ГЛАВА 4

Я восхищенно вздохнула, останавливаясь около самого берега. Впервые за последние несколько недель ночь выдалась по-настоящему ясной, лунной и очень морозной. Огромная желтая луна, светившая высоко над бесконечным лесом, заливала жемчужным светом все пространство вокруг нас, и только благодаря ей озеро блестело и переливалось всеми оттенками синего, даже дальний берег было видно, а еще деревья, которые по всему периметру склонились над замерзшей водой. – Как насчет того, чтобы искупаться? – пошутил Лоренс, отпуская меня и направляясь к ближайшему дереву. – П-п-полотенце с собой не взяла, извини, – я попыталась улыбнулся, но от холода свело скулы. Проводник хмыкнул, небрежно расшвыривая у подножия дерева снег. – Без полотенца обойдешься, – задумчиво протянул он, вытаскивая из-под снега длинную, толстую и уже заледенелую палку. Подумав, что он просто шутит, я даже не стала ничего отвечать, только полы плаща запахнула сильнее. Взглянув на меня, Лоренс прошел мимо. Лед под его ногами опасно затрещал, но он даже не обратил на это внимания. Сделав еще пару шагов вперед, он перехватил палку поудобнее, примерился и, замахнувшись, вогнал ее в лед. Первые несколько мгновений ничего не происходило, а потом по льду побежала огромная трещина, длиннющая такая и совсем неестественная. Я лишь удивленно замерла, когда над озером раздался зловещий треск. И этот треск был поистине громким и жутким. Оно и неудивительно, озеро вон какое огромное, а лед треснул везде. Вся поверхность покрылась множеством трещин и, не выдержав, лед разлетелся вдребезги. В самом буквальном смысле – разлетелся. Как будто под водой что-то взорвалось, и осколки льда взметнулись вверх… сразу везде… миллиарды крошечных льдинок взлетели в воздух и разом превратились в пепел. Все. Палка Лоренса спокойно ушла под воду, льда больше не было. Нигде. Только вода. Я испуганно вскрикнула, когда мои ноги, минуту назад стоявшие на твердом льду, мгновенно провалились в холоднющую воду, которая тут же затекла внутрь сапог. – А-а-а-а! – я нервно отпрыгнула в сторону. – Ну что за… Как же холодно! Ноги свело сразу, больно стало настолько, что мне захотелось стянуть сапоги и выбросить их куда-нибудь подальше… а ноги или растереть, или отрезать, чтобы уж не мучиться. Согнувшись пополам и обняв себя за плечи, я взглянула на Лоренса, который по колено стоял в воде. В ледяной воде! И даже не морщился! – Что ты делаешь? – вырвалось у меня, когда он сжал ладони и, сцепив их на груди, на секунду замер. Очередная усмешка стала лучшим ответом, потому что слова в этой ситуации были бы просто излишни, особенно после того как он что-то тихо прошептал и, присев на корточки, опустил руки под воду. И стоило ему только дотронуться до воды, как всего секунду назад спокойное озеро – забурлило, покрылось ярко-синей испаряющейся дымкой и пошло волнами. Я снова испуганно отшатнулась, когда небольшая волна выплеснулась на берег, обрызгав и без того мою мокрую одежду. Отойдя еще немного назад на безопасное расстояние, я завороженно смотрела на Лоренса, по пояс опустившегося в воду, и на озеро, которое похоже сходило с ума. Так продолжалось чуть меньше минуты, а когда проводник поднялся на ноги – все резко прекратилось, а озеро вновь приобрело умиротворенный вид. Вот только льдом заново не покрылось. Медленно развернувшись, Лоренс вышел на берег и, небрежно отряхнув руки, посмотрел на меня. – Иди ко мне, – хрипло приказал он. – Я помогу тебе раздеться. Что сделать? Раздеться?! – Чего? – с опаской переспросила я, совершенно уверенная в том, что мне это послышалось. – Ты еле ногами переставляешь и сама раздеться не сможешь, – чуть громче повторил он, делая очередной шаг ко мне навстречу. – Не переживай, я с тобой ничего не сделаю, только помогу. Я в ступоре замерла, когда Лоренс подошел вплотную и без промедлений стянул с меня свой плащ. – Ты шутишь, да? – я сжалась от холода. – Разве похоже на то, что я шучу? – не глядя на меня, он свернул плащ и отбросил его к дереву. Похоже на шутку не было, поэтому и становилось страшно. – Ты что, хочешь засунуть меня в ледяную воду? – перепугалась я. – Ну же, золотце. Неужели ты настолько плохого обо мне мнения? С этими словами Лоренс потянул меня за собой, заставляя подойти прямо к кромке озера. Я непонимающе на него посмотрела. – Потрогай воду и раздевайся, – пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд, а сам принялся развязывать шнуровку на своей рубахе. И столько уверенности было в его голосе, что я все же осторожно присела на корточки и, шмыгнув носом, потянулась к воде. Чего я ожидала? Не знаю. Наверное, ощутить ледяную воду, от которой у меня в очередной раз сведет зубы. Но чего я точно не ожидала, так это дотронуться до обжигающе горячей воды… настолько теплой, что всю кожу защипало от такой резкой смены температуры. – Не может быть! – не поверив своим собственным ощущениям, я тут же засунула в воду вторую руку. Но ничего не изменилось, вода по-прежнему оставалась горячей. – Этого не может быть! Как? Как ты это сделал? Я изумленно покосилась на Лоренса, который равнодушно пожал плечами. – Магия. Обалдеть! Я со вздохом задрала рукава кофты и засунула руки в воду чуть ли не по локоть, засунула бы глубже, только Лоренс неожиданно подхватил меня сзади и поставил на ноги. – Когда-то мне говорили, что я не романтичный, – улыбнулся Лоренс, начиная поочередно расстегивать пуговицы на моей рубашке. – Кажется, они ошибались. Я невольно смутилась, когда он справился с последней пуговицей и не церемонясь сдернул рубаху. Но желание поскорее забраться в горячую воду было намного сильнее смущения. – Как по мне, – Лоренс на секунду встретился со мной взглядом, – купаться под луной нагишом очень даже романтично. Не находишь? Ответить я была не в состоянии, вся кожа покрылась болезненными мурашками, и от каждого, хоть и слабого порыва ветра я морщилась, словно с меня сдирали кожу. Хотя, если быть откровенной, странно, что я вообще еще пребываю в сознании, а не валяюсь где-нибудь в беспамятстве от переохлаждения. Никогда в жизни мне не приходилось терпеть такой убийственный холод – ни я, ни тело просто не были к этому готовы. – Холодн-н-но, – прижав окоченевшие руки к груди, всхлипнула я. – Извини, сейчас будет еще и неприятно, – предупредил Лоренс и, наклонившись, стянул с меня один сапог, затем второй и, придерживая, заставил встать босыми ногами прямо в снег. Я зашипела и плотно стиснула зубы, но ничего не сказала, с дрожью выстояв до конца. Лоренс и так знает, что мне тяжело, незачем лишний раз об этом напоминать, легче от этого все равно не станет. Провалившись в снег по щиколотки, я судорожно вцепилась в мужские руки, даже не обращая внимания на то, что он развязал на моих штанах тисненый ремень и резко рванул его в сторону, а вслед за ним сорвал с меня и штаны. Времени, чтобы переживать по поводу своего внешнего вида, Лоренс не оставил мне совершенно. Подхватив всю одежду, он откинул ее поближе к дереву, и довольно грубо схватив меня за локоть, тут же потащил к воде. Вот только сам проводник снял с себя одну рубаху, всю остальную одежду он даже не трогал, предпочитая не раздеваться догола. – О, святой! – я радостно застонала, залезая в воду. – Как же хорошо… Тепло облепило все тело, уменьшая боль и онемение в руках. Стало так приятно, что захотелось закрыть глаза и наслаждаться каждой минутой. – Как вода? – низкий хриплый голос прозвучал обволакивающе и одновременно успокаивающе. – Вода замечательная, – улыбнулась я, со стоном закрывая глаза. Во всем теле чувствовалось легкое покалывание. Больше холодно не было… было хорошо… очень хорошо. На секунду в голову закрались мысли, что с этим озером что-то не так… ну, естественно, помимо того, что Лоренс его только что вскипятил, как кастрюльку с водой на костре. Просто я слишком расслабилась, и мысли в голове начали путаться, и состояние чем-то напомнило алкогольное опьянение, как тогда в трактире после странной настойки. – Иногда мне кажется, что быть проводником, не так уж и плохо, – разрывая сладкую ночную тишину, почти шепотом произнес Лоренс. – Не помню, когда в последний раз я чувствовал холод. Не помню, что вообще это значит – чувствовать холод. Я открыла глаза и удивленно на него посмотрела. При свете луны бледное лицо выглядело зловеще, не говоря уже о ярко-алых глазах, которые блестели в темноте. – Тебе не нравится быть проводником? – зацепившись за его слова, переспросила я. Лоренс снисходительно улыбнулся: – Это неважно, малышка. Меня никто не спрашивал, хочу я им быть или нет. Я нахмурилась, стараясь понять, о чем он думает, но Лоренс лишь неопределенно улыбнулся и отвернулся от меня в сторону. Я всегда была уверена, что проводниками смерти рождаются или как-то приобретают их силы, изучают магию, проходят ритуалы и все такое. Точнее, именно об этом рассказывают все старые легенды, что проводниками смерти рождаются проклятые дети, существа не от мира сего, которых посылает к нам дьявол. Правда, в этих легендах никогда не упоминались подробности, почему так происходит, и чего вдруг дети, вообще, могут родиться проклятыми, и кто родители этих самых детей. Да я и сама никогда не задумывалась об этом, но вот после слов Лоренса понемногу начала понимать, что все… совершенно все, что я слышала о проводниках смерти из уст наших старейшин, селян и проезжих купцов – просто сказка, которую люди сами выдумали и начали передавать ее из поколения в поколение. – Ты же ведь не родился проводником смерти, так? – мой вопрос прозвучал очень жалко, особенно если учитывать то, как Лоренс на меня посмотрел, словно я спросила какую-то необъяснимую ересь. Но мне же можно, я же ничего про них не знаю, а что знаю, по всей видимости, далеко ушло от правды. – Вообще-то – нет, – подтвердил мои догадки Лоренс. – Я родился обычным человеком в обычной семье в обычном поселении очень и очень далеко за границами севера. – Но тогда, как ты стал проводником? Его губы исказила откровенно-издевательская улыбка, от которой меня передернуло. Это ужасная черта в его характере – все передергивать и отшучиваться от любых вопросов! – О, малышка, хочешь пооткровенничать? Тебе это не особо понравится, – вкрадчиво прошептал Лоренс, заинтересованно разглядывая мое лицо… а может, и не только лицо. Не знаю, я не уверена, но мне кажется, что он прекрасно видел все мое тело, скрытое под водой. От этой мысли я невольно занервничала и чисто машинально прикрыла грудь рукой, а Лоренс… эта сволочь, так выразительно усмехнулся, что я точно поняла… да, он все видит, можно не сомневаться. Такая ерунда, как темнота или вода, для него не помеха. Хотя чему тут удивляться? Он всю местность вокруг видит на несколько миль вперед, как, впрочем, и Райф. Еще одна особенность проводников смерти, о которой я не знала, но догадывалась. – Почему ты решил, что мне не понравится? – прогоняя непрошенные мысли, переспросила я. – Я хочу о тебе что-нибудь узнать. Лоренс скрестил руки на обнаженной груди, отрицательно покачав головой. – Я не уверен, что ты хочешь знать обо мне больше, чем знаешь сейчас. – Да я о тебе совсем ничего не знаю, ни больше, ни меньше! Хотя я имею полное право знать, кто на самом деле мой будущий муж. Тем более, что сам ты обо мне все знаешь! И мысли мои читаешь, что вообще нечестно! Я замолчала, а вот Лоренс, похоже, моей тирадой ничуть не проникся, только глаза закатил. – О, ну так, любовь моя, кто же виноват? Я ведь не запрещаю тебе тоже читать мои мысли. – Это не смешно! – обиженно воскликнула я, посмотрев на берег. За деревьями проглядывал небольшой костер, разведенный Райфом. – Почему я не могу узнать о тебе хоть что-нибудь? – Потому что это неинтересно, – отмахнулся от меня Лоренс. – И больше всего на свете я не люблю рассказывать о себе. – Но для меня это интересно! – я осторожно взглянула на него и так жалобно попросила, что и без того огненно-яркие глаза загорелись еще ярче: – Ну хоть что-нибудь, ну пожалуйста. Я ведь совсем-совсем ничего не знаю… Проводник заметно скривился от моей просьбы. Было сложно понять, о чем он думает, но по его лицу так явно читалась внутренняя борьба. – Лоренс? – когда он ничего не ответил, я тихо его позвала, подходя чуть ближе… совсем близко. – Я правда хочу узнать о тебе больше. Мне это нужно, пожалуйста. Не ожидая от меня никаких поползновений, проводник вздрогнул, как только я сделала к нему еще один шаг и осторожно положила свою руку на его грудь, проводя ладонью по длинным бороздам шрамов, оставленных после проведенных людских душ. – Ладно, допустим, – Лоренс с тяжелым вздохом перехватил мою руку, поднес ее к губам и поцеловал. – Что ты хочешь? Я удивленно выдохнула. – Что-нибудь про тебя, что захочешь. Про детство, или как ты стал проводником, или еще что-нибудь. Он задумался, явно прикидывая, что мне можно рассказать, а что лучше не стоит. Напряженное молчание продлилось несколько секунд, и я даже начала подумывать, что – нет, ничего не расскажет. Но… – Я родился в бедной семье, – наконец начал он, нехотя переступая через себя. – Совершенно обычным ребенком, как и все другие дети. Рано начал любить охоту: делал самодельные стрелы и убивал дичь. Со временем я стал одним из лучших охотников и это начало приносить неплохую прибыль. Еще чуть позже построил на эти деньги свое поселение, достаточно большое для того времени. Когда все основные дела, связанные с поселением, закончились, я нашел себе жену. Через несколько лет у нас родились дети – два сына и одна дочь. Тогда мне казалось, что я проводил с ними достаточно времени, но это было не так. Я постоянно отсутствовал, день за днем решал проблемы жителей, искал новых рабочих, охотников и купцов. Пытался что-то достроить, сделать всем лучше, и за этим даже не заметил как, в какой момент моя жена перестала быть только моей. – Лоренс остановился, неуверенно изогнув белоснежную бровь: – Продолжать или как? – Да, – прокашлявшись, тут же ответила я, просто не желая его перебивать. – Мне было около тридцати лет, когда я лег спать со своей любимой женщиной, а по сути заснул с человеком, который ночью вогнал мне в живот мой же охотничий кинжал, – иронично усмехнулся проводник, но я заметила, как в его глазах застыла злость. – Кинжал вошел недостаточно глубоко, я не умер сразу, а проснулся, задыхаясь от адской боли. Такая себе мучительная смерть. Но жена никакого сочувствия ко мне не испытывала, и пока я умирал, захлебываясь своей собственной кровью, она выскочила из нашей спальни, чтобы открыть дверь своему новому избраннику. Хотя, как выяснилось позже, они уже давно встречались втайне от меня. Просто за своей работой и делами я этого никогда не замечал. Я сглотнула горький комок, вставший поперек горла. Я боялась что-то сказать, прекрасно зная, что Лоренс не переносит к себе сочувствия. – В общем, ее любовник знакомиться со мной не планировал, но когда он вошел в спальню, я был еще жив. Это, похоже, его очень сильно расстроило, настолько сильно, что он схватил первый попавшийся под руку подсвечник и проломил им мне голову. Потом завернул мое тело в простыню и без зазрения совести закопал неподалеку за пределами поселения, – Лоренс помедлил, взглянув на мое побледневшее лицо. – Я очнулся на следующий день. Завернутый в простыню и закопанный глубоко под землей, в компании прелестных червей. Первое, что я ощутил – это пустоту. Мне не было холодно, не было больно, я не чувствовал своего тела, мне не нужен был воздух, я просто открыл глаза, в которые тут же насыпалась земля. Но мне было все равно, я ее не чувствовал. Сначала я подумал, что попал в ад, но для ада все было слишком спокойно, не считая импровизированной могилы. А потом я вспомнил свою жену и то, что она со мной сделала. Это заставило меня начать карабкаться вверх. Тогда я впервые понял, что не чувствую усталости, не нуждаюсь в еде и воде, не нуждаюсь в воздухе. Я просто перестал все чувствовать. До своего дома добрался быстро. Хорошо, что тогда была ночь, и никто не видел меня, не видел, как я выгляжу. Домой забежал чисто машинально, поднялся на второй этаж и зашел в спальню, чтобы увидеть, как мою жену трахает волосатый мужик, именно тот, который отправил меня погостить к червям. Меня замутило, неожиданно я покачнулась и чуть не поскользнулась на илистом дне. – Спокойно, – Лоренс схватил меня за руку, не давая упасть. – Это было очень давно. – Ты их убил? – вырвалось у меня. – Свою жену? Ответ прозвучал на удивление безразлично: – Жена умерла сама, как только меня увидела. Сердце не выдержало. А любовника – да, я убил. Отделил ему голову от туловища. И именно в тот момент осознал, что я уже не человек, что я не выжил, а умер, и стал кем-то другим. Принять это было тяжело, особенно когда я наткнулся на зеркало, висевшее в ванной комнате. Я был весь в земле, из живота у меня торчала рукоять кинжала, голова была рассечена, а глаза горели, как у демона. Я не мог остаться дома, не мог так показаться своим собственным детям, мне пришлось уйти. И если опустить подробности десятилетнего скитания, то со временем я наткнулся на одного… хм, старейшину, назовем его так. Он взял меня к себе и помог разобраться с новой сущностью и магией. Как выяснилось – проводником нельзя стать по собственному желанию, смерть сама выбирает себе помощников, тех, кто ей нравится. Правда – это всегда мужчины, женщины никогда не становятся проводниками смерти, только вестницами. Но вестницы смерти не обязаны пропускать через себя духов, чтобы выжить. Они просто обретают магию и силу после своей смерти и возрождения. Думаю, дальше рассказывать нет смысла. Прошло много веков, я возглавил свой клан, полностью подчинил себе мертвую магию и помог нескончаемому потоку человеческих душ перебраться на тот свет, – он замолчал, то ли не зная, что еще сказать, то ли просто не собираясь продолжать. Я опустила голову, рассматривая слегка колышущуюся воду и едва заметный пар. Я представляла Лоренса кем угодно, только не отцом троих детей… И даже если сейчас он говорит о прошлом исключительно с иронией, сколько же всего ему пришлось пережить. А десять лет скитаний! Когда ты понятия не имеешь, в кого ты превратился и кем стал! Совсем один! С ума сойти. Я поежилась, сердце сжалось, а глаза защипало от подступивших слез. – Зря я тебе это рассказал, – с явным сожалением протянул Лоренс, хватая меня за руку. – Пошли на берег, вода скоро станет холодной. Я взглянула на него. Конечно, теперь Лоренс был другим. Полностью уверенный в себе и в своей силе – могущественный черный маг, предводитель клана, способный вести за собой людей и нести на себе ответственность. Сдержанный, расчетливый, циничный. – Хватит! – резко остановившись, огрызнулся на меня Лоренс. От неожиданности я даже попятилась назад. – Что «хватит»? – я испуганно дернулась, заметив, как заблестели его глаза. – Хватит обо мне думать, – прищурился Лоренс, делая поспешный шаг навстречу. – Пожалуйста! Думай о чем-нибудь другом, – приблизившись, он подхватил меня на руки и, видимо решив, что так будет быстрее, зашагал к берегу. – Хватит лезть ко мне в голову! – возмутилась я, не понимая, почему он злится. Это же не я заставляю его читать мои мысли, в конце-то концов! – Я не лезу, Кира, – прорычал проводник, – просто ты слишком много обо мне думаешь. Я не могу отстраниться от твоих мыслей, когда они такие яркие. И чего тебе не нравится?! – Все нравится, – отвечая на мои мысли, нахмурился Лоренс. – Все. Просто я не люблю, когда обо мне слишком много думают. Обычно потом люди делают неправильные выводы. Я поджала губы, решив вообще промолчать. – Если я не сосредотачиваюсь на твоих мыслях, то я их не слышу, но когда ты постоянно думаешь обо мне, я невольно слышу все и даже больше, чем мне бы следовало, – уже более спокойно пояснил Лоренс, выходя на берег. – Я не могу не думать о том, кто находится со мной двадцать четыре часа в сутки! – буркнула я. Холодный ветер снова прошелся по всему телу, стоило нам только выйти из воды. – Ладно, будем считать, что я тебе просто очень сильно нравлюсь, – самодовольно усмехнулся Лоренс, осторожно ставя меня босыми ногами на кожаный плащ. – Вот ты и думаешь обо мне постоянно, не в состоянии справиться со своими мыслями. От его слов меня передернуло. И столько уверенности, столько язвительности, что захотелось снова зайти в озеро… и утопить там одного слишком самоуверенного в себе проводника смерти. – Держи, – Лоренс поднял с земли рубаху и протянул ее мне. – Одевайся, пока магия на тебя действует. Какое-то время твое тело не будет восприимчиво к холоду, но, естественно, это не длительный эффект. Надеюсь, к тому времени, когда ты окончательно замерзнешь, мы уже будем в Марихе, в противном случае все закончится не очень хорошо. Чем может все закончиться, мне знать не хотелось, тем более я практически уверена, что Лоренс этого просто не допустит, поэтому быстро схватив уже даже не мокрую, а заледенелую рубаху, я с трудом натянула ее на себя, а за ней точно такие же штаны, сапоги и ремень. Когда я закуталась в плащ, Лоренс с натянутой улыбкой протянул мне руку: – Вернемся в лагерь? – А есть другие варианты? – с сомнением уточнила я. Проводник сокрушительно покачал головой: – Боюсь, что нет. Идем. В лагерь мы возвращались все тем же путем, пробираясь через густые заросли и поваленные деревья. Самое удивительное, что холода я действительно не ощущала, только дискомфорт от промерзлых вещей и желание их поскорее с себя стянуть. – Вернулись? – встретив нас не слишком дружелюбным взглядом, поинтересовался Эспен. Спать он уже не собирался. Прижавшись к дереву, проводник подтянул ноги к груди и усиленно растирал руки. – Как видишь, – равнодушно отозвался Лоренс, проходя мимо него и утягивая меня за собой. – Мне кажется, у меня началось обморожение, – внимательно рассматривая свои пальцы, застонал Эспен. – Лоренс, ты когда-нибудь не чувствовал свои пальцы, м? – Хватит скулить! – внезапно взбесился Райф, швыряя в Эспена снегом. Похоже, за время нашего отсутствия Эспен успел вывести его из себя. – Да сколько я могу это уже слушать! Три минуты назад ты думал, что у тебя отнялась нога! Десять минут назад у тебя ногти вдруг стали не того цвета! А полчаса назад у тебя как-то не так видел левый глаз! Ты заткнешься сегодня или нет? Если еще хоть слово скажешь, я тебе снега в глотку натолкаю! Эспен даже не повернулся к нему, но разговаривать ему резко расхотелось. – Иди сюда, – поманил меня Лоренс, усаживаясь на снег. – Нам нужно немного передохнуть до рассвета. Не переживай, холодно не будет, – пообещал он, улыбнувшись уголками губ. – Надеюсь, – чуть слышно прошептала я, с трудом опускаясь на землю. Снег тут же залетел в сапоги, в рукава, под рубаху, обжигая кожу. Не самое приятное чувство, но терпимое. – Умница, – с тенью улыбки похвалил главный проводник, когда я, поджав ноги, подползла к нему поближе, и, не задумываясь о том, что скажут остальные, уткнулась в Лоренса, который тут же меня приобнял и прижал к себе. – Усыпи ее, она все равно не заснет, только будет всем мешать, – посоветовал Райф. Я напряженно подняла взгляд на советчика. Тоже мне, нашел собачку. Не надо меня усыплять! – Она попытается. Нельзя постоянно воздействовать на нее магией, сильная концентрация вмешательства в неокрепший организм может свести с ума, ты же знаешь, – не согласился Лоренс, погладив меня по голове. – Да, золотце? Ты же попытаешься заснуть? – Да, – тут же закивала я, снова утыкаясь в теплую мужскую грудь. – Усыпите лучше меня! – завыл Эспен, услышав наш разговор. – А ты вообще заткнись! – зашипел на него Райф. – Изверги! Ночь оказалась тяжелой, и уже через несколько часов я очень пожалела, что меня никто не усыпил. Я хотела спать, безумно хотела, правда. Но заснуть у меня все равно не получалось, и это даже несмотря на то, что дорога была по-настоящему выматывающей. Я зевала, закрывала глаза, ворочалась, но уснуть в лесу в сугробе снега, который проникал под одежду и щипал кожу – было выше моих сил. А жуткое протяжное завывание волков и странные шорохи где-то поблизости только все усугубляли. Беспокойно задремала лишь к утру, когда сумерки немного рассеялись, а вокруг осел прозрачный туман.