Глава 32

Все мое тело сейчас Кириллу Александровичу принадлежит. Ему одному только. Он пленил меня. В свои руки взял и не отпускает, а я и не хочу. Все происходит, кажется, как должно, хотя, конечно, я не знаю, как правильно. Интуиции только доверяю, а еще Кириллу Александровичу. Все свое сердце ему сейчас отдаю прямо в руки. Хочешь – выкинь. Хочешь – себе забери, но я так чувствую, впервые в жизни отдаваясь мужчине. Он ласкает меня долго, доводя просто до исступления. На улице уже темная ночь, и я вижу мужчину только в тусклом свете лампы. Если бы совсем светло было, наверное, уже сто раз бы сгорела от стыда. Кирилл Александрович целует меня в губы, одновременно с этим проводя пальцами по промежности. Не больно, но так запретно, что у меня дыхание спирает. Я там мокрая уже вся и ничего не могу с этим поделать. Внутри словно пламя распаляется. Его сильное тело, запах, голос словно взрывчатка действуют на меня, разбивая напрочь. Я вся сейчас его. И хочу быть его, даже если будет больно. Сглатываю, когда Кирилл Александрович наклоняется, и после я слышу шелест от этикетки презерватива. Боюсь даже смотреть туда, если честно, но доверяю ему. Он знает, как надо. Он не обидит. – Иди ко мне, солнце. Огромными руками мужчина подхватывает меня за талию и подтягивает к себе. Он разводит очень широко мои ноги и ложится на меня сверху, заставляя всю просто трепетать под ним. Осторожно тянусь к его сильным плечам и жадно вдыхаю запах груди. Мне нравится. Боже, как же мне нравится. Терпкий, такой мужской, опасный. Ой… Впиваюсь ногтями в плечи Кирилла Александровича, когда чувствую что-то очень твердое межу ног. Замираю вся. Даже двигаться боюсь. Закрываю глаза и тут же чувствую горячий поцелуй на губах, а после… его язык во рту. Кирилл Александрович словно отвлекает, завлекает и возбуждает, одновременно с этим проталкиваясь в меня большим членом. Так необычно и ново, постепенно, напористо, умело. Больно. Ох, больно, больно! Так тесно сжимается там все, ой, мамочки… Мычу, открываю глаза, но Кирилл Александрович не отпускает. Сейчас я вся в его власти. Он обхватил меня руками и прижал к себе. Не вырваться, но я и не хочу, если бы не эта острая боль. – Мне больно. Там… Ай! Так точно надо? – Да. Все хорошо, малыш. Еще немного потерпи. Еще сильнее прижав меня к себе, Кирилл Александрович толкается в меня глубже, кажется, на этот раз до упора, и я не выдерживаю. Больно. Изо рта вырывается громкий стон. – А-ай! – Все уже. Все. Теперь не будет болеть. Слезы катятся по щекам, но большой рукой доктор собирает их, а после зарывается в мои волосы. Постепенно боль и правда отступает, но мужчина не останавливается. Перехватив меня покрепче, Кирилл Александрович начинает толкаться в меня снова и снова. Ритмично, страстно и так горячо, что я чувствую: еще немного – и я просто взорвусь. Дышать становится труднее, но я держусь. Из последних сил просто. Не хочу, чтобы он понял, что у меня там уже огонь горит. Прикрываю глаза. Так правильно. Все девушки проходят через это. Мне нравится. Щемит немного, но чувствовать, как он толкается в меня… это просто нереально. В какой-то момент Кирилл Александрович опускается и прикусывает меня за шею, царапает щетиной, а после… зализывает. Ловлю стаю мурашек от движения этого. Сладко. Принято. Запретно. Волоски на всем теле поднимаются от этого. Мурашки ходят. Табунами уже просто. – Нравится? Смущенно улыбаюсь. – Ага. Сказать, что мне нравится, как он меня целует, – это ничего не сказать. Я словно купаюсь в счастье в этот момент. Когда Кирилл Александрович рядом. Когда касается меня и к себе прижимает. Да, мне неловко и очень стыдно сейчас, я ничего не умею, но стараюсь хоть немного соответствовать. Я хочу, чтобы мужчина получил хоть немного удовольствия, и очень боюсь ему не понравиться. Его толчки становятся более сильными, и я невольно прикусываю губу. Жарко, мокро и так… крышесносно просто. Когда Кирилл Александрович начинает в меня вбиваться еще быстрее, я уже не могу сдерживаться и стону в голос. С каждым его толчком ощущаю себя женщиной, самкой, голодной и бешеной. Боже, что со мной. Как я могла… Всякий стыд потеряла. Я не жалею. Поздно. Главное – я не хочу, чтобы это прекращалось. Никогда и ни за что. В какой-то момент Кирилл Александрович делает очень сильный толчок и на миг замирает во мне. Я чувствую пульсацию внутри. Он… кончает в меня. Могу только надеяться, что он все еще в презервативе, так как забеременеть я все еще боюсь. Нет, я хочу деток, но мне рано. Мне всего восемнадцать, и я даже не знаю, что с детьми этими делать. Кирилл Александрович вынимает из меня свой член и поднимается. Я же сразу подбираюсь и свожу бедра вместе. Щеки горят, между ног жжет, а сердце отбивает чечетку. Опускаю глаза. Мне стыдно. Мне очень-очень стыдно. – Я это… пойду. Вскакиваю с кровати, но уйти мне никто не дает. – Стой. Подожди, Ляль. Сильные руки подхватывают меня и тут же усаживают к мужчине прямо на колени. – Что такое? Он так близко… Не могу. Не могу просто. Кажется, я что-то не так сделала. – Все хорошо. Ловлю на себе строгий взгляд. – Было бы хорошо – твои глаза не были бы по пять копеек. В чем дело? Больно сделал? Хотя… и так знаю. – Да нет, Кирилл Александрович! Я не за это. Ну было больно, конечно, но не за это. – А что тогда? Опускаю глаза. – Я переживаю, что вам не понравилось, так как я стеснялась сильно. Не знала, что делать. – Мне понравилось. – Правда? – Да. Ты была умницей. Коротко улыбаюсь. Сглатываю, видя, что в это время, пока у него на руках сидела, член мужчины снова встал в полную боевую готовность. Дыхание сбивается. – Не бойся. Не трону тебя больше сегодня. Можешь у меня душ принять, если хочешь. Поднимаюсь и быстро вещи свои натягиваю, ища их в этой полутьме. Мужчина тоже одевается. Смотрит на меня. Прямо и серьезно так, заставляя еще раз осознать, что мне стыдно. Очень сильно. – Нет, спасибо. Я у себя в палате приму. – Как хочешь. Ляля, ты в порядке? Живот болит? – Нет. Все хорошо. Я это… пойду. Никак успокоиться не могу. Быстро собравшись, хватаю костыли и выскальзываю из кабинета Кирилла Александровича, позорно сбегая к себе. Не знаю, что случилось, просто в какой-то момент мне стыдно стало. Я сама пришла. Меня никто не звал. Да, мужчина сделал это со мной, но так и не сказал, любит ли меня, хотя и так понятно, что нет. Я просто сама напросилась. Любит-то он Янину свою, а я так… работа, как он сказал. Я добираюсь до палаты и наспех принимаю душ, смывая еще даже не засохшую кровь с бедер. Как только возвращаюсь в палату, залезаю на кровать и подтягиваю ноги к себе. Вот бы Кирилл Александрович моим был и любил меня так, как сегодня, каждую ночь. Я бы была самой счастливой в мире. Как жаль, что он другую любит. До жжения в груди просто жаль. Слезы наворачиваются на глаза. Я все еще ощущаю, как горят мои губы от поцелуев Кирилла Александровича. Горячих, сладких, желанных. Боже, что мне делать? Я же просто по уши влюбилась в чужого мужчину, который женится совсем скоро…