Глава 49

– Ты чего так рано встала? Спи еще. – Нет. Мне собираться надо. На часах шесть, и я понимаю, что больше ничего не делать и ждать мужчину с работы я просто не могу, да и Надя тоже не будет ждать свой долг обратно слишком долго. Поднимаюсь с кровати и, наспех приняв душ, одеваюсь. Завтракаем вместе. Оказывается, Кирилл отлично готовит, чего не скажешь обо мне, поэтому я просто впитываю эти крупицы заботы, наминая его овсянку с яблоком за обе щеки. – Может, скажешь уже, куда ты собралась? – На работу пойду. Лицо мужчины тут же становится строгим, и я невольно сжимаюсь. – На какую? – Ну, официанткой, наверное. Я особо не умею ничего, кроме балета, о котором теперь придется забыть. Официанткой будет нормально. Поднимаюсь и мою свою тарелку, но выйти из кухни мне так никто и не дает. Одним махом Кирилл ловит меня и усаживает себе на колени. Проводит рукой по спине, отчего я чувствую, что тело реагирует на него. Сразу же. – Какая официантка? Тебе приснилось это сегодня или что? Он смотрит на меня явно с издевкой, и мне это не нравится. – Ты думаешь, я ни на что не способна, да? Даже официанткой не смогу? Пусти. Хочу вырваться, что встать мне не разрешают. – Нет, подожди. Ну что за капризы? Зачем тебе работать сейчас? Ты едва ходишь. Даже чай клиенту не донесешь. Я обеспечу тебя всем. Я нормально зарабатываю. Прикусываю щеку изнутри. Что-то мне не нравится этот разговор, который, мягко говоря, не клеится. – Нет. Спасибо. Твои деньги мне не нужны. Я сама справлюсь. – С чем справишься? На языке вертится сказать, но молчу. Я и так тут живу бесплатно, не хочу его в это впутывать. – Кирилл, опусти, пожалуйста. Мужчина отпускает меня и недовольно сверлит взглядом. – Ляль, в чем дело? У нас уже секреты есть? Опускаю глаза. – Нет, наверное. – Я слушаю. Выкладывай как есть. Маюсь, но все же начинаю рассказывать: – После больницы и похорон я Наде должна деньги вернуть. Она помогала. Сама взяла в долг. Мне отработать надо и вернуть. Если честно, у меня нет сбережений, а кредит мне никто не даст. Но ты не бери в голову. Я точно найду работу. Прохожу мимо мужчины, но он за руку меня берет, не давая убежать от него. – Подожди. Становлюсь прямо напротив него. Мужчина поднимается и возвышается горой надо мной. Какой же высокий. – Твои финансовые проблемы теперь на мне, и я их сам решу. – Не надо так. – Что не надо? – Не обижай меня так! – В смысле? – Мне не нужны твои деньги! Я вообще-то не за этим тут. – Они и не тебе будут, а за долг. – Нет, я не могу… – Значит, так, меня послушай. Тебе учиться надо, а не работать. Из балерины в официантку не лучшая идея переквалифицироваться. Кроме того, у тебя реабилитация еще полгода как минимум будет. Выбери себе дело по душе и занимайся им. Учись. Потом будешь работать, никто ж не запрещает, но надо головой думать, перед тем как делать. Кирилл говорит со мной строго, и вроде все по правде, однако мне почему-то становится не по себе. Наверное, он просто привык так общаться. Сурово и по делу, без всяких прикрас. В общем, врач – он и в Африке врач. Серьезный и прямой. Он говорит, что думает, и я прекрасно понимаю, что в плане обучения мне до него ох как еще далеко. Становится обидно. Мужчина меня считает идиоткой и сейчас ясно дал понять это. – Это ты сейчас мне говоришь о том, что я глупая и вообще думать не умею, так? Прикусываю губу. Почему-то хочется реветь. – Нет, не так. Я помочь тебе хочу и прекрасно понимаю, что у нас большая разница в опыте, но не в уме. Ты умная девочка, Ляля, только тебе надо восстановиться и подумать, как жить дальше. Глотаю обиду и растягиваю губы в улыбке. Он хочет помочь. Я должна быть благодарна. – Хорошо. Я поняла. Спасибо, Кирилл Александрович, – выпаливаю чисто на автомате, ловя недовольный взгляд, но мужчина молчит. Я вижу только, что его плечи как-то сильно напряглись, и сама внутренне сжимаюсь, чувствуя острые шипы от этой энергетики между нами. Кажется, разговор окончен. Мужчина молча собирается на работу, пока я убираю со стола. Он двигается как робот, явно зная, что где находится, а я нервничаю. Не знаю почему. Я уже вообще ничего не понимаю. Как жить дальше? Что теперь вообще будет? В какой-то момент чашка из моих рук выскальзывает и разбивается о плитку пола в дребезги. Я вскрикиваю, но после прикусываю язык. Блин! Этого еще не хватало. У нас и так это утро не задалось. – Ляль? Ты там цела? Кирилл заглядывает в кухню. – Да. Чашку твою разбила. Прости. Я уберу. Слышу хриплый смех. – До тебя в этом доме все было стабильно. Отойди. Я сам уберу. Невзирая на мои попытки помочь, мужчина сам все убирает, переставляя меня от места преступления прямо к порогу. Я смотрю на это все и понимаю, что он здесь хозяин, а я так… временная помеха. Я мешаю ему. Мужчина привык жить сам. В спокойствии и порядке. А тут я… приперлась. После того как Кирилл убирается, он идет в душ. Я слышу, как открывается вода, и в то же время у меня слезы выступают на глазах. Я лишняя тут. Мешаю ему только и даже работать не смогу ближайшее время. Зачем ему вообще эти трудности и я, одна сплошная проблема? Я быстро одеваюсь и хватаю свою сумку, прекрасно помня, что денег там совсем нет. Блин. Как же я до дома доберусь на другой конец города… Выхожу из квартиры, придерживаясь за костыль. Я не хочу ему больше мешать в его стабильном доме. И не стану портить жизнь. *** Ляля встает будто не с той ноги, да и я тоже. Как только про работу слышу ее наибредовейшую идею, едва сдерживаюсь. Что она там себе надумала, даже представлять не хочу, но зато про долг узнаю. Выплачу. Это ерунда и абсолютно не стоит того, чтобы девочка со сломанной ногой по кафешкам прыгала, но Ляле все неймется. Она переживает за что-то, но мне не говорит. То ли случайно, то ли из-за нервов роняет чашку, и я вижу вселенский ужас в ее глазах. Странная, ну да ладно. Как только из душа выхожу, в квартире снова гробовая тишина, будто я опять один остался, хотя знаю, малышка тут где-то. Зайдя в гостиную, не вижу ее. В остальной квартире тоже. Вещей ее нет нигде, даже тех, в которых она пришла. Сжимаю зубы до хруста. Ушла, что ли? Какого черта? Беру телефон и только сейчас понимаю, что до сих пор у меня нет ее номера. Разве что в трубу звонить буду. Блядь. У меня сегодня плановая операция, но похоже, что пройдет она без меня. Я уже опаздываю, но не могу уйти на работу, не зная, куда Ляля делась за эти пять минут. Я чувствую ответственность за нее не только с того момента, когда она за порог моей квартиры переступила. Это намного раньше случилось. Еще в больнице, наверное, когда первый раз ее после таблеток откачивал. Тогда уже волновался, хотя, если честно, обычно мне плевать на пациента. Мне главное, чтобы он дышал и сердце его билось. На этом моя забота и долг заканчивались. Это отлично работало до момента, пока Ромашкина не появилась и не снесла на хрен все мои горизонты. На часах уже восемь тридцать, но Ляли нет. Она не могла так просто выйти в магазин, так как у нее нет ни денег, ни знания местности. Чертовка. Просто сбежала. Хватаю ключи и выхожу из квартиры. Этот чертов день уже начался не так. Оказавшись во дворе, смотрю по сторонам. Нет ее и близко уже здесь. Хорошенько проматерившись про себя, завожу машину и еду в город. Сразу к центру. В другую сторону она не могла пойти. Всматриваюсь в остановки, но девчонки нигде нет. Если сейчас с ней что-то случится… Нет. Не хочу думать. Проезжаю километра два и только тогда чисто случайно вылавливаю ее красную кофточку среди толпы. Ляля не стоит ни на какой остановке. Она просто пешком ковыляет в сторону дома. Ох, как же ей везет, что она далеко от меня сейчас, но это поправимо. Паркую вблизи машину и иду к ней, чувствуя, что закипаю уже от этой мелочи с костылем.