Глава 12

В этот день я почти все время провожу в коридоре, на том самом диванчике. С соседками по палате я особо не нахожу общего языка. Одна из них притащила вино, и они там что-то празднуют, а я как-то не в своей тарелке. Не знаю почему, но мне очень хочется увидеть Загорского сейчас. Хотя бы глазком. Хоть на секунду пересечься с ним. Когда он рядом, у меня как-то настроение поднимается, а еще очень быстро стучит сердце. Сначала я думала, что на всех врачей так реагирую, но нет. Как оказалось, только на него, и я не думаю, что в одном только страхе тут дело. Есть еще кое-что. Другое. Этот высокий мужчина волнует меня, хоть я его, по сути, совсем не знаю. Один только его взгляд в мою сторону провоцирует у меня вагон смущения, которое окутывает, завлекает и даже как-то щекочет меня изнутри. Я бы могла об этом рассказать Наде, ведь она старше и моя подруга как-никак, но почему-то я смолчала. Это только мое. Что-то такое, о чем я никому не хочу рассказывать. Словно на том операционном столе тогда какая-то искра случилась, либо мне Кирилл Александрович просто вколол препарат, который уж больно сильно долбанул меня по голове. Ближе к вечеру меняются медсестры. Сегодня приходят какие-то новые девочки. Нина и Галя. С ними я еще не знакома, но, судя по высоко задранным носам, знакомиться мы с ними и не будем. Тоже мне, королевны. В коридоре уже включили свет, так как на улице рано потемнело, хоть еще нет и четырех вечера. Сегодня полдня дождь идет, и мне грустно здесь быть совсем одной. К другим пациентам родственники приходят, носятся с ними, а я… одна. Бабушка только дома ждет. Ладно. Справлюсь как-то. Не время мне раскисать, когда до экзаменов вступительных только три недели с хвостиком остается. Бросаю взгляд на свою ногу в гипсовой лангете. Выглядит уже намного лучше. Почти неделя прошла после операции. Отек спал, да и не синяя уже такая. Болит, конечно, зараза, но терпимо. – А-а! Хг-а. А! Глухой страшный звук заставляет резко обернуться и замереть. Прямо посреди коридора один из пациентов упал и схватился за грудь. Его просто как подкосило, а после… тело мужчины начало сильно подкидывать и дергаться. Я не знаю, что это такое, но очень похоже на судороги. Припадок какой-то или что. Не пойму, но реагировать надо быстро. – Боже, помогите, помогите! Бегом хватаю костыли и скачу к этому пожилому мужчине. Он все так же лежит на холодном полу коридора. У него закатились глаза, из горла вырывается хрип. Такой… Страшный. Его всего аж подкидывает от судорог. Наклоняюсь, но боюсь его трогать даже. Не знаю, что делать в такой ситуации. Вообще не знаю. – Что делать, как вам помочь? Господи. Помогите! Да помогите же! Подойдите! Кажется, проходит вечность, прежде чем мои крики слышит одна из медсестер, выходит из сестринской и только тогда идет ближе. Я ожидаю, что она поможет ему, но медсестра только руками разводит. – Да сделайте же что-то! Он же умрет здесь! – Не командуй мне тут. Я ничем ему не помогу. Тут Кирилла Александровича надо звать. Сейчас. Она быстро убегает, а я так и остаюсь стоять рядом с этим мужчиной. Другие пациенты тоже уже его заметили, но не рискуют к нему близко подходить. Собирается толпа. Судороги у этого мужчины не проходят. Мне становится страшно. Я еще никогда такого не видела вживую, и от этого аж руки немеют. Жутко просто. Проходит еще минуты две, прежде чем в отделение заходит Кирилл Александрович. Быстро так заходит. В обычной, не медицинской одежде, словно недавно только пришел из дома. На нем красивая белая рубашка. Черные джинсы. Ботинки кожаные. Черный ремень. Не обращая внимания на собравшуюся толпу, врач сразу же подходит к больному и рядом садится на корточки, осматривая его, но внезапно его взгляд падает прямо на меня. Недовольный, сердитый, злой. – Ты-то что делаешь тут? Нечего тебе смотреть на это. В палату иди, – смотрит на меня серьезно и бросает грубо. Я аж рот открываю от возмущения. Он прогнал меня. Просто взял и прогнал! Сжимая крепче костыли, разворачиваюсь и ковыляю к себе. Кажется, я недооценила этого врача. Сухарь. Грубиян! Злость подступает к горлу. Как он вообще смеет мне указывать, что мне делать, а что нет?! *** Этой ночью я все никак себе место найти не могу. Та жуткая картина с пациентом на полу не выходит у меня из головы. Знаю только со слов перешептывающихся соседок по палате, что Загорский спас больного, но я злюсь на этого врача. Я думаю только о том, как он прогнал меня. Словно я щенок, которого можно ногой откинуть, чтобы не мешался. Собственно, он это и сделал, пусть и на словах. Становится как-то дико и обидно. До слез прямо. Спать совсем не хочется. Я беру костыли и выхожу из палаты. Мне никто не указ, и ходить я буду там, где сама захочу. Наше отделение, можно сказать, проходное, так как через длинный коридор и еще один отсек я могу попасть в общий блок больницы. Сейчас уже очень поздно, никого нет, а значит, можно хотя бы там уединиться ото всех. Выйдя за пределы отделения, я оказываюсь в темном коридоре. Это переход от одного корпуса к другому. Здесь большие окна, кое-где в горшках установлены цветы. Это место тихое. Оно нравится мне. Особенно в такое время. Когда никто не орет и нет этой жуткой больничной суеты. Забираюсь на один из низких подоконников и осторожно укладываю свою лапку в гипсе на него. Обхватываю колени руками. Из не самого качественного стеклопакета дует прохладный ветер, но мне все равно. Мне одиноко и грустно почему-то. Сейчас я бы могла тренироваться, а не сидеть в больнице, хотя… если бы не случилось всего этого, Кирилла Александровича я тоже бы не встретила. Хм. Судя по его расписанию, он чуть ли не живет в больнице. Интересно, а какой он вообще? Ну, когда без халата, а просто… Хотя я слабо его представляю без медицинского наряда. Он так ему идет, словно Загорский сразу знал, что будет врачом. Похоже, что так. Даже не представляю его в другой профессии. Загорский точно на своем месте. Определенно точно. Если бы я не сломала ногу, я бы не познакомилась с ним и сейчас не думала о нем каждую минуту. Усмехаюсь про себя. Эй, а не втюрилась ли я в него, случайно? Не-е-ет. Конечно, нет! Да я вообще его не знаю, а он меня, судя по его реакции, и знать не хочет. Я не влюбилась в него! Не могла просто, да и не влюблялась я еще ни в кого. Я бы поняла это сразу же, наверное. Так, думаю просто о нем. Постоянно. Просидев на подоконнике добрый час, я слезаю с него и на уже немного занемевшей ноге прыгаю обратно в палату. В коридоре на часах замечаю, что уже час ночи. Ой, наверное, я просидела намного дольше там. Когда ковыляю по полутемному переходу, становится как-то по себе. Я тут не знаю ничего. Скорее бы дойти и не заблудиться. Проходя через очередной пролет, я не замечаю в темноте, как врезаюсь прямо в чьи-то цепкие руки. – Тих… тихо. Голос мерзкий, дыхание тошнотное. Страх проходит по спине. Я врезалась в кого-то, но плохо вижу его в этой темноте. Сердце ускоряет ритм. От неожиданности чуть ли костыли не роняю и не падаю, но эти руки больно обхватывают меня за предплечья и прижимают к себе. – Вы что делаете? Не трогайте меня! В нос ударяет запах спиртного, от которого меня сразу же отворачивает. – Да пустите, что вам надо?! Это не руки. Это какие-то клешни. Жесткие, неприятные, липкие. Я плохо вижу этого мужика в темноте, но, судя по просто отвратительному запаху из его рта, это какой-то больной, который хорошенько приложился к рюмке. – Ух ты. Красивая. Этот алкаш быстро обхватывает меня за талию и буквально вжимает в угол, придавливая к стене своим грузным телом. В груди тут же проносится дрожь. Все тело как будто немеет от страха. Он же меня тут не только ударить может в темноте, он лапать может и… уже лапает, судя по тому, как больно его клешни начинают сжимать мою грудь. Вскоре я слышу треск своей самой красивой кофточки, которую напялила специально для Кирилла Александровича, но он даже бровью на нее не повел. Вообще. Даже не посмотрел в мою сторону. Я отбиваюсь от этого урода, но он силен. Черт, чего я такая слабая. Да и на одной ноге вообще неустойчиво стоять. Он прижал меня, как мошку, к стене. Больно придавил своим телом. – Помогите! – кажется, мой крик озаряет весь темный коридор перехода, но так и разбивается о стены. Никто не слышит. Уже слишком поздно. Ночь. Боже, меня никто не слышит! – Помог… – Тихо, киса. Мы только поиграем. Этот урод едва языком шевелит, а меня тошнить начинает. Реально тошнить. Ком прямо к горлу подкатывает. Слезы моментально брызгают из глаз. Еще никогда в жизни я не была в такой ситуации. Из моей груди вырывается не то мычание, не то истерический крик, но это его не останавливает. Мои костыли тут же с грохотом падают на пол, когда эта свинья еще сильнее зажимает меня в углу. Мамочки. Нет. Пожалуйста. Нет! Я уже прощаюсь с жизнью, но вдруг слышу громкий крик этого урода, после чего он просто отлетает от меня, ударяясь об стену и падая на пол. Вне себя от страха, дрожа в темноте, я вижу только огромную тень, которая сейчас стоит прямо напротив меня.