Глава 18

– Вижу, вы с Амиром поладили, – говорит Лина, когда мы выходим со двора института на оживлённую после обеда Большую Бронную.

Только что закончилась мастерская, на которой Горелов спросил именно нас с Амиром. В этот раз обошлось без взаимных подколов, пару раз Амир даже улыбнулся. А ещё похвалил меня. Прилюдно. В общем, чудеса!

– Похоже на то.

Сворачиваем в сторону Патриарших. Мы с Линой уже давно не гуляли вот так вот вдвоём, поэтому план на сегодня: Патрики, кофе и минимум десять тысяч шагов за разговорами.

– И как тебе это удалось?

Лина останавливается возле кофейни с вывеской лавандового цвета, открывает дверь и проходит внутрь. Я следом.

– Да просто притворилась его невестой и прокатила на квадроцикле, – будничным тоном говорю я, наблюдая, как меняется лицо подруги.

– Ты что-о-о-о? Неве-е-е-е-стой?! – тянет гласные Лина.

– Давай кофе возьмём, и всё расскажу, обещаю, – предлагаю я подруге, ведь вслед за нами в кофейню заходят ещё два человека.

Девушка бариста с бейджиком, приколотым к голубой рубашке, на котором тонким красивым шрифтом напечатано её имя, приняв заказ, удаляется готовить нам два фирменных капучино с кока-колой и маршмэллоу.

– Невестой, Соф! Невестой! – всё никак не может успокоиться Лина.

– Терпение, – пытаюсь я утихомирить эту неугомонную.

Как только бариста ставит перед нами два кофейных стаканчика, Лина молниеносно хватает оба и, чуть не снеся входившего в кофейню мужчину, выбегает на улицу.

– Ну! – нетерпеливо выкрикивает она, стоит и мне выйти наружу.

– Короче…

Рассказываю подруге о неожиданной просьбе Амира, не вдаваясь в подробности о его бывшей, всё же это личное. Когда Лина слышит о Bentley Горелова, её и без того широко раскрытые глаза чуть ли не вылетают из орбит. Также делюсь воспоминаниями об озере, о неожиданно вылезшем из ниоткуда лисе, о том, как сама села за руль квадроцикла, и о том, как Амир за столом поцеловал меня в висок.

– Да он тебе нравится! – словно озарённая, восклицает Лина.

Молчу. Хотела бы сказать, что нет, но после вчерашнего сама запуталась в том, что я чувствую к этому парню. Амир безусловно красавчик, его бы внешностью наделить главного героя какого-нибудь дарк романа, даже добавлять бы ничего не пришлось. Он умный, честный и, как оказалось, совсем не ужасный.

– Спорим, ты ему тоже нравишься? – продолжает наступать подруга.

– Он просто попросил меня помочь, не выдумывай. – Не придаю её словам никакого значения. Лина, как мы знаем, та ещё фантазёрка.

– Не просто! – упрямится подруга. – По крайней мере, теперь мы точно знаем, что он считает тебя красивой. Иначе он бы не попросил тебя притвориться девушкой перед своими друзьями.

Если подумать, в этих словах действительно есть доля правды, и от этого почему-то становится приятно.

– А фотки есть? – спрашивает Лина.

– Немного. – Вспоминаю про те фото, которые мы сделали на берегу озера перед нападением лиса. – Могу потом переслать.

– Обязательно перешли! Мне же интересно.

Делаю глоток. Кола и маршмэллоу в сочетании с кофе ещё выше поднимают градус моего настроения. Предзимние Патрики уже вовсю готовятся к Новому году и Рождеству, входные группы многих заведений украшены пышными еловыми ветвями и пихтой, горят фонари, в воздухе витает запах гвоздики и корицы – где-то варят глинтвейн. На зимних каникулах после зачётной сессии родители с Кирюшей на несколько дней приедут ко мне в Москву, и я смогу показать им эту красоту. Уже даже потихоньку начинаю составлять список мест, которые мы обязательно должны посетить. А вот что делать в саму новогоднюю ночь, я пока так и не решила. Родители зовут к себе. Я бы и рада, да только в этот раз мне хочется встретить новый год как-то иначе. Может, с Женей на Красной площади, если она сама не поедет домой, а может, с ребятами из общаги скинусь на общий стол и мы всю ночь будем петь песни под гитару. Интересно, а как будет отмечать Амир? Останется ли он в общежитии или поедет к родным в Питер?

– Как у тебя дела с заданием Горелова? – спрашиваю я Лину, вспомнив, что сегодня на мастерской она была на удивление тихой.

– Не спрашивай, – тяжело вздыхает однокурсница.

– Неужели всё так плохо?

– Плохо? Всё просто ужасно! Маша уже вовсю пишет, а я даже не знаю, о чём хочу написать… Мне всё не нравится.

– Может, ты слишком строга к себе?

– Скорее тупа. Уже через месяц мы должны защитить зачёт по нашей совместной работе, а к маю сдать готовую рукопись. То, что я пишу сейчас, никуда не годится,

– Так, может, и не стоит спешить? Ты всю жизнь писала стихи, а сейчас собираешься меньше чем за год написать полноценный роман. Успокойся, дай себе время, к третьему-четвёртому курсу будет у тебя крутая книга.

– Да нет у меня времени! – взрывается Лина, и несколько капель её кофейного напитка проливаются на тротуарную плитку. – Я на днях видела его у института с какой-то блондинкой. Она на него там так смотрит, будто в любой момент сожрать готова. Если я не поеду с Гореловым в Питер, я себе этого никогда не прощу!

– Что ж, давай тогда думать, о чём ты можешь написать. – Смиряюсь, выслушав этот крик отчаяния.

– Горелов любит фэнтези, – включается Лина.

– А ты-то сама что любишь? – предпринимаю я последнюю попытку образумить подругу.

– Соф… – многозначительно произносит моё имя Лина.

– Поняла, – сдаюсь я.

– Вот вы о чём пишете? – спрашивает Лина.

– Обещаешь никому не рассказывать? – Всё же Амир просил не распространяться, но это же Лина, ничего страшного, если я расскажу только ей.

– Обещаю!

Делаю ещё один большой глоток кофе и с воодушевлением принимаюсь рассказывать подруге о наших с Амиром текстах. О моей парочке, застрявшей на несколько недель в летнем лагере на берегу моря, и о манящем дворцовыми тайнами невероятно прекрасном мире Амира. Улыбка не сходит с моего лица на протяжении всего рассказа, – за эти месяцы я так сильно успела полюбить наши с ним истории, что готова говорить о них часами.

– Горелов точно возьмёт с собой в Питер Амира, – после моего получасового спича выносит свой вердикт Лина. – Он обожает такое.

– Надеюсь. Амир очень горит своей книгой.

– Эй, ты вообще на чьей стороне? – возмущённо спрашивает Лина.

– На твоей, на твоей, – поспешно защищаюсь я, но думаю совсем о другом.

Я не видела ещё никого, кто бы относился к чему-то с такой страстью, как Амир к своей книге. И пусть Лина моя подруга, но мне искренне хочется, чтобы у него всё получилось. Уверена, стоит только его книге выйти в свет, как о ней заговорят. Она обязательно найдёт свой отклик. Я сама каждый раз с нетерпением жду, когда Амир скинет мне новую главу, и, увидев новый файл с продолжением, откладываю все дела и сажусь читать. Горелов обязан ему помочь и взять его в Питер.

– А сам Горелов что ему говорит?

– Ничего. Амир даже не говорил ему, о чём пишет.

– Это как? – Лина удивлённо хлопает ресницами.

– Хочет показать только тогда, когда книга будет закончена.

– Ты серьёзно?

– Да. – И говорю почему-то с гордостью: – Он хочет добиться всего сам. Без поблажек и дружеской помощи. Хочет, чтобы всё было честно.

– Ну и дурак, – качает головой подруга. – Был бы у меня такой друг, я бы ему каждый час писала насчёт своей книги. А ты, похоже, к нему привязалась. – Лина внимательно всматривается в моё лицо.

– Разве это плохо?

– Нет, – пожимает плечами Лина. – Просто через месяц мы перестанем работать в парах, не забывай.

Это напоминание словно ведро ледяной воды – отрезвляет. От хорошего настроения не остаётся ни следа. Мы ещё немного гуляем по узким улочкам, где владельцы местных заведений уже начали снимать осенние декорации, и прощаемся. Лина садится на автобус, я спускаюсь в метро, по пути отправляя ей наши с Амиром фотографии. В переходе беру себе тыквенный латте и запиваю им горькую правду, которую мне сегодня озвучила подруга.