Глава 7

Выждав минут двадцать, Зоя покинула своё убежище и побрела к театру. До него оставался всего квартал, поэтому даже сильный буран, накрывший город, не сильно ей помешал. Да и на сердце был такой ураган из эмоций, что буйство непогоды не казалось чем-то значительным. К тому же оброненную лыжу девушке так и не удалось отыскать, что только сильнее испортило настроение. Зайдя внутрь театра, Зоя разложила по местам вещи, аккуратно повесила костюм снегурочки и только после этого позволила чувствам взять верх. Слезы лились из глаз, мысли прыгали с одной на другую, но неизменно крутились вокруг прошедшего вечера. «Почему мы встретились именно так? Почему не в парке или в магазине, где я была бы Зоей, а не Сашей? Тогда все сложилось бы иначе!» Но подумав ещё немного, девушка возразила сама себе: «Но встреться мы в моем обычном виде, он бы и не взглянул на меня…» Зое впервые в жизни стало стыдно за потертые джинсы и простую ничем не примечательную футболку. Она посмотрела на свои руки с коротко подстриженными ногтями и вспомнила длинные ногти Саши, выкрашенные в ярко алый. «Хорошо, что на мне были перчатки». Перед мысленным взором всплыл облик уверенной в себе сестры, с тщательно уложенными белокурыми волосами, идеально нанесенным макияжем и сногсшибательной улыбкой. «Без шансов. Хорошо, что Артём не видел меня настоящую. Иначе даже не заговорил бы со мной. А так у меня останутся теплые воспоминания. Да и о чём речь? Он богатый человек, живёт совершенно в другом мире. Мы всё равно больше никогда не встретимся, ни в облике Саши, ни в моём, поэтому хватит об этом думать!» Приняв решение, Зоя смыла остатки грима, позвонила крёстной, заверив, что с ней всё в порядке, и собиралась лечь спать, но взгляд наткнулся на сиротливо прислоненную к стене лыжу. – И что мне с тобой теперь делать? Зоя тяжело вздохнула, погладила старое отполированное дерево, провела рукой по потрепанной кожаной шлейке. Лыжи достались в наследство от бабки, деревенской жительницы. Почти век назад она, будучи молодой девушкой, ходила на них в зимний лес за хворостом. После Зоина мама отправлялась на них в лес на прогулки, отказываясь менять на что-то более современное. – Это волшебные лыжи, Зоюшка, – говорила она дочке, которая едва научилась ходить и хлопала широко раскрытыми глазёнками, слушая самого дорого человека на свете. – Благодаря им мы познакомились с твоим папой. Ты береги их, когда-нибудь они и тебе помогут отыскать свою судьбу. – Видимо, до меня волшебство уже не дошло, кончилось, – проговорила Зоя печально. Но и выкинуть память о маме рука не поднималась, поэтому, подумав немного, девушка спрятала лыжу под диван, на котором частенько спала в театре. – Кроме меня сюда всё равно никто не заглядывает, точно не отыщут, – проговорила она, забираясь под колючий, но теплый плед. Измотанная за вечер переживаниями, девушка проспала дольше, чем обычно, и вместо утреннего света её разбудил громогласный крик мачехи, донёсшийся с порога. – Зойка, ты куда запропастилась, бездельница?! А ну живо сюда! Я тут надрываюсь, понимаешь ли, а она дрыхнет? Зоя подскочила на диване и опрометью бросилась в коридор, порадовавшись, что заснула одетой. – Элеонора Марковна, простите, я сейчас, – лепетала она, забирая из рук женщины действительно тяжелые пакеты. – Это чем же ты всю ночь занималась, что в таком виде ходишь? – прищурившись, спросила мачеха. – И почему завтрак ещё не на столе? – Я сейчас же всё сделаю! – заверила её падчерица. – Конечно сделаешь, – фыркнула женщина, стягивая длинную тяжелую шубу. – Дочки придут с минуту на минуту. Мы в отличие от тебя с самого утра на ногах. Не барыни, до обеда спать не приучены. Зоя посмотрела на стрелки часов, висевших на кухне. Маленькая подползала к цифре десять. «Понятно, почему голова раскалывается. Столько-то спать, – корила себя Зоя. – И впрямь почти до обеда. Никуда не годится!» Тонкие руки привычно порхали над плитой, превращая простые продукты во вкусный и сытный завтрак. К тому времени, как в театр пришли сестры и отец, Зоя уже накрыла на стол. Позавтракать как обычно заранее у девушки не получилось, поэтому она собиралась взять пару бутербродов и съесть их в мастерской, пока остальные завтракают. Однако Элеонора Марковна не собиралась отпускать падчерицу, пока та не ответит на все её вопросы о вчерашнем заказе. – Зоя, – мачеха не рисковала называть её иначе в присутствии отца, – как вчера всё прошло? Ты так и не рассказала нам, а ведь мы так переживали. «За что же? – удивилась Зоя. – Заплатили ведь заранее». – Всё хорошо, – быстро ответила она, но женщину это явно не устроило. – Если так, то где чаевые? – деловито поинтересовалась она. – Нора, ну что ты выспрашиваешь, – вступился отец, – если и дали на чай, так это её дело. – Как это её? – возмутилась женщина, даже отставив бокал с чаем. – Мои девочки трудятся в поте лица изо дня в день, отдают все до копеечки в общий бюджет. Даже такой выгодный заказ сестре отдали, а ведь могли и сами за него деньги получить. Зоя обомлела от услышанного. – Да, папа́, – на французский манер обратилась к нему Алла. – Это был заказ Сандры. А она поделилась. И я браться не стала, думала, пусть Зоя попробует свои силы, беспокоилась за неё. – Не дали мне чаевых, – проговорила Зоя, больше не в состоянии слушать лживые слова. – Как это не дали?! – взвилась Элеонора Марковна. – А говоришь, что хорошо справилась. Значит, врёшь! И не стыдно? Лица сестёр нахмурились, мачеха начала подниматься, расходясь всё сильнее. И неизвестно, чем бы всё закончилось, но в дверь театра позвонили. – Да кого ж черти-то с утра пораньше принесли?! – возмущенно воскликнула Элеонора Марковна. – Парень, – ответила ей Алла, заглянув в окно. – Молодой, красивый. – И богатый! – Глаза Саши загорелись азартным блеском. – Шмотки брендовые, я вижу, у меня глаз намётан. – Саша, открывай, – сменила гнев на милость Элеонора Марковна. – Алла, убери тут и чашку ещё одну поставь. – Но… – попыталась возразить девушка. Но мать шикнула на неё и обратилась к Зое: – А ты ступай в мастерскую и носа оттуда не высовывай, пока клиент здесь. Зоя выдохнула и поспешно скрылась за ширмой, но замерла, услышав знакомый весёлый голос, раздавшийся от входа. – Привет, Саша, сегодня-то не станешь убегать?