Глава 15

Уже две недели проходит после операции, и вид моей лапки становится намного лучше. Совсем скоро снимут швы, а там уже и до выписки недалеко. Я не вижу Кирилла Александровича несколько последних дней и не знаю, радоваться этому или плакать. После того случая ночью он ни разу больше не пересекался со мной. Не пойму, то ли специально игнорирует, то ли просто занят на операциях, хотя каждый день я сидела и ждала его в коридоре на диванчике. Просто чтобы увидеть. Хотела извиниться, что тогда обозвала его дураком. Он не дурак. Судя по количеству дипломов у него в кабинете и отзывам пациентов, он действительно чертовски умен. Надюшка звонит с докладом, что с бабулей все хорошо и они обе уже очень ждут меня домой, а я… думаю о нем. Не знаю почему, просто думаю об этом докторе, который спас тогда меня ночью от чужих рук. Пусть он потом буквально прогнал меня из своего кабинета, но все же не оставил, и я хотела поблагодарить его за это. Сегодня воскресенье, и половина персонала не работает. В коридорах тихо, поэтому я могу вдоволь тренироваться ходить на костылях. На самом деле я уже почти профи и прыгаю на них, будто всю жизнь они со мной. Шучу, конечно. Лучше бы я на сцене прыгала, чем по коридору больницы, но чего уж теперь. Поздно плакать, когда лапка в гипсе. Я улавливаю его силуэт всего лишь на миг, но и этого достаточно, чтобы узнать. Кирилл Александрович. Ни с кем его не перепутаю. Только он сегодня без своего коронного синего костюма и наброшенного сверху распахнутого белого халата. Загорский мелькает в обычной белой, закатанной на локтях рубашке и бежевых брюках. Странно, он что, и сегодня работает? Я так хочу пересечься взглядом с Загорским, но он проходит мимо, вообще даже не посмотрев на меня, и быстро направляется к ступенькам лестницы, ведущей к переходу между отделениями. Не знаю зачем, и вообще, думаю ли я в этот момент, но я начинаю идти за ним. Мне как-то стыдно звать его в голос на все отделение, но и догонять Кирилла Александровича на костылях не так-то просто. Только оказавшись на лестнице, я зову его, понимая, что по ступенькам уж точно не догоню врача. Он реально не ходит как все нормальные люди. У него походка как бег. Настоящий реаниматолог. – Кирилл Александрович! – зову его, чувствуя, что от страха колет в груди. Он уже этажом ниже. Я слышу, как быстро доктор спускается по лестнице, но в какой-то момент его шаги стихают, и я вся замираю, когда вижу, как мужчина разворачивается и поднимается прямо ко мне. Наверное, в этот момент я выгляжу просто полной дурой. У меня нет плана, а язык заплетается, словно я мигом забыла все слова. Мужчина подходит ко мне вплотную, и я тут же вдыхаю аромат его парфюма, который кружит мне голову. – Ромашкина? Это ты звала? – Да. Я… я это… Боже, какой он высокий. Что-то я уже жалею, что сломя голову понеслась за ним. Что я ему скажу? Блин. Мужчина пристально смотрит на меня. Я замечаю в его руке зажигалку и пачку сигарет. – Что? – голос звучит раздраженно, и от этого я еще больше теряюсь. – Хотела извиниться, что назвала вас дураком тогда. Вы не дурак. Извините. – Забудь. Проехали. – И еще… я хотела сказать спасибо за ту ночь. Брови мужчины поднимаются в удивлении, а мои уши начинают гореть от стыда. Боже, что я несу! Что! – Чего? В горле тут же пересыхает, и становится очень, просто-таки до предела неловко перед этим взрослым врачом. – Ну, то есть просто спасибо, что не прошли тогда мимо, хотя могли. И кофту помогли починить. И рубашку дали. Спасибо. – Пожалуйста, – коротко бросает он и разворачивается, чтобы уйти, но в последний миг я снова его окликаю, чувствуя просто невероятных размеров смущение: – Кирилл Александрович! Мужчина останавливается и поднимает на меня свои глаза. Красивые. Зеленые, серьезные. – Можно мне сигарету? – спрашиваю его и невинно хлопаю глазками. Я не курю. Мне просто повод нужен, чтобы еще хоть секунду с ним рядом побыть. – Нет. Тебе – нельзя. Жестко. Безоговорочно и сухо. Сухарь, блин! – Почему? Вам жалко? – Не выросла ты для сигарет еще, а конфет у меня нет. Иди в палату, Джульетта. Я аж рот открываю от возмущения. Да как он… Да как?! – Мне восемнадцать! Я не ребенок никакой, ясно?! Не знаю, чего так болезненно реагирую, но очень быстро вспыхиваю как спичка. – Ага. Я вижу. Ногой не топай только. Тут же ловлю короткую ухмылку Загорского, после чего он просто разворачивается и уходит, а я остаюсь стоять на этом лестничном пролете. В груди что-то сжимается. Понятно, почему он даже не смотрит на меня. Ребенком считает. Ну-ну. Я докажу ему, что он ошибается. *** Не знаю, какой демон в меня вселяется, но почему-то с этого самого дня мне ой как хочется стать взрослой. Такой, чтобы Кирилл Александрович заметил. Как его эта Янина Змеевна, например. И если с фигурой своей я уже ничего не могу сделать, то с лицом и волосами – запросто. На следующий день я с успехом реализую свою идею. Хочу, чтобы Загорский на меня как на женщину посмотрел, и делаю для этого, по моему мнению, все. Благо Надюша мне притащила достаточно косметики, чтобы я сделала себе настоящий боевой раскрас. Очень похож на тот, который я часто видела у этой докторши Кошилиной. Если такие ему нравится, окей. Я тоже так могу. Я идеально крашу себе губы яркой красной помадой, делаю тон лица, подчеркиваю ресницы, брови и подвожу глаза сильно, как делает Янина. У меня нет, конечно, дорогой косметики, но и эта тоже неплохая. Яркая такая, а краситься я умею. Для выступлений сама обычно делаю себе макияж. Получается неплохо. Сексуально даже, по-моему. Ему точно понравится. Надев самую открытую майку, которая у меня есть, и короткую юбку, я беру костыли и топаю прямо к кабинету Кирилла Александровича. В коридоре на меня сразу же внимание обращать начинают. Мужчины так и вовсе чуть ли не рты открывают. Двое даже знакомиться подходили, но, когда я врала им, что несовершеннолетняя, их как ветром сдувало от меня. Улыбаюсь. Значит, я на верном пути. Нравлюсь мужчинам. И ему хочу понравиться. Очень сильно. У двери приемной Загорского есть несколько стульев, и я провожу на них без малого пять часов, пока, наконец, не вижу его. Все еще в операционной одежде Кирилл Александрович просто проходит мимо меня, даже не замечая. На улице уже темно. Я чертовски проголодалась за этот день, у меня уже нога ноет, но отступать даже не собираюсь. Я никакой не ребенок уже. Он что, не видит? – Кирилл Александрович! Мужчина останавливается и бросает на меня взгляд, который уже через миг из вымотанного становится злым. Очень таким злым и недовольным. Молнии прямо метает почему-то. В меня. Становится неловко. Моя юбка джинсовая едва ли попу прикрывает, а майка такая открытая, что отчетливо виден вырез груди. У меня первый размер, но что поделать. И тому рада. С моей комплекцией даже такая грудь смотрится привлекательно. Закусываю губу. Что-то мне стыдно. Кирилл Александрович стоит и сейчас так смотрит на меня… Не так совсем, как те, другие мужики, что слюни на меня пускали в коридоре. Он смотрит так, как будто хочет ремня мне всыпать. Зло, сердито и уж точно не по-доброму. Я еще никогда не носила такую открытую одежду, но почему-то для него мне хочется это сделать. Я же красивая. Я в балете была одной из лучших. – Это еще что? Я так понимаю, “это” – это я. Мужчина смотрит на меня недовольно, и это прямо мягко сказано. Тут же поднимаюсь и, придерживаясь за костыли, подхожу к нему ближе. – Вам не нравиться? – Ты что, совсем уже – так наряжаться? Забыла, где находишься? Что-то я не ожидала такой реакции. Кирилл Александрович смотрит на меня с неприкрытым презрением и, кажется, даже отвращением. Совсем не так, как я думала. Я ожидала, что реакция будет другой, если честно. – Я что, вам не нравлюсь? – Ты моя пациентка и нравиться мне не должна априори. Что за вид? Шлюхи на трассе и то лучше выглядят. Или тебя мало тогда в коридоре зажимали? Еще захотела? Слезы собираются в глазах. Обидно и больно. Очень больно. Я же для него… Чтобы он увидел. – Извините. Я что-то не то… Опускаю голову, чтобы мужчина не видел моих слез, разворачиваюсь и прыгаю обратно к себе в палату, но в какой-то момент ощущаю крепкую хватку мужской руки на своем предплечье. – Стой. Ляля. Да стой же. Останавливаюсь, но не смотрю на врача. Стыдно мне. Очень. Даже не знаю, чем я думала. Дура. Слезы стекают по щекам, размазывая тушь. Вздрагиваю от всхлипов. Даже представить страшно, на кого я сейчас похожа. – Так, все. Не реви. Кирилл Александрович достает ключ и открывает кабинет, пропуская меня вперед. Я же, не зная, куда деть свой стыд, не смею даже ослушаться его. Сердце ускоряет ритм. Он меня наругал и пристыдил. Я не понравилась ему, но тогда почему он меня не прогнал? – Заходи.