Глава 29 · Амир

Вот уже больше получаса из соседней комнаты доносится громкая музыка в стиле американской рок- группы Fall Out Boy. Я вернулся в общагу пару часов назад и уже успел пожалеть о том, что не остался в Питере до конца каникул. Единственное, что меня успокаивает в этой ситуации, так это то, что завтра, а фактически уже сегодня, я встречусь с Софой.

Когда она спросила у меня, куда ей пойти, я уже сидел в «Сапсане», а приехав, первым делом отправился в супермаркет на ж.-д. вокзале, где купил всё необходимое для глинтвейна, который пообещал ей сварить. Время близится к двум часам ночи, а музыка за стенкой всё не умолкает. Саша, мой сосед-пятикурсник, и раньше грешил подобным, но в такой час – впервые. Надеваю шлёпки, выхожу в коридор и направляюсь к соседской двери. Музыка орёт достаточно сильно, поэтому, не стесняясь, со всей силы барабаню по двери. Глухой звук моих ударов эхом разносится по всему коридору, поэтому я не сомневаюсь в том, что Саша меня услышал. Буквально через полминуты пятикурсник открывает дверь. Он стоит в одних боксерах, волосы взлохмачены, с виска по подбородку стекает капелька пота.

– Чёрт, чувак, я не знал, что ты уже вернулся! – Саша смотрит на меня как на призрака. Что ж, возможно не беспочвенно, – Славик говорит, что когда я зол, со мной лучше не пересекаться взглядом. Поэтому прежде чем сказать хоть что-то, чтобы успокоиться, медленно считаю до десяти.

– Можешь выключить музыку? – наконец озвучиваю я то, за чем пришёл, минуя приветствия.

– Прямо сейчас?

Что за тупой вопрос?

– Нет, утром. – Я пытался сдержаться, но первая колкая фраза слетает с моего языка. Клянусь, если он сейчас же не вырубит эту чёртову музыку, их число перевалит за десятки.

– Ладно, ладно, – соглашается Саша, видимо поняв мой настрой. – Ты это, не злись.

Проигнорировав последние слова соседа, возвращаюсь в свою комнату. Саша и правда сбавляет громкость очередной песни до нуля, и наступает долгожданная тишина. Только вот спокойствие длится недолго, и уже через несколько минут тишину разрезают женские стоны. Лучше бы играл рок! Стоны время от времени сменяются скулением, отчётливо слышен скрип металлической кровати-раскладушки и пошлые фразочки Санька. Слушать эту порнушку совершенно невыносимо, и, снова надев шлёпки, выхожу в коридор. Только теперь я направляюсь не к соседской двери, так как что я им скажу: «Не трахайтесь?», «Можете стонать потише?», – а сворачиваю к лестнице и спускаюсь на второй этаж. Подойдя к комнате отдыха, толкаю дверь. Лучше пережду какое-то время здесь. Но, открыв дверь, замираю прямо в проходе, смотря в полумраке на силуэт человека, стоящего у окна.

В этом человеке без труда узнаю Софу. Глаза давно привыкли к темноте, и я не знаю, стоит ли мне и дальше продолжать смотреть на девушку или лучше всё же сбежать, пока не поздно. На ней удлинённая футболка белого цвета и преступно короткие шорты. Короткие настолько, что сначала мне показалось, будто, кроме футболки, на ней ничего нет. Окно открыто, и морозный воздух беспрепятственно проникает в комнату, а естественного освещения с улицы достаточно, чтобы, глянув на девичью грудь, понять, что Софе холодно.

– Амир? – В её интонации звучит неподдельное удивление.

– Привет. – Я прохожу в комнату и понимаю, что тоже почему-то довольно сильно взволнован.

– Что ты здесь делаешь?

Софа тянется к оконной ручке, её футболка задирается ещё выше, и я всё же вижу край пижамных шорт.

– Мой сосед решил устроить секс-концерт, а мне достался билет в первый ряд. Ладно, во второй.

– Кошмар, – хихикает Софа, и всё моё напряжение куда-то исчезает. – Рада, что ты вернулся.

Вот так вот просто. Четыре слова, а мне хочется закричать на всю общагу от радости и умиления. Софа рада моему возвращению. Она меня ждала.

– А ты что тут делаешь в два часа ночи?

Софа отвечает не сразу, будто обдумывая, стоит ли рассказывать.

– Мне приснился кошмар. А когда мне снятся плохие сны, я спасаюсь тем, что открываю окно и дышу свежим воздухом. Аня ненавидит, когда я открываю окна в мороз, поэтому, чтобы не мешать, пошла сюда. – И, опустив голову на свои голые ноги, добавляет. – Я думала, что в такое время здесь никого не будет, поэтому не стала переодевать пижаму.

– Выглядишь мило.

И сексуально. Так, что хочется прикоснуться. Невыносимо.

– Давно приехал? – спрашивает Софа, пытаясь сгладить своё смущение от моих слов.

– Пару часов назад.

Софа молча смотрит на меня, скрестив руки на груди. Циферблат старинных часов, не снятых со стены даже после ремонта, издаёт громкое «тик-так». Мы оба молчим, но в этом молчании не чувствуется неловкости. Мы просто рассматриваем друг друга в тишине, словно оба не верим в то, что видим друг друга по-настоящему, а не через экран телефона. Хотя именно благодаря нашему общению в соцсетях я понял, что мне недостаточно переписок. Что я скучал без неё и по ней.

– Я долго думала о том, что произошло, – нарушает тишину Софа, и в этот раз её голос звучит не так беззаботно. Он глубже, медленнее, вдумчивее. – Ты обязан рассказать всё Горелову.

– Исключено.

Мы уже обсуждали это, не хочу снова возвращаться к этой теме.

– Амир! – Софа повышает голос, и теперь отчаяние в нём борется с решимостью. – Я знаю, что ты считаешь, что будешь выглядеть глупо, но он твой друг.

– Это всё равно ничего не изменит. Тот редактор видел Линин синопсис.

– Не изменит, если речь идёт только о конференции. Но ты можешь подать эту книгу чуть позже и, может, даже в другое издательство! Ты прекрасно знаешь, что никто не напишет эту книгу лучше тебя. Она прекрасна, невероятна, – чёрт, да я уже полюбила каждого из твоих персонажей, ты не можешь сдаться вот так! Не имеешь права! Слышишь?

Софа почти кричит на меня. В темноте не видно её глаз, но готов поспорить, что в них полыхает ярость. Подхожу ближе, как загипнотизированный, и останавливаюсь только тогда, когда её сжатые кулачки упираются в мою грудь.

– Ты. Обязан. Ее. Дописать, – с паузами выговаривает Софа, подняв на меня свой взгляд.

– Когда-нибудь обязательно.

– Когда-нибудь? – уточняет девушка. – Что это значит?

– Это значит, что в ближайшем будущем я хочу сосредоточиться на чём-то другом.

– Например? – Софа выгибает бровь.

– Например, аспирантура и работа.

– То есть работа над книгой, в которую ты вложил всего себя, не так важна?

– Получается так.

– И в какой момент ты превратился в скуфа?

От этого вопроса брови ползут вверх уже у меня.

– Прости, что? – Она реально только что назвала меня скуфом? Мне и двадцати пяти нет!

– Не прощаю. – Такая Софа вызывает не умиление, отнюдь нет, а только невыносимое желание взять и заткнуть ей рот. Поцелуем. – Лина поэтому и подставила тебя. Она была уверена в том, что ты никому не расскажешь. И я не могу поверить в то, что ты пойдёшь у неё на поводу!

– И что ты предлагаешь? Просто прийти к Славику и сказать: «Хей-хей, помнишь Лина зачитала на зачёте синопсис? Так это мой!»?

– Да. Именно так. Он может не поднимать этот вопрос на мастерской, чтобы Лина не слила наши фотографии декану, но он должен знать правду. А я пойду с тобой и всё подтвержу.

– А вот этого точно не надо!

– Так значит, ты сам поговоришь с Гореловым? – На лице Софы вмиг появляется радостная улыбка.

Будто бы у меня есть выбор. Софа же не отстанет.

– Поговорю.

– Ура-а-а-а-а-а!

В порыве эмоций Софа бросается на мою шею. На автомате подхватываю её за талию и чуть отрываю от земли, стараясь не думать о её коротких шортах и отсутствии белья под футболкой. Потому что иначе просто сойду с ума и наброшусь на неё прямо здесь, а я уже говорил, что Софа явно заслуживает нечто большего, чем спонтанный секс на подоконнике в общей комнате общаги.

– Пойдём пока ко мне? – спрашиваю её я.

– Что? – тут же теряется Софа, и я понимаю, насколько по-дурацки сейчас звучал мой вопрос.

– Я же обещал сварить тебе глинтвейн.

– А! – снова хихикает девушка. – Пойдём. Я всё равно вряд ли усну в ближайшее время.

– Надеюсь, концерт в соседской комнате закончился. – Я невольно вспоминаю Санька.

– Если что, можем устроить свой, – отвечает Софа и, запнувшись, добавляет. – Я имею в виду музыку.

Софа отстраняется и направляется к выходу, даже не догадываясь о том, что всего одной фразой заставила моё сердце биться сильнее.