ГЛАВА 9

Даже не знаю, чего я ожидала от обычной гостевой комнаты в этом городе, но явно не широкую кровать с узорчатым полупрозрачным балдахином и не высокие чистые окна, открывающие прекрасный вид на городскую площадь. И уж точно чего не ожидала, так это: небольшой стопки новой одежды, махровые халаты и деревянную шкатулку с гребешком, разноцветными заколками и с длинными лентами для волос. А еще бадья… огромная такая… треугольная, встроенная в самую дальнюю стену. – Это… – я прокашлялась, еще раз взглянув на дорогую обстановку комнаты, на отделанные золотом подсвечники с множеством горящих свечей, на картины в резных рамках разных размеров и раскидистые цветы в подвесных горшках. – Это впечатляет… – Думаешь? – переспросил Лоренс, останавливаясь на пороге позади меня. – Никогда еще не видела, чтобы так обставляли гостевые комнаты, – пожала плечами я, снимая с себя плащ и разуваясь. – Да и новая одежда… Разве где-то выдают новую одежду? В обычных трактирах никто воду за бесплатно не подаст, я-то знаю, а здесь… – я повесила плащ на высокую спинку стула и ступила босыми ногами на пушистые темные шкуры, которые были разбросаны по всему номеру, заменяя привычные льняные ковры. – Здесь все слишком богато для обычного постоялого двора. – А я тебе и не говорил, что это обычный постоялый двор, – с усмешкой возразил Лоренс, отчего мне пришлось развернуться и увидеть, как он тяжело привалился спиной к двери, все это время рассматривая меня из-под сведенных вместе бровей. – Марих, конечно, богатый город, но в первую очередь здесь ценят магию, а не деньги. Проводник прищурился, отчего его шрамы еще сильнее растянулись по лицу. А мне вдруг стало очень неуютно от такого пристального взгляда, словно от меня чего-то ждут, а я не знаю чего. – Я могу переодеться? – неуверенно спросила я, кивнув в сторону новых вещей, аккуратненько сложенных на прикроватной тумбочке. – А тебе нужно мое разрешение? От его вопроса я смутилась, нахмурилась и отвернулась, уверенно направляясь к стопке вещей. – Любовь моя, а ты не думаешь, что нужно для начала искупаться? – спокойно поинтересовались за моей спиной. – Ты вся в крови, песке и тине. Я остановилась посреди комнаты, а Лоренс, заметив это, криво усмехнулся и предупредил: – В таком виде на кровать я тебя не пущу. Даже не думай. – Я и не думала, – недовольно фыркнула себе под нос и с самым что ни на есть невозмутимым видом подошла к тумбе, стащила с нее рубаху, свободные штаны, полотенце и, развернувшись, направилась к бадье, стараясь сохранять все тот же невозмутимый вид. Правда, сохранить его долго не получилось, особенно когда Лоренс оттолкнулся от двери и на ходу начал снимать с себя одежду… – Подожди! – я мрачно проследила, как он стянул через голову свою рубаху и небрежно кинул ее на пол. – Ты же ведь не хочешь принимать со мной бадью, да? Проводник молча одарил меня одной из своих самых мерзких улыбочек, отчего все вопросы как-то сами собой испарились, а потом дернул на штанах ремень, вытаскивая его из петель. – Вообще-то хочу, – подтвердил мои нерадостные догадки он, развязывая шнуровку на штанах. Я скривилась и неосознанно отступила к стене. Принимать с ним вместе бадью не хотелось. Я еще слишком хорошо помнила, чем это закончилось в прошлый раз в доме Тахи… – Обещаю на этот раз никуда не уходить, – прочитав мои мысли, подмигнул Лоренс и стянул с себя штаны, оставаясь полностью обнаженным. Первые три секунды я еще смотрела на его тело… которое увидела впервые при таком ярком освещении, а потом тут же залилась краской и отвернулась. Глупо? Да, наверное! Особенно если учитывать, что это мой будущий муж. Но я все равно ничего не могла с собой поделать, тем более все лицо непроизвольно превратилось в пунцово-красное. Да и голого мужчину я вижу второй раз в жизни, если тот раз в полумраке камина, вообще, считается! Лоренс промолчал, никак не прокомментировав мою реакцию, лишь неслышно подошел сзади, и я сразу почувствовала его руки, которые осторожно коснулись моей спины, прошлись вниз до бедер, а потом скользнули к груди. Лоренс нагнулся чуть ниже и со всей силы рванул полы рубахи, от чего по комнате разлетелись маленькие пуговицы, а моя рубашка тут же полетела на пол, падая на мягкие шкуры. – Почему же ты не кричишь, Кира-а-а? – почти промурлыкал мне на ухо Лоренс, когда я спиной почувствовала его обнаженную грудь… и шрамы. – А можно уже начинать кричать? – вздрогнула я, как только его губы дотронулись до моего плеча, оставляя после себя почти невесомый поцелуй. Лоренс фыркнул и немного отстранился, но только для того, чтобы удобней перехватить мой ремень и выдернуть его из штанов. – Конечно, можешь начинать, – согласился он, отшвыривая ремень куда-то в сторону. – Я же такой мерзкий, как тут промолчать. – Ну это же неправда! – возмутилась я, упорно смотря исключительно на стену и не решаясь повернуться к полностью обнаженному мужчине. – Ты не мерзкий! Ты же знаешь! – Мм… – неоднозначно протянул Лоренс, а я не успела ничего толком понять, как меня резко развернули и впились в губы, сминая их и распробуя на вкус. Сердце в груди подскочило и забилось, а я замерла, не в силах пошевелиться. Проводник довольно улыбнулся, отступил на шаг, весело подмигнул мне и, больше не говоря ни слова, забрался в бадью, со вздохом погружаясь в пенистую воду. И только оказавшись в бадье, он поднял на меня тяжелый взгляд и мягко приказал: – Давай, золотце, раздевайся. Я снова вздрогнула, на этот раз заметив как меня пристально рассматривают… с ног до головы… очень медленным и таким странным взглядом, особенно ту часть, что уже была обнажена. Опомнившись, я быстро нагнулась, стянула с себя штаны и залезла в воду, погружаясь в нее по самую шею. – Итак? – усмехнулся проводник, с наигранным интересом рассматривая стеклянные пузырьки неизвестного происхождения, оставленные рядом с бадьей. – Значит, моя внешность тебя уже не пугает? Я удивленно на него посмотрела, но мой взгляд он специально проигнорировал. – Нет, конечно, – сказала я, казалось бы, очевидную вещь. – Почему она меня должна пугать? Проводник пожал плечами, возвращая один пузырек на место и беря в руки другой. – Значит – нет? – переспросил он, откручивая крышечку. – Отлично… отлично. Лоренс выдавил на ладонь вязкую бледно-голубую жидкость, от которой по комнате побежал едва заметный сладкий аромат, напоминающий запах спелого молодого дукая. – Пересядь ко мне, – подняв на меня взгляд, попросил он, а сам облокотился на бортик бадьи, освобождая место. Я поежилась, не совсем понимая зачем это нужно делать. Мне и так хорошо – с противоположной от него стороны, но противиться я не стала. Осторожно приподнялась, держась за края бадьи, и снова опустилась в воду рядом с Лоренсом, прямо между его ног, чувствуя спиной, как вздымается каменная грудь. Проводник хмыкнул и тут же прижал меня крепче одной рукой, а другой… медленно провел по моим плечам, по спине, по груди, втирая вязкую жидкость в каждый сантиметр, в каждую клеточку моего тела. От его рук исходило тепло, которое разливалось внутри, заставляя расслабиться. Я судорожно вздохнула, опуская голову на мужское плечо и так отчетливо ощущая напряжение Лоренса. – Завтра с утра поедем в храм. Марих прекрасный город, но задерживаться здесь мне не хочется, – после недолгого молчания негромко произнес проводник, снова выдавливая на ладонь мыльную жидкость и проделывая процедуру по второму разу. – Я не думаю, что у нас возникнут какие-то трудности, но зная священника, он обязательно попытается их устроить. Поэтому будет лучше, если ты немного приукрасишь события нашего знакомства. – Мне нужно соврать? – догадалась я, от удовольствия закрывая глаза. – Нет, что ты… – Лоренс уткнулся носом в мои волосы. – Просто подтвердишь свое согласие на наш брак и все. Я нехотя кивнула, полностью растворяясь в воде и в мужских руках, которые неспешно прошествовали вниз до бедер и снова вернулись обратно. – И, естественно, ты будешь умницей и никому не расскажешь, при каких обстоятельствах мы с тобой встретились, и при каких обстоятельствах я тебя забрал с собой, и о моих первоначальных мотивах, думаю, тоже не стоит ничего упоминать. – Угу, – усмехнулась я, – Значит, все-таки придется соврать? Представляю, как удивится священник, узнав, что меня обручили с проводником смерти в три года, а потом через пятнадцать лет выкрали из родного поселения, ничего толком не объяснив. Я нахмурилась и открыла глаза. – А где ты был все эти пятнадцать лет? – спросила я, отчего рука Лоренса остановилась на моем плече и болезненно его сжала. – Ай! – от неожиданности я дернулась, но проводник тут же ослабил хватку и снова прижал меня к себе. – Я работал, любовь моя. Очень много работал. – Работал? – верилось с трудом. – Все пятнадцать лет? – Да. Ты не поверишь, но люди умирают каждый день, а их души никуда не деваются и без нашей помощи навсегда обречены скитаться по земле. Поэтому – да… я много работал. – И ты никогда не хотел забрать меня из поселения? – прикусив губу, я замерла, неуверенная, что хочу услышать честный ответ. – Ты не хотел забрать меня пораньше? Не в три года, а, допустим, когда мне исполнилось десять или одиннадцать? Лоренс тяжело вздохнул и немного отстранился, явно не обрадовавшись такому вопросу. – Женщины любят все усложнять, правда, Кира? – облокачиваясь на края бадьи, с тенью улыбки заметил он. – Это сейчас неважно, ты же понимаешь? Но если так хочешь знать… я вообще не вспоминал о тебе. Мне было плевать – и на тебя и на твое поселение. Не знаю насколько это приятно слышать, но я не вижу смысла в том, чтобы это скрывать. Я лишь знал, что на тебе мой браслет и что он не даст никому причинить тебе вреда, а это значит, к моему приезду ты гарантированно будешь жива. У меня были дела, и заботиться о маленьком ребенке я бы не смог, да и не хотел. Вот так просто. Если хочешь, можешь меня осуждать, но от этого ничего не изменится. Я молча уставилась на свои сплетенные между собой пальцы, на душе стало нехорошо, словно внутри что-то перевернулось. Заметив это, Лоренс дотронулся до моего плеча и спокойно добавил: – Прости, я не знал, как сложится твоя жизнь и как люди будут реагировать на мой браслет. Расчет был лишь на то, что тебя никто не тронет и что ты будешь в безопасности. Я не хотел намеренно лишать тебя личной жизни или делать изгоем. Это было очень опрометчиво с моей стороны, я не хотел сделать тебе плохо, я хотел как лучше. – Я понимаю, – тихо, не отрывая взгляда от своих рук, сказала я. И я действительно его понимала и отлично осознавала, что Лоренса не за что винить… он на самом деле хотел, как лучше… как лучше для него и безопасней для меня. Он не мог знать, что люди, которые до дрожи боятся проводников смерти, обозлятся на меня… Я мотнула головой. Это неважно. Теперь неважно. Я больше никогда не вернусь в поселение, никогда не буду прятаться от толпы обезумевших селян, готовых сжечь трактир, только чтобы выманить меня. – А что будет после того, как мы поженимся? – чуть крепче сжав пальцы, спросила я. – Мы будем где-то жить вместе, или ты запрешь меня в своем имении, или еще что-нибудь? Я напряженно ждала ответа, настолько напряженно, что вздрогнула, когда мужские губы вновь дотронулись до моего плеча, потом до шеи… до уха… – Ты боишься, что я оставлю тебя одну? – правильно поняв мой вопрос, переспросил Лоренс. – Да… Наверное, я до конца даже не представляла, насколько сильно этого боюсь. Насколько сильно боюсь снова остаться одна. Снова жить отчужденно ото всех. В одиночестве. Я просто не вынесу… Одиночества и боли и так было предостаточно в моей жизни. Я затаила дыхание, когда мужская рука, до этого осторожно поглаживающая меня по спине, опустилась под воду, проводя шершавой ладонью по моей ноге. – Лично я не буду жить в своем имении, Кира, – отрезал Лоренс. – Я не люблю подолгу сидеть на одном месте, никто из проводников этого не любит. Крепость лишь временное убежище, не более. Он откинул свои волосы назад, медленно покрывая мою кожу осторожными поцелуями. – Но если ты хочешь, – прошептал проводник, – то можешь быть рядом со мной. Мы будем много ездить, очень много, такая уж у меня работа. Но я не уверен, что тебя надолго хватит. Я вскрикнула, когда почувствовала его руку, скользнувшую между моих ног, и тут же сжалась, от неожиданности вцепившись в широкое мужское запястье ногтями. – Ну-ну, мне же больно! – поцокал языком Лоренс, освобождаясь от моего захвата. – Я… я могу ездить с тобой? – голос внезапно осип. – Если хочешь, – хрипло подтвердил он, снова опуская руку под воду. – Лоренс! – я вся сжалась, только почувствовав его прикосновения там… там, где их не должно быть вообще. – Что, дорогая? – промурчал он, еще крепче сжимая меня в своих объятиях, не давая вырваться или отстраниться. – Боишься более близких отношений? Как же ты тогда собираешься быть со мной рядом? Я хотела ответить, но голос окончательно пропал, когда все тело пронзила тягучая боль, а мужские пальцы коснулись самого чувствительного места между ног. Я задрожала, хотя сама не понимала почему. То ли от непонятных ощущений, которые испытывала впервые в жизни, то ли от страха, что у меня эти самые ощущения вообще появились. – Не надо! – я свела ноги, пытаясь оттолкнуть Лоренса. – Мне… мне неприятно! – Тише, тише, – прошептал он, – чего ты испугалась? И лишь сильнее прижал меня, привлекая к себе, заставляя почти полностью лечь ему на грудь. А потом я почувствовала это… он осторожно развел мои ноги в стороны и, не задумываясь, махнул рукой, от чего я уже не смогла ими пошевелить. Лоренс самым бессовестным образом применил магию, не давая мне снова сжать ноги вместе, и такое положение безоговорочно позволяло ему делать со мной что угодно. Вот только это меня ничуть не успокоило, а совсем наоборот… – Это нечестно! – Не кричи! – Лоренс зажал мне рот ладонью именно в тот момент, когда я уже действительно была готова закричать. – Я не хочу тебя обидеть… Ты же это понимаешь. Я понимала. Отлично понимала. Но дрожь в теле от этого понимания почему-то не проходила, и сердце нервно биться не переставало. И вообще это понимание ничего не давало! Но Лоренс руку убрал, добродушно предоставляя мне возможность кричать сколько влезет, а сам наклонился к шее, не больно прикусывая на ней кожу. – Ты очень нежная… – обрывисто вздохнул он, опуская руки под воду и медленно, очень медленно проводя пальцами по внутренней стороне бедер от колена вверх, сначала по одной ноге, потом по другой. – Я не помню, когда последний раз спал с обычной человеческой женщиной… Я пискнула, захотела сжать ноги, но не смогла. Я была практически обездвижена и беззащитна перед Лоренсом. И самое страшное заключалось в том, что в глубине души мне это нравилось. Да даже не в глубине! Я чувствовала его руки, чувствовала, как вздымается его грудь, как он прерывисто дышит и как осторожно, стараясь не напугать, ласкает меня под водой – и это были настолько великолепные ощущения, одновременно и сладостные и приятные, а еще унизительные… Я боялась своей реакции, боялась того, что Лоренс может трогать меня, где ему только заблагорассудится. – И с кем ты обычно спишь? – едва слышно прошептала я, пытаясь отвлечься от приятных поглаживаний, которые с каждой секундой становились еще более и более приятными. До боли приятными… Лоренс усмехнулся: – С женщинами, приближенными к моему клану, иногда с демонами, иногда с вестницами смерти. Губы дрогнули, когда проводник снова коснулся того самого чувствительного места, от которого по всему телу пробежал озноб. – И много таких было? – я задрожала. – Много тех, с кем ты спал? – Правда, Кира? Неужели тебе хочется это знать? – прошептал проводник, безошибочно находя точку, способную подарить любой женщине наслаждение. Я задохнулась, вскрикнула от разрастающегося напряжения, зародившегося внизу живота, и неожиданно выгнулась, окончательно поддаваясь на ласки Лоренса. А он… он убрал руки и хрипло, но с откровенной издевкой спросил: – Еще? Я просто залилась краской. В который раз! Не в состоянии признаться, что мне понравилось… это же неправильно, да? – У тебя странные мысли… – задумчиво протянул Лоренс, опуская свою ладонь на мою грудь и не больно сжимая предательски затвердевшие соски. – Кто-то постарался убедить тебя, что сексом занимаются только грешники? Или на это нужно небесное благословение? Я прикусила губу, чтобы не застонать… не помогло. Застонала. Громко. Не в силах вынести такую сладкую муку, особенно когда на каждое, даже самое мимолетное прикосновение мое тело стало отзываться как-то особенно чувствительно. – Том говорил… – вспомнила я. – Он говорил, что нельзя заниматься… этим… для удовольствия, только чтобы зачать детей. Но он не мне это говорил, а своей дочери, я просто услышала… – Это, конечно, очень забавно, люди придумывают много интересных и совершенно никому не нужных правил, – фыркнул Лоренс, одной рукой сжимая меня под грудью, а второй касаясь разгоряченной плоти между ног. – Но давай мы больше не будем вспоминать о том, какие тебе еще успели дать нравоучения многоуважаемые смертные. Хорошо? – Хорошо… – я закрыла глаза, пытаясь бороться с напряжением, возникшим во всем теле, но напряжение не проходило, оно только усиливалось, растекаясь внутри обжигающим жаром. Лоренс выдохнул – тяжело и очень отрывисто, но больше ничего не сказал, лишь подался вперед, жадно впиваясь в мою шею, прикусывая кожу, оставляя красные следы после своих губ… А я молчать не могла, очень хотела промолчать, но новый стон сам сорвался с моих губ, и еще эта дрожь, которая окутывала все тело, никак не унималась… и ноги задрожали, захотелось одновременно сжать их, чтобы прекратить все это, но в то же время я больше всего на свете желала, чтобы Лоренс не останавливался… только бы и дальше чувствовать его настолько близко… – Тише, – в который раз прошептал проводник, когда я не в силах бороться с новыми ощущениями приглушенно застонала, выгибаясь и прижимаясь к его груди. А он не останавливался, даже и не думал останавливаться. Его рука трогала меня внизу, раздвигала нижние губы, ласкала и гладила, заставляя дрожать и извиваться от мучительных прикосновений. Я кусала губы, чувствуя, как все тело напряглось, как внутри все скрутило в тугой комок в судорожном предвкушении. Я даже не заметила, как в какой-то момент мои ощущения резко изменились, переходя в настоящее наслаждение – от горячих поцелуев, покрывающих мою шею и плечи и ключицы, от крепких сильных рук, вжимающих меня в мужскую грудь, и от опытных пальцев, которые ласкали разгоряченную плоть под водой, целенаправленно доводя меня до какого-то полуобморочного исступления, заставляя вскрикивать от смущения и тихо постанывать, умоляя его не останавливаться. И я никак не ожидала, что сладкая волна так быстро накроет мое тело, за секунду выбивая воздух из легких. Но Лоренс только ласкал… не проникая внутрь, лишь осторожно скользил пальцами по краю, надавливал, гладил. А я больше не могла терпеть, внутри все настолько сильно напряглось, что уже просто было невозможно… Я забилась и закричала в сладкой судороге, неосознанно цепляясь руками за Лоренса, оставляя на его коже широкие царапины от моих ногтей, которые тут же затягивались, исцеляясь магией. На несколько мгновений Лоренс просто перестал дышать, был не в состоянии сделать даже вдох. Он тоже дрожал… от возбуждения, от желания… мужская твердая плоть упиралась в мою спину, но Лоренс решил на этом остановиться, только нежно прижал к себе мое бьющееся в оргазме тело. – Все хорошо… – наконец улыбнулся он, ловя своими губами мой протяжный стон. – Хорошо… Небрежно махнув рукой, проводник снял с меня невидимые путы, позволяя вновь сжать ноги вместе, которые непрерывно подрагивали от пережитых наслаждений. Я закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание и успокоить свое тело, которое обмякло и расслабилось, время от времени снова и снова содрогаясь в изнеможении.