могу отказаться, — все в таком же насмешливом тоне протянул мужчина. — Так что, женить будем?

— Будем, наверное, — со вздохом отозвалась она. — Но я права не имею. Надо матушка Аграфену позвать. Подождите немного.

Когда монахиня поднялась по крутым ступенькам башни, я повернулась к водному магу и стукнула его кулаком по груди. Тот рассмеялся, обняв меня и поцеловав.

— Ты сумасшедший! — воскликнула я, постоянно улыбаясь. — Я с тобой не выдержу все триста лет!

— Тогда уйдешь, когда захочешь. Я не буду тебя удерживать силой, просто ты должна знать, что мои чувства навсегда, — серьезно произнес Демио, и улыбка сползла с моих губ.

Я просто поняла, что этот невероятный мужчина действительно любит меня больше всего на свете. Он пытался меня защитить, пусть и не совсем понятной для меня логикой. Он готов отпустить меня ради моего счастья. Пусть я сама никогда не покину любимого мужчину, но та свобода, которую он дает мне, многое значила.

— Между прочим, на мне даже нет свадебной пелерины! — заметила я, и Демио окинул меня задумчивым взглядом.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Это вы хотели обручиться? — раздался голос со стороны лестницы, и мы с водным магом одновременно обернулись, кивнув. На пороге стояла худощавая женщина, та самая, о которой когда-то давно мне упоминала послушница. — Прекрасно. Тогда пройдемте в зал.

Мы отправились следом за ней. Настоятельница зажигала свечи по периметру, используя магию элементаля. Я еще удивилась, почему служительнице храма доступна магия огня. Мы с Демио встали на освещенное пространство перед возвышающейся статуей Нюквы. Милюба, богиня любви, вечный ребенок, поэтому не имеет свой собственный храм, но с удовольствием приходит в гости к своим божественным родственникам.

Мы с Демио опустились на пол, в первую очередь скрестив ладони и приложив их ко лбу, поклоняясь богине. По обычаю Демио остался стоять на коленях, я же села на пятки, взяв за руку будущего мужа. Эта традиция была связана с тем, что именно мужчина должен принимать на себя все невзгоды и удары судьбы.

— Великая Нюква, позволь Милюбе войти в твой храм, чтобы закрепить связь двух влюбленных сердец, — стоя за нашими спинами, несколько раз повторила ритуальные слова Аграфена.

Безымянные пальцы на наших правых руках защипало — там, где должно было быть кольцо. Аграфена опустилась перед нами на колени, поставив рядом чашу с черной краской и кистью. Метод нанесения брачных татуировок был схож с тем, которым пользовались маги-художники.

Монахиня сплела в воздухе нити, затем окрасила их в черный цвет. Демио протянул ей рукой, растопырив пальцы. Женщина не торопилась наносить татуировочную вязь. Она обратилась ко мне:

— Как твое имя, дитя?

— Йолина, — подрагивающим голосом ответила я.

Мне не верилось, что сейчас я совершаю самый ответственный шаг в своей жизни. Были ли у меня сомнения? Если только совсем чуть-чуть. Но они касались не мужчины рядом со мной, а дальнейшей жизни. Буду ли я подходящей женой? Справлюсь ли с обязанностями матери? Смогу ли совмещать работу и семью?

Но все вопросы блекли на фоне уверенности мужчины, стоявшего рядом со мной.

— А имя твоего суженого?

— Демио, — отозвалась я, и Аграфена понятливо кивнула.

— Демио, готов ли ты навечно связать свою судьбу с Йолиной? Отступиться еще не поздно. Браки, заключаемые в храмах, не рушимы. Если вы не уверены в своих чувствах, то можете заключить союз и по людским меркам.

— Я готов обручиться только с Йолиной, — твердо ответил он.

Монахине лишь и было нужно, чтобы он произнес моё имя, как согласие.

Она тут же начертила мое имя на древнем языке по кругу на его безымянном пальце. Штрих за штрихом она привязывала этого мужчину ко мне с благословения Милюбы, и я, тайно радуясь, старалась не выдать своего восторга происходящими событиями. Я ли это? На моих глазах пленяют человека, а я всего и могу, что безвольно робко улыбаться, ожидая своей очереди.

Место татуировки покраснело, словно от ожога, и служительница переключилась на меня. Жил ли во мне этот момент страх? Если он и был, то остался затопленным мощным водопадом чувств: восторга, ожидая, любви. Аграфена вновь сплела нити заклинания, раскрасив их, и уже не обращалась ко мне, получив ответ еще в первый раз, но я могла повторить его снова. Имя. Демио. Самое прекрасное из мужских имен. Выжигание вязи было болезненным, и я плотно сжала зубы. Прошла минута, прежде чем у меня на пальце засветилось имя возлюбленного.

— Повернитесь друг к другу и сложите ладони крест-накрест, — приказала Аграфена и поднялась на ноги, направившись на выход.

Стоило нашим рукам соприкоснуться, как я почувствовало холодок каждым кончиком пальцев. Он пронзил все мое тело, замораживая ожоги татуировок и не оставляя и следа воспалений. Я застыла, не в силах поверить, что отныне жена Демио Диксандри.

Почему-то вспомнились слова отца, когда он обещал содержать меня до моего замужества. Не успела я в полной мере воспользоваться его деньгами, слишком быстро вышла замуж! От последней мысли я хихикнула, и Демио улыбнулся.

Миллиардер протянул руку, погладив меня по щеке. Я ластилась к его ладони, чувствуя себя счастливым домашним чешэром, которого любит хозяин. Водный маг улыбался, и в отблеске свечей его улыбка казалась такой теплой, что от нежности щемило сердце.

— Какая умилительная картина, — раздался голос Аграфены, и мы одновременно посмотрели на выход.

Тяжелые двери были плотно раскрыты, а сама монахиня стояла и улыбалась. Я нахмурилась, крепче сжав руку возлюбленного. Вокруг монахини начал клубиться черный туман.

Смертница.

Паническая мысль пробила мое сознание, и я вскрикнула от ужаса. Демио вскочил на ноги и попытался призвать своего элементаля. Физически Аграфену остановить было нельзя, иначе только спровоцируем взрыв раньше времени. Я видела, как муж беззвучно шепчет заклинание призыва. Но все четыре водных стихии будто сговорились, не желая слушаться своего хозяина. Мы же находились в храме Нюквы, где магия воды — само собой разумеющееся, почему же богиня запрещает использовать элементалей? Время для меня замедлилось, а левая рука, на которой по-прежнему был надет браслет, запульсировала.

Моя магия тоже была молчалива к моим призывам.

— Стой! — закричал Демио и выставил руку вперед, будто пытался удержать неведомую силу. — Стой! Стой, — почти умоляюще прошептал он и, убедившись, что его слушают и черный туман временно усмирен, продолжил: — Отпусти Йолину. Позволь ей уйти. Я останусь, ни словом, ни действием не вызвав протеста. Только позволь ей уйти.

— Ты собираешься пожертвовать своей жизнью, но спасти её? — ошеломленно отозвалась Аграфена, и Демио кивнул.

— Я в любом случае умру, не хочу лишних жертв, — ответил мужчина, и я вцепилась ему в руку, будто боясь, что он меня покинет.

— Нет, я без тебя никуда не уйду! — уверенно заявила я. Просто именно в этот момент я поняла, мне и жизнь не нужна, если там не будет моего невыносимого водного мага. — Только с тобой. И никак иначе.

— Дурочка! — выдохнул Диксандри, развернувшись ко мне и взяв мое лицо в ладони.

Он испытывал те же чувства, но оставлять меня все равно не хотел. Я ощущала себя героиней трагичной пьесы, но те могли спасти возлюбленного хотя бы ценой своей жизни. Мне же не дано и этого. Слезы отчаяния и страха прокладывали мокрую дорожку по моей щеке, и я ничем не могла их унять. Демио провел большим пальцем по скуле, убирая влагу.

— Ты не можешь умереть из-за того, что кто-то считает меня опасным.

Мои глаза явно говорили ему, что могу. Демио вздохнул, стиснув меня в объятиях, и поцеловал в губы. Мы были бессильны. Магия, отдаваемая вместе с жизнью, вырвется, и под грудой камней храма погибнем и мы с мужем, и все служительницы Нюквы.

— Я люблю тебя, — прошептал миллиардер, прижавшись ко мне лбом, — прости, я не смог тебя уберечь.

Я не ответила, но мой взгляд говорили ему многое. Демио прикрыл глаза, зажмурившись, явно пытаясь удержать слезы отчаяния. По щеке мужчины скатилась одинокая слеза, и я улыбнулась, подумав, что вот и увидела их. Прошло совсем немного времени, а передо мной уже открылась слабая сторона Демио Диксандри. Рука, на которой по-прежнему был надет браслет, продолжала пульсировать. Я поморщилась.

Аграфена расхохоталась. Я же, будто очнувшись, вздрогнула. Демио открыл глаза и вопросительно посмотрел на меня, а я подняла вверх свою руку, удивленно глядя на найденный в пещере браслет. Быть может, сейчас это единственное спасение? Тьма вокруг настоятельницы сгущалась. Она специально тянет время, видимо, тоже не спеша уходить на тот свет. Тогда я решилась. Не зря же чуждая мне магия Нюквы все это время защищала меня?

Я выбросила левую руку вперед, выпуская сдерживающую силу браслета. Она спрессовала воздух, и я зажмурилась, чувствуя опаляющую волну. Надежды на удачный исход было мало, но зато жила вера. Когда я распахнула веки, увидела, как настоятельница упала на колени и стала задыхаться. Ей не удалось завершить ритуал. Мой облегченный выдох был не слышим. Браслет разлетелся на части, превращаясь в пепел, и в комнату в тот же миг вернулись звуки, а дышать стало легче.

Мы с Демио переглянулись, и мужчина бросился вперед. С той стороны двери кто-то настоятельно тарабанил кулаками, взывая к нам. Настоятельница выгнулась дугой и упала на пол, пытаясь отдышаться. Муж среагировал мгновенно, спеленав её нитями заклинаний. Магия к нему вернулась. Я подошла к Аграфене и опустилась на колени, с непониманием заглядывая в полные ярости глаза.

— Одну упустили, — с горечью констатировал Демио. — В документации культа не было её имени.

Из каждого случая бывают исключения. Встретившись взглядами, мы с мужем облегченно выдохнули. Только сейчас нас отпустило напряжение. Мы висели на волосок от смерти. Не каждому удается обмануть служительницу царства Порке.

— Ты! — прошипела Аграфена, глядя неотрывно на меня. — Это ты наследница проклятого рода! Но как же так? Ведь ритуал при кровавой луне точно показал место, где следует ждать наследника! Это был городской особняк Диксандри!

Место, где мы первый раз встретились.

Женщина с невыразимой болью в глазах приходила к осознанию, что она и её сестры изначально ошиблись и охотились не на того. Это же было известно и мне. Нюква, чтобы защитить меня от сумасбродных последовательниц культа Кладеса, подарила мне браслет, который я изначально приняла за проклятье.

— Ты ведь обладаешь огненной магией! Как ты можешь быть наследницей проклятого рода? — ошеломленно шептала настоятельница.

— Магия стихий не зависит от рода, она спонтанна. Боги благословляют любого, кто имеет магическую искру и способен обуздать ту или иную стихию, — пояснил Демио, словно маленькому ребенку.

— Получается, что мы сейчас только что прошли испытание богини? — шепотом спросила я, и муж нервно хмыкнул, пожав плечами.

— Не уверен, что какое-то испытание было. Просто некоторые фанатики слишком увлекаются легендами.

Я была с ним согласна. Боги не всегда управляют судьбами людей. Чаще мы просто неправильно истолковываем их знаки, интерпретируя так, как хочется нам. Стоит доверять своему сердцу и жить без страхов и сомнений.

Монахиням все-таки удалось сломать защиту, поставленную Аграфеной, и ворваться в зал. Стоило видеть их воинственный вид, когда они узрели свою связанную настоятельницу. Я была уверена, что они нас на лоскутки порвут. К счастью, Демио вовремя предложил вызвать магов из пятигорна.

Из здания главного магического управления мы вышли уже за полночь. Не так и не здесь я хотела провести окончание своей свадьбы. Демио зевнул, прикрыв рот кулаком, и взглянул на меня. Я ежилась под прохладным ветром и устало оглядывалась по сторонам. Сегодняшний вечер принес мне больше неожиданностей, чем я предполагала.

— Я не хочу возвращаться в особняк, — проговорил Демио, сняв с себя пиджак и накинув мне на плечи. — Как насчет отеля?

— Первая брачная ночь? — неумело пошутила я, и муж негромко рассмеялся. — Вот ты думаешь, что я шучу, а я ведь серьезно. Ты мне многое задолжал, Демио.

— Вот как? — с вызовом спросил он, улыбаясь. — Тогда номер для молодоженов?

— Где есть фигурка из полотенец в форме пухыхлы? Нет, спасибо. Прости, я тебя люблю и всё из этого вытекающее, но сегодня я просто хочу выспаться после эмоционально тяжелого вечера.

Судя по нервному смеху мужа, он разделял мои мысли.

Следующим утром мы не могли выйти из номера. Нет, выспались мы замечательно, даже заказали новые вещи с доставкой в номер. Просто оперативные служащие отеля успели выложить в интросеть снимки наших с Демио парных татуировок, свидетельствующих о заключении нерушимого брака.

Весь Хоэр обсуждал эту новость. Нет, не так. Весь Хоэр жил этой новостью!

Версия номер раз. Демио после того, как его отвергла Пенни Куперт, нашел утешения в моих объятьях. Мы с ним выпили n-ное количество спиртного, а потом пошли гулять по улицам столицы. Случайно забрели в храм и так же случайно дали друг другу клятвы вечной верности. А чтобы не терять даром ночное время, завалились в отель и… в общем, горе доводит до брака.

Версия номер два. Пенни Куперт, моя лучшая подруга, отказалась от прекрасного во всех смыслах миллиардера ради моего внеземного счастья. Я, окрыленная любовью, потащила разочаровавшегося в любви Диксандри в храм, пока он находился в убитых чувствах. Здесь он, так же как и в предыдущей версии, случайно назвал мое имя настоятельнице и она обвенчала несчастную влюбленную Йолину Зеалейн и того самого миллиардера, потерпевшего неудачу в любви.

В третьей версии я подкупила настоятельницу, после чего её сняли с поста (и об этом знают!).

Версия номер четыре. Правдоподобная. Мы с Демио давно любили друг друга, но из-за глупой ссоры между нами он настоял на том, чтобы я покинула конкурс, а потом долго об этом жалел. Благодетельница Пенни Куперт видела страдания двух несчастных возлюбленных, поэтому в ущерб себе отказалась от помолвки с Демио Диксандри. Счастливый влюбленный побежал делать мне предложение и под наитием чувств мы отправились в храм, где и закрепили клятвы. Дальше история, как в первой версии — отель, кровать, брачная ночь.

Как ни странно, но пользователям интросети больше всего приглянулся история со спиртным и пьяным обручением. Демио лежал рядом со мной, обнимая меня за талию, и из-за моего плеча поглядывал на новости, периодически хмыкая.

— Нет, ты представляешь, — возмущалась я, — никто не верит в искренность твоих чувств. Только одна из четырех версии свидетельствует о нашей любви! Если даже обычные обыватели Хоэра в нас не верят, то куда уж фанатичным служительницам древнего культа? Моё сердце навеки разбито!

— Ты утрируешь, — поцеловав меня в плечо, ответил муж. — Какая разница кто и что о нас говорит? Я все равно уже принадлежу тебе.

— Не совсем, — не согласилась я, — нам еще надо зайти в правительство и нотариально заверить наш брак. Потом тебе придется встреться с папой, который спит и видит, как бы с тобой породниться. Обязательна так же встреча и с мамой…

— А давай просто сведем наших мам вместе? — предложил Демио, и я погрозила ему пальцем.

— Я терпела выпады конфьеры Диксандри и ты потерпишь наставления конфьеры Зеалейн.

Демио рассмеялся, поднялся с кровати и взял в руки принесенную курьером одежду. Задумчиво на неё посмотрел, положил обратно и медленно начал расстегивать мятую рубашку. Мы легли спать одетыми, так как на раздевание не было сил. Я замерла ширшунчиком, разве что слюни не начала пускать, а этот обольститель с широкой улыбкой расстегивал одну пуговицу за другой.

— Мучитель, — прошептала я и подалась вперед, встав на колени у края кровати.

Демио подошел ближе, стянув рубашку. Его торс был идеален. Я пальцами очертела каждый рельеф, а потом подняла взгляд на мужа. Демио сглотнул и опустил ладони мне на плечи, разводя в стороны декольте платья и спуская рукава вниз. Я негромко сглотнула, чувствуя, как руки мужчины огладили грудь, потом спустились на живот.

Муж приподнял меня, чтобы сбросить платье на пол, и уложил меня на мягкую кровать. Сам он навис сверху. Я обняла водного мага за плечи, стараясь не думать о том, что лежу перед ним практически обнаженная. Демио поцеловал меня в висок, потом в нос, в один уголок губ, в другой. Спустился к шее, проложив дорожку до правой груди.

Здесь он остановился и втянул внутрь сосок, пока другой рукой пассировал левую грудь. Я выгнулась, а мужчина начал спускаться дальше, к ногам. Сев на пятки, он взял одну мою ногу в руки, постепенно стягивая чулки и не забывая целовать чувствительную кожу, слегка прикусывая. Затем тоже самое со второй ногой. Я не знала, куда себя деть от смущения.

— Ты боишься меня?

— Скорее себя и своей некомпетентности, — почти серьезно ответила я, но на последних словах щеки залил предательский румянец.

Демио негромко рассмеялся, подмигнув. И зачем я так это сказала?

Нашу идиллию разрушил звонок лукмобильника. Моего. И кому я там так срочно понадобилась?!

Муж смотрел на меня с мольбой, чтобы я даже не думала разрушать наше брачное утро. Я же со вздохом поднялась на локтях, шмыгнула под одеяло и достала лукмобильник, ответив по голосовой связи.

— Йолина Зеалейн? — отозвался продюсер шоу, в которое я недавно устроилась ведущей. — Или правильнее будет сказать Йолина Диксандри?

— Как вам будет угодно, — пискнула я, закусив губу и смотря на удивленного Демио, не слышащего наш разговор, но видящего мое виноватое выражение лица.

— Хорошо, конфьера. Возвращаясь к вопросу о причине моего утреннего звонка. Эфир по задуманному графику уже должен начаться. Ваша напарница на месте, и все мы ждем только вас. В рамках какого времени вы сможете прибыть к назначенному месту?

Отсюда до центра около двадцати минут полета. Мне нужно умыться, накраситься и одеться. Минимум час.

— Буду через пятнадцать минут, — отозвалась я и сбросила вызов.

— И что это было? — спросил муж, сложив руки на широкой груди. — Если ты так будешь всегда убегать в разгар самого интересного…

— Интересное может подождать, — протянула я, — а вот съемки программы ждать не могут! Люблю, целую, мне нужно бежать!

Чмокнув Демио в щеку, я подскочила с кровати, взяла свои вещи и убежала в ванную. Переодевшись буквально за десять минут, я решила накраситься уже в летмобиле. Когда я вышла, Демио тоже переоделся и держал в руках красную бархатную коробку. Я заинтересованно приблизилась.

— Мне недавно доставили вот это, — сказал мужчина, взвесив на ладони прямоугольник. — Не хочешь открыть? Я так внезапно повел тебя в храм, что совсем забыл о свадебном подарке.

Демио придерживал коробочку, пока я медленно открывала крышку. Увидев украшения, лежащие на бархатной подкладке, не смогла сдержать восторженный вздох. Миллиардер улыбался, я же едва не расплакалась, проведя дрожащими пальцами по голубым бриллиантам. Водный маг покупал это украшение для своей жены, как я и думала. Вот только его женой оказалась я.

— У нас проблемы, Демио, — прошептала я, подняв глаза на мужа. Он нахмурился. — Я не в том наряде, чтобы примерять такую красоту. Давай, мы её отложим до подходящего случая? Жаль, что я еще раз замуж не могу выйти, так бы под брачной пелериной у меня была бы именно эта парюра.

Мужчина загадочно улыбнулся и кивнул. Я закусила губу, закрыла крышку и отвела в сторону коробочку, чтобы придвинуться к мужу и поцеловать его. Я совсем забыла про голубые бриллианты, стоимостью в один миллиард тирлингов. Мы с Демио знакомы всего два месяца, а он уже потратил на меня больше, чем в год тратит правительство на благоустройство города.

От последней мысли я хихикнула. Муж изумленно приподнял бровь, и я отрицательно помотала головой. Не стоит брать это в голову. Все правильно ты делаешь, дорогой. Взяв Демио за руку, я повела его на выход. «Реторника» триста сорок пятая была припаркована на стоянке отеля. Пока мы летели, я ожидала звонков от продюсера, но те все не поступали, тогда я заподозрила неладное. Прибыв на съемочную площадку в косметический центр, я поняла, в чем причина.

— Йолина, что же ты не сказала, что все еще была в отеле с мужем? — отчитал меня начальник, глядя на мощную фигуру Диксандри за моей спиной. — Я бы отстрочил съемки! Разве это проблема? Перенесли бы все на завтра, ничего страшного!

— Он начал переживать еще с того момента, когда в интросеть начали попадать снимки вашего передвижения по столице, — сказала Сельена, вмешавшись в разговор.

А она что тут делает? На девушке было темно-синее платье, прекрасно гармонирующее с её темной кожей. Волосы уложены в высокую прическу, украшенную ободком-вуалеткой. Выглядела она неотразимо. Неужели Сельена та самая напарница?

— Да, мы будем вместе вести это шоу, — подтвердила мои мысли девушка, усмехнувшись.

Я широко улыбнулась, с трудом сдерживаясь от хохота. Как тесен и цикличен мир!

— Конфьер Диксандри, вы останетесь, чтобы посмотреть за съемками жены? — участливо спросил продюсер у водного мага, и тот даже отшатнулся от испуга.

— Нет, благодарю. Съемок с меня достаточно.

Я его понимала. Должно быть, «Двенадцать претенденток на счастье» оказались для него настоящим испытанием! Поцеловав меня на прощание, муж сел в «реторнику» и улетел. Я смотрела ему вслед с глупой улыбкой. Сельена встала рядом и тоже глядела вслед уменьшающемуся летмобилю.

— Все-таки я счастлива за тебя, Йолина, — подала голос брюнетка. Я скосила взгляд, не веря, что это говорит моя напарница. Сельена все с такой же задумчивостью пояснила свои слова: — Если везет даже таким, как ты, у меня точно есть шанс.

И то верно.

Демио Диксандри

В голове билась мысль, одна единственная, восторженная.

Это все закончилось!

Безумные покушения, слежка, многочисленная охрана — теперь все в прошлом. Жизнь входит в новое русло, где Демио Диксандри — женатый и счастливый мужчина. На губах блуждала умиротворенная улыбка.

Я вернулся домой и отдал распоряжения своему секретарю, Пенни, о подготовке еще одной пресс-конференции, где мы с Йолиной расскажем, какие отношения нас связывают. Меня не устраивает, что пользователи интросети строят ложные предположения на наш счет. Они должны быть уверены, что наш брак по любви, и никакой пьяной и необдуманной выходки тут нет и быть не может.

Мне было без разницы, что думают обо мне, но я был уверен, что это имеет значение для Йолины. Она должна быть уверена, что я полностью принадлежу ей, как и весь Хоэр. Иначе её всю жизнь буду терзать мучительные сомнения.

— Демио? — окликнула меня мать, спускаясь по лестнице. — Сынок, что случилось? Где ты был? Неужели и правда сбежали вместе с Йолиной в отель, перед этим поженившись?

— Ты имеешь что-то против? — задумчиво спросил я, подходя ближе к матери. — Я люблю её, мам.

— Знаю, — вздохнула конфьера Диксандри, — поэтому целиком и полностью на стороне вашего брака. Она мне, конечно, не сильно нравится, но это во мне говорит ревность, а не здравый смысл. Думаю, приглядевшись к ней, я смогу найти массу достоинств.

Оказывается, для меня были важны её слова. Я не хотел вести войну и держать оборону в собственной семье.

— Спасибо, — тихо ответил я, и мама улыбнулась, погладив меня по щеке.

— Она тебя любит так же сильно, как ты её? Можешь не отвечать. Я видела её глаза. Но ты позволишь устроить мне для вас пышную светскую свадьбу? Несправедливо отбирать у девочки детские мечты. Каждая желает надеть белое платье с пелериной и вуалью. В наше время мало пар заключают нерушимые браки в храмах, поэтому не будет ничего удивительного в том, что мы просто устроим грандиозный прием.

Идея была неплохо и имела место быть. Я согласно кивнул.

— Только смотри не переусердствуй, — предупредил я её и направился вверх по лестнице, в свой кабинет, когда навстречу вышла Пенни. Она поправила очки на переносице и недовольно поджала губы. — Ты разве не должна сейчас обзванивать журналистов?

— Должна, конфьер, просто вам поступил входящий вызов, который я не имела права отклонить.

— И кто же был абонентом?

— Конфьер Баровски, — ответила она и поспешно добавила: — Старший. Видимо, он хочет поговорить о свадьбе.

Я оглянулся к матери и усмехнулся. Не о свадьбе он хочет поговорить, а о брачном договоре. Увы, мне, как зятю, придется идти на уступки. Но ради Йолины я был согласен и на это.