Глава 14

Раньше я думала, что умею быстро ходить, но нет. Один шаг Кирилла Александровича равняется моим четырем. Кроме того, сейчас я прыгаю на костылях, поэтому едва ли успеваю следовать за ним, в сотый раз уже проклиная себя за то, что вышла ночью из палаты. Куда мы идем, я, конечно, даже не подозреваю, но еще больше злить Загорского мне как-то не очень хочется. Как ни крути, он спас меня. Даже не знаю, что бы уже случилось, если бы он не отшвырнул от меня того урода. Мы выходим в другое крыло больницы и спускаемся на этаж ниже. Благо сейчас ночь и никого нет, поэтому никто не видит моего позора с разорванной кофтой. Кирилл Александрович открывает мне дверь и пропускает в приемное отделение на первом этаже. Мы останавливаемся у первой двери слева, на которой я вижу табличку с его фамилией. Это же… Кабинет его приемный. Зачем мы пришли сюда? Что-то мне уже в свою палату хочется. Сглатываю, когда вижу, как этот высокий мужчина достает из кармана ключи и открывает дверь. – Входи. Сжимаю сильнее свои костыли руками. Приходится высоко задрать голову, чтобы встретиться взглядом с Кириллом Александровичем. – Я это… пойду лучше. – Или заходишь, или идешь в палату в разорванной одежде, и завтра все медсестры растреплют, что ты шлюха. Оно тебе не надо. Опускаю голову и, как мышка, прошмыгиваю под его рукой, оказываясь в очень дорого обставленном кабинете. Большой стол с кучей бумаг на нем, современный компьютер, кожаное кресло черное. На стене его дипломы. Ого, сколько тут их. На полках книги. Много всяких книг медицинских, названия которых мне даже сложно вымолвить. – Сядь туда. Показывает на кушетку и закрывает двери на ключ. Я же так и стою как истукан. Глаза все еще полны слез. Никак не могу успокоиться. Испугалась я того мужика. Сильно. – На, выпей. Вода простая. Загорский протягивает мне стакан с прозрачной жидкостью. Беру. Не отказываюсь. Делаю пару мелких глотков. Вроде легчает. – Зачем мы пришли сюда? Мне немного страшно. Я ведь его не знаю, хоть и подсознательно думаю, что раз уж мужчина спас меня, то сам не обидит. Глупая. Мои догадки разбиваются в щепки уже в следующий миг. – Снимай кофту, Ляля. *** Сердце падает куда-то вниз. – Что? Зачем? Кажется, в этот момент я просто в один сплошной нерв превращаюсь. Стою и смотрю на этого высокого взрослого мужчину как дурочка, а поверить в то, что слышу, не могу. – Сядь уже. Кофту зашить надо. А ты о чем подумала? – Ни о чем… Ни о чем не подумала. Сажусь на край кушетки, теребя пальцами свою кофту, стараясь прикрыться, но получается плохо. Бюстгальтер все равно видно. Как раз по шву разошлось. Вот же блин! У меня небольшая, но полная грудь, и я стесняюсь быть настолько оголенной, да еще и при нем. Чувствую уже, как горят мои щеки. Стыдно. Не шевелюсь даже, когда Кирилл Александрович открывает шкаф и достает оттуда с тремпеля чистую белую рубашку. Мне передает. – На. Прикройся и кофту сюда давай. Беру осторожно, стараясь его не коснуться. – Спасибо. Вы шить умеете? Странно, он ведь не хирург, но все же врач. – А ты сомневаешься? – Нет. Прикусываю губу и смотрю в упор на него. Мужчина открывает стол и достает оттуда небольшую коробку с нитками. Сжимаю его рубашку в руках. Огромная, идеально выглаженная. Интересно, он сам себе гладит или ему Янина Змеевна его помогает… – Готова? – Нет. Вы можете… выйти? – Это мой кабинет вообще-то. Я не смотрю на тебя. Не бойся. Поджимаю губы, но все же киваю. Кирилл Александрович отходит к столу, и я, не теряя времени, резко хватаю рубашку, снимаю с себя кофту и напяливаю его вещь. Все. Он вроде не смотрел. Я видела. – Можете… поворачиваться. Кирилл Александрович разворачивается. Подходит и берет у меня кофту. Он случайно меня пальцем руки задевает, а у меня разряд тока тут же по коже проносится. Да что со мной? Почему я так реагирую на него? Неправильно как-то. Волнительно. Его рубашка на мне просто огромная, и я чуть ли не тону в ней. Становится очень неловко, отчего невольно обхватываю себя руками, кутаясь в эту самую рубашку. Она пахнет им. Приятно. Как завороженная сижу и смотрю, как Кирилл Александрович садится в кресло и начинает быстро зашивать мою рубашку. У него очень широкие плечи, мощная шея, спина и красивые сильные руки. Большие такие, загорелые, с крупными ладонями, длинными пальцами, а на запястьях отчетливая сетка вен, которые тянутся к локтям. Мужчина сосредоточенно чинит мою кофточку, пока я невольно… любуюсь им. Мужественный и сильный. Так, наверное, его могу описать. Взгляд сосредоточен, щетина ухоженная, брови чуть сведены, скулы структурируют лицо, делая его серьезным, а губы… Такие чуткие, с изгибом. Красивые. Почему-то хочу притронуться к нему. Очень. Прикоснуться к его мышцам. Уверена, у Кирилла Александровича даже кубики есть на животе. Судя по тому, как медицинский костюм на нем идеально сидит, у Загорского идеальное тело. Прикусываю губу. Ощущение такое, что этот врач после операционной сразу же идет куда-то на тренировки. Ох… Что-то дергается в животе, отчего невольно сжимаю коленки вместе. Он так близко, а я… Мне дышать тяжело с ним рядом. Сердце как у зайчишки колотится. Неспокойно мне с ним. Ох, как неспокойно. Закончив шить, врач поднимается, подходит и буквально всучивает мне мою же кофточку. – Одевайся и иди в палату. У меня времени нет. Тон такой, от которого внутри все льдом покрывается. Он недоволен. Вижу же прекрасно. Даже не смотрит на меня. Вот оно что. Ему времени на меня жалко. Становится обидно. До слез прямо, хоть я только успокоилась. Слова сами с языка слетают. Я даже поймать их не успеваю. – Жалеете, что спасли меня, да? – С чего ты взяла? – Ну это все… Возиться теперь со мной. Рубашку свою давать. Не пришлось бы время свое на меня тратить. – Если бы ты не шлялась по ночам не пойми с кем, тратить свое время мне бы не пришлось. – Так могли и мимо пройти! Без вас бы справилась нормально! Быстро кофту свою из его рук хватаю и, вскакивая, чуть ли не падаю, но упираюсь в костыли. – Надо было не утруждаться! Не стоило на меня вам время свое драгоценное тратить. Не знаю, почему вспыхиваю, но резко его рубашку сдираю с себя и напяливаю свою кофту обратно. Внутри все горит, и мне плевать, что мужчина сейчас меня полуголой видел. – Так, все, пошли. Даже пикнуть не успеваю, как Кирилл Александрович берет меня за предплечье и, словно заключенную, выводит из кабинета. Выпроваживает даже, я бы сказала. Игнорируя мое шипение по пути, он доводит меня прямо до моей палаты. – Заходи. И чтоб не выходила больше до утра. Мы стоим под дверью. Он горой возвышается надо мной, но кровь у меня уже закипает. Да кто он вообще такой? Почему говорит так со мной? – Может, хватит мне указывать? Вы, вообще-то, не мой отец и не брат! – Будь я твоим отцом, выбил бы всю дурь из тебя, которой, как я вижу, у тебя и так полно. – Дурь? Да вы сам дурак! – Язык прикуси. С врачом говоришь, дите. – Что? Какое дите?! Да вы… вообще-то я не ребенок, чтобы вы так разговаривали со мной! – Твои поступки говорят об обратном. Заходи. Он мне дверь открывает, и, бросая ему молнии взглядом, я все же проскальзываю в палату, где соседки уже спят давно. Конечно, на улице два часа ночи, как-никак. Сжимаю зубы от злости, но, как только я в палате оказалась, Загорский сразу же дверь захлопывает. К глазам подступают слезы. Кирилл Александрович, похоже, и правда пожалел, что спас меня, а я… просто растерялась, оказавшись с ним наедине. Не знала совсем, как вести себя. Терялась рядом с ним, а он… сначала позвал, а после просто выпроводил меня из своего кабинета, будто непослушного ребенка!