Глава 18

После того позора с Кириллом Александровичем я не вижу его несколько дней. Не знаю, куда он пропал, но и этой его Янины Змеевны тоже нигде нет. В груди что-то больно колет, когда я слышу от перешептываний медсестер, что все это время они вместе проводят. Выходные взяли или что. Каждая медсестра свою байку рассказывает, и в итоге я просто перестаю их слушать. Мне больно почему-то. Больно думать о том, что Кирилл Александрович действительно любит другую и всегда любил, а я… я вообще никто не для него, но так оно и есть. Скоро уже месяц будет, как я в больнице лежу. Швы мне сняли, но наступать на ногу я все еще не могу, да и врач не разрешает. Сегодня только делала рентген и сейчас, сидя в палате, судорожно сжимаю снимки в руках, ожидая своего лечащего врача Геннадия Петровича. Жду его уже более часа, но его все нет, и я начинаю нервничать. До вступительных экзаменов у меня совсем мало времени остается. Я не могу их пропустить. Никак не могу, а мне еще даже гипс не сняли. Остается только молиться, что там уже все срослось и сейчас Геннадий Петрович разом развеет все мои страхи. О, а вот и он заходит ко мне в палату. – Как дела? – Здравствуйте, Геннадий Петрович. Нормально. Мой лечащий далеко не каждый день ко мне заходит, но, когда все же является, невольно вся сжимаюсь. От страха. Этот пожилой мужчина мне почему-то отца напоминает, которого я не помню уже. Наверное, если бы помнила, он был бы таким же. – Рентген сделала? – Ага. – Показывай, что там. Дрожащими руками передаю врачу снимки своей ноги и мысленно скрещиваю пальчики. Ну когда уже, когда я вернусь на сцену… Может, хоть тогда Кирилл Александрович выветрится из моей головы? Хотя тут вот не факт. Все эти дни он снился мне. Каждую ночь, и наутро я просыпалась вся всполошенная, а еще… у меня трусики были мокрые после этих снов, в которых он… Ой, даже говорить не могу. Стыдно. – Понятно. Геннадий Петрович вертит на свету мои снимки и вглядывается в каждый уж слишком долго. – Ну что там? Долго мне лангету эту еще таскать? Я уже устала от нее. Нога и так отваливается. – Гипс снимем скоро. Через пару дней, думаю. Полежишь у нас еще неделю, и тогда на выписку. Мысленно прикидываю. Это же тогда у меня всего дня три на подготовку останется. Максимум. Что я успею? Хоть минимально свою партию подтяну, а то, небось, уже и так всю форму растеряла. – Хорошо. У меня экзамен как раз. За три дня я успею хоть немного подготовиться. Поднимаюсь с кровати и беру костыли, но в этот момент Геннадий Петрович кладет снимки на кровать и смотрит на меня. Долго так смотрит. Недовольно. – Какие три дня, какой экзамен, Ромашкина? – Как какой? По балету. Я же Джульетту играть буду. Пьеса у нас. Шекспир. У меня главная роль. Климнюк недовольно сдвигает брови, а после говорит то, от чего мое сердце останавливается: – У тебя кость еще полностью не срослась, а связки не восстановить уже так, как были. Любая тяжелая нагрузка может повлечь за собой вторичное повреждение, которое я уже не соберу, и инвалидность тогда тебе гарантирована. – Нет, вы что. Нет, пожалуйста… – С твоей травмой, Ромашкина, о балете придется забыть. Руки мгновенно немеют, и я открываю рот, но не могу произнести ни слова. Как забыть? Как это…Что он говорит? Нет. Не может быть! Я не могу. Я же… бабушке обещала. Слезы подступают к глазам, и я вижу только, как Геннадий Петрович разворачивается и выходит из палаты, закрыв за собой дверь. Он разбивает все мои мечты, превратив их в жалкие осколки. Я реву в подушку, лежа на кровати до самого вечера, а после просто не выдерживаю. В груди все огнем горит. Больно. Как же больно, мамочка! Я теперь не выйду на сцену, не поступлю в вуз, в который так хотела, не стану балериной, а кроме этого… я больше ничего не умею. Дурочка. И здесь я ошиблась, наивно полагая, что все быстро заживет и я все успею. Я снова прогадала. Глупая, просто несусветная дура! Быстро смахиваю слезы и, видя, что моя соседка тетя Наташа крепко спит, хватаю ее таблетки с тумбочки. Меня всю колотит, я устала, я дико расстроена, и мне некому даже сказать об этом. Верчу в руке пузырек с таблетками. Я знаю, что это сильное снотворное. Она их часто пьет, и я тоже. Тоже хочу уснуть и не проснуться.