Глава 13

– А-а, нет! – вскрикиваю что есть сил и отбиваюсь от этой тени, пока в один момент не оказываюсь зажата в чьих-то руках. Очень сильных. Они обхватывают меня за талию, не давая упасть. – Не надо, не надо, пожалуйста! – Спокойно, это я. Этот голос. Его голос. Поднимаю глаза, приглядываюсь и замираю. Загорский. Стоит прямо напротив меня и сейчас держит меня за талию. Боже, какой он высокий. В этой темноте я не сразу узнала его, но теперь мне жутко неловко. От близости мужчины сердце начинает стучать еще быстрее. Подбираюсь вся. Сжимаюсь внутренне сильно. – Кирилл Александрович? – Ждала кого-то другого? Он разжимает руки, наклоняется и смотрит прямо на меня. А я в этот момент реву, как дура последняя, и остановиться не могу. Из груди то и дело всхлипы невольно вырываются. Испугалась я того мужика. Очень. – Девочка, упырь этот тронул тебя? Успел сделать что-то плохое? Смотрит так обжигающе, что еще более страшно становится, чем перед тем пьяным уродом, который, кажется, уже убежал отсюда. Вытираю слезы рукой. Стоять на одной ноге тяжело, а мои костыли валяются разбросанные. Не дотянуться. – Очнись! Этот хер навредил тебе или нет? Всхлипываю, когда в один миг Кирилл Александрович с силой меня за плечи берет и резко встряхивает. Только сейчас, кажется, я от шока отхожу и улавливаю взгляд его зеленых глаз. Таких диких, блестящих, суровых в этот момент. – Нет… Не навредил. Не успел. Мужчина свои руки разжимает, а у меня мурашки по коже бегут. Не знаю, что делать. Вот вообще не знаю. Сердце бешено стучит в груди. Загорский отворачивается, и я замечаю, как он проводит ладонью по лицу, тяжело выдыхая. Не пойму его реакцию. Он недоволен или доволен… После этого врач подходит ко мне вплотную. Его взгляд мечет молнии в меня, и мне снова становится страшно. – Какого хрена ты тут делаешь ночью?! Совсем безголовая? – Я не безголовая! – Если бы не была безголовой, не шлялась бы ночами по углам. Слезы снова подступают к глазам. Понятно теперь, кем он меня считает. Той, которая “шляется”. Замираю, когда вижу, как Кирилл Александрович наклоняется и костыли мои поднимает. Мне передает. В этот момент Загорский так смотрит на меня… Как-то сурово и жадно одновременно. Хочется прикрыться чем-то от него. Его взгляд какой-то дикий, серьезный очень, заставляющий сжаться в комок. – За мной иди. – З… зачем? – На кофту свою глянь. Не отставай. Опускаю глаза и просто в ужас прихожу, когда вижу, что она разорвана прямо на груди. Сейчас там выглядывает белый бюстгальтер, и кажется, мужчина тоже это только что очень хорошо видел. *** Сегодня я на сутках, и за весь день даже покурить не получилось. Семеров, сволочь, заболеть решил, и мы с Климнюком вдвоем четыре операции проводили. Я уже домой собрался, когда из травмы вызов получил. Эпилепсия у пациента. Как только подошел к нему, краем глаза Джульетту заметил. Девчонка эта странная. Стояла ближе всех к больному. Глазища по пять копеек. Смотрит, помочь вроде пытается, но на самом деле только мешает мне. Когда в палату ее сплавляю, кулаки сжимает. Ухмыляюсь. Забавная малолетка. С характером, оказывается. Таким… островатым и пряным, но мне уж точно не до этого детского сада. Едва ли откачиваю больного. Какой идиот ему только назначил то обезболивающее, вызвавшее приступ. Найду – сам по голове настучу. Приступ был резкий и острый. Хорошо, что я успел. Еще бы пара минут, и сердце точно остановилось бы. Под конец дня от усталости выть хочется, а ночью… не спится. Домой не иду. Остаюсь на дежурство, но даже в своем кабинете уснуть не могу, хоть там и есть где полежать. Дурацкая привычка наглотаться кофе, а после сна ни в одном глазу. Да и годы частых ночных дежурств уже сказываются. В детском отделении ребенку плохо ночью становится, и меня вызывают, а после я уже к себе иду, когда слышу какой-то писк в конце перехода. Я бы мимо прошел, если бы звук не повторился. Жалобный такой, скулящий, словно кошку какую придавили, но нет. Голос женский был, и мне это не понравилось. Если она и стонала, то уж точно не от удовольствия. Подхожу ближе и вижу, как какой-то черт зажимает девчонку молодую, судя по звукам, в углу. Прямо к стене пригвоздил. Лапает ее, а та скулит. Когда же открываю его от нее, охреневаю просто. Ляля. Точно она. Джульетта та самая, с операции. Балерина, блядь. Всполошенная вся, ревет без остановки, трясется, точно заяц. Судя по ее виду, не по своей воле она зажимается тут. Напал на нее этот черт. Едва не изнасиловал. Последствия такого я видел, и не раз. Мало приятного там, да и травма на всю жизнь. На хрена оно ей надо? Черт возьми. Сама же виновата. Нечего лазить по ночам, особенно ей. С ее-то кукольной внешностью. Поднимаю взгляд и замечаю, что кофта девочки разорвана. Этот алкаш больной ткань тонкую порвал, и теперь я отчетливо вижу ее грудь небольшую в белом бюстгальтере. Какого вообще она сейчас тут забыла? Сжимаю зубы. Приехали, что называется.