Глава 13

Следующие три дня Алла, Саша и Элеонора Марковна всё свободное время проводили в торговых центрах, подыскивая подходящие наряды к предстоящему балу. Женщине очень хотелось бы поручить пошив платьев негоднице падчерице и сэкономить солидную сумму денег, но здравый смысл перевешивал. За оставшееся время девушка бы не управилась, даже если бы перестала спать, что было чревато огрехами и последующими казусами в носке. Но работой, не позволяющей Зое покинуть театр, Элеонора Марковна обеспечила её сполна. Иван Иванович был занят деловыми встречами. После общения с давним приятелем предложения о сотрудничестве и даже спонсорстве сыпались на директора театра «Чудо» как из рога изобилия, грозя погрести под собой. Именно поэтому мужчина не замечал притеснений дочери, а сама Зоя не привыкла жаловаться. «Может быть оно к лучшему, – думала девушка, третий раз отмывая до блеска паркетный пол театра. – Так бы ходила, сомневалась, что купить, а сейчас времени хватит забежать в один магазин. Да и в средствах я ограничена». Элеонора Марковна щедро выделила Зое тысячу рублей. Девушка подозревала, что денег не хватит на хорошее платье, но она и представить не могла реальных цен, ведь никогда не интересовалась вечерними платьями. К тому же женщина пообещала их только на словах, не торопясь воплощать в жизнь. Накануне дня, на который был назначен бал, Элеонора Марковна положила перед Зоей три великолепных ярких вечерних платья в пол и одно маленькое черное платье. «Это чья-то ночная сорочка?» – недоумённо подумала Зоя, рассматривая разложенные перед ней вещи. – Платья нужно подогнать к завтрашнему утру, – строго проговорила мачеха. – Они должны сидеть на нас идеально, ты поняла? – Да, Элеонора Марковна, – кивнула Зоя. – Я, как видишь, и о тебе позаботилась, – женщина показала взглядом на ту самую «сорочку». – Платье, конечно, не такое шикарное, но ты их и носить не умеешь, так зачем без толку деньги переводить? – Но… – попыталась возразить Зоя. В таком откровенном наряде она даже дома ходить бы не рискнула, не то, что на бал отправиться. – Не благодари, – снисходительно произнесла Элеонора Марковна. – Ты, конечно, не заслужила, но… Моя доброта меня когда-нибудь погубит. Женщина театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу. – А теперь быстро на примерку! – поторопила она и Зою, и дочерей. Алла крутилась, вертелась, дергалась и всячески мешала Зое делать свою работу. – Осторожней! – причитала она. – Ты меня колешь булавками, растяпа! Саша капризничала. – Слишком туго! – сипела она, втягивая живот. – А теперь всё висит! Да что ты, слепая что ли?! Элеонора Марковна не отставала от дочерей. – Сделай вырез глубже, – говорила она, а стоило Зое выполнить требование, тут же просила обратное: – Я, по-твоему, на бал иду или куда?! Ты что так всё оголила? Прикрой немедленно! Зое оставалось лишь молча терпеть все издевательства. Девушка прекрасно знала, что стоит возразить, и придирки посыплются с удвоенной силой. Но вот, спустя долгих три часа, изнурительная примерка была окончена. Зоя едва успела облегчённо вздохнуть, как мачеха приказала: – Сообрази для нас чай, да поживей. Мы так умаялись. И отчего ты такая нерасторопная и ленивая? Измотала моих девочек. Ты глянь, на них же лица нет! «Кто кого измотал», – устало подумала Зоя, понимая, что за шитьё сможет сесть лишь ночью. Так и вышло. Элеонора Марковна находила девушке дела до тех пор, пока не пришло время идти домой. И даже тогда женщина умудрилась нагрузить Зою напоследок: – Ах, да, чуть не забыла, – воскликнула женщина невинным голосом. – Мы купили гречневую крупу. Очень хорошая и цена на удивление низкая. Нужно будет перебрать. Если сегодня не успеешь, то закончи завтра. Родственницы вышли, и взгляд Зои наткнулся на внушительный мешок крупы, стоявший возле входной двери. – Сегодня?! Да она издевается! Тут на неделю работы! Вот же… Говорить вслух то, что она подумала о мачехе, девушка не стала, всё же она была хорошо воспитана и не сквернословила. Но сдерживаемое негодование и возмущение, наконец, вырвались наружу. Повернувшись к портретам членов семьи, висевших на стене напротив входа, а вернее трем портретам женщин, ибо ни для Ивана Ивановича, ни тем более для Зои места там не хватило, девушка произнесла: – Элеонора Марковна, будьте так любезны перестать строить из себя приличную женщину! Мой добрый папочка, может, и не замечает, как вы присваиваете себе треть выручки театра, но я-то вижу! Выделяете на содержание сущие копейки, и мне приходится тратить свою зарплату, чтобы папа питался достойно. Но это мелочи. Как вы можете обращаться с ним, как со слугой! Если бы не он, то вы с вашими дочками, оказались бы на улице и давали представления именно там! Зоя переместила взгляд на Аллу. – А у тебя, Алла, просто ужасный характер! С таким к тебе не то, что миллионер, а нищий не подойдет! Опомнись и исправься, пока не поздно! Девушка начала успокаиваться, поэтому к портрету Саши повернулась, не вполне понимая, что хочет сказать. Но память услужливо подкинула их разговор с мачехой об Артёме, и гнев закипел с новой силой. – А ты, Саша, научись воспринимать людей как живых, а не как бездушный мешок с деньгами, тогда и мужчины не будут так быстро от тебя сбегать. И, если тебе действительно нравится Артём, то… Зое стало грустно. Несмотря на ужасные характеры, манеры и отношение к другим, парни неизменно выбирали Сашу и Аллу. У них было много ухажёров. И на предстоящем балу блистать будут именно они, а не тихая Зоюшка в черной сорочке. Образ самой себя в таком неприглядном виде отрезвил девушку. – Ну и пусть! Я такая, какая есть. И мне не за что стыдиться. Пусть я не попаду на бал, буду всю ночь шить, а следующие несколько дней проведу за разбиранием гречки, зато совесть моя будет чиста! С таким настроем Зоя и принялась за шитье. Завтрашний день не предвещал ничего хорошего, но… У судьбы были другие планы.