Глава 36 · Амир

До нашего со Славиком выступления остаются считаные минуты. Зал постепенно заполняется людьми. Среди них много выпускающих редакторов самых топовых издательств. Жавороновский тоже тут.

– Ты не нервничай. – Горелов несколько раз хлопает меня по плечу. – Расслабься. Они любят самоуверенных и наглых. Такие нравятся девчонкам, а значит, хорошо продаются.

– А быть собой уже не прокатит?

– «Быть собой», конечно, тоже продаётся, но дольше и с меньшим тиражом. Хотя с твоей мордашкой ты можешь вести себя как угодно. – Славик подмигивает и продолжает: – Помнишь? Сначала я расскажу о своих новинках, потом о Литературном институте и нашей мастерской, а потом представлю тебя. Ты выходишь, тоже говоришь пару слов о мастерской и о том, какой у тебя невероятный и гениальный мастер, и после рассказываешь о своей книге. Недолго, самое интересное, так, чтобы у всех этих редакторов слюни потекли и они тебя захотели.

Ведущий объявляет имя Славика, и тот, снова похлопав меня по плечу, собирается выходить на сцену.

– Слав, – окрикиваю я его, – ты ещё не продал свою питерскую малышку?

– А что? – Горелов расплывается в улыбке.

– Есть кое-какие планы на вечер.

– Свидание?

Киваю.

– Не облажайся, и ключи твои.

Выступление Горелова длится около тридцати минут. Он держится на сцене уверенно и даже чересчур расслабленно, время от времени пуляя шутками. Он и есть тот самый наглый самоуверенный автор, за которым гоняются все издательства. Завидую? Может, немного.

– А теперь я хотел бы позвать сюда одного из студентов моей мастерской. Кстати, за этот учебный год он написал книгу в жанре фэнтези. Скажу вам так: не удивлюсь, если через пару лет его имя на прилавках книжных магазинов будет звучать громче остальных имён. Амир!

Услышав своё имя, выхожу на сцену. Славик поддерживающе улыбается и кивает на стул рядом с собой.

– Амир, расскажи, что тебе дали наши мастерские? – обращается ко мне Горелов, когда я сажусь рядом.

Перевожу взгляд на зал. Десятки глаз устремлены с мою строну и ждут моего ответа. Жавороновский снова держит в руках планшет. Волнение накатывает с новой силой, а слова застревают на уровне гортани. Пауза затягивается, и, если я сейчас же ничего не скажу, буду выглядеть максимально странно.

В самом конце зала, в последнем ряду, а точнее за ним, замечаю поднятый в воздух листок А4. Вглядываюсь. На листке – рыжее пламя и надпись, написанная жирным чёрным маркером.

ГОРИ

Софа машет листом и смотрит на меня так, словно я уже всех покорил. Словно мою книгу уже давно издали, и не одну. Словно я какой-то супергерой. Я, а не любимец публики Горелов.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вздох, а когда открываю, представляю, что говорю для неё одной. Будто помимо нас больше нет никаких людей и будто мы не на конференции, а в общежитии литературного института, слушаем Zoloto и обсуждаем тексты друг друга.

– Самое важное, что дали мне мастерские, это умение работать в команде. – Мой голос эхом разносится по залу, и я уже сам себе кажусь супергероем. – Раньше я думал, что если ты автор, то единственное, что тебе нужно, это ноутбук с полной зарядкой.

– И что же заставило тебя пересмотреть свои взгляды? – спрашивает Славик.

– Человек, стоящий в последнем ряду и машущий нарисованным пламенем, чтобы меня поддержать. – Я делаю небольшую паузу. – И, конечно, мой невероятный и гениальный мастер.

По залу раздаются тихие смешки. Софа, смутившись, прячет лицо за листом, а я, уже без всякого волнения, продолжаю рассказывать о мастерской и о своей книге. Расслабившись, я просто делюсь тем, что успел полюбить: созданным с нуля миром, героями и испытаниями, которые они должны пройти. Жавороновский уже слышал синопсис с похожим сюжетом, поэтому я стараюсь добавлять много новых ярких деталей, которых не было в заготовленном Линой тексте.

Как и просил Горелов, моё выступление длится от силы десять минут. Попрощавшись вместе со Славой со всеми присутствующими, спускаюсь со сцены.

– Молодой человек. – Сбоку раздаётся тихое покашливание. Поворачиваюсь. Передо мной стоит не кто иной, как Фёдор Жавороновский.

– Здравствуйте, Фёдор Михайлович.

– С нетерпением жду вашу книгу на своей почте. Можете взять её у Вячеслава Романовича.

– Спасибо! – благодарю я уже уходящего Жавороновского.

Стоит мужчине отойти, как на меня тут же, крепко обнимая, налетает Софа.

– Это было так здорово! – В её голосе звучит неподдельный восторг. – Ты такой молодец! У тебя всё получилось!!!!

– Спасибо. – Обнимаю девушку в ответ, лицом зарываясь в её волосы, пахнущие кокосовым шампунем. – Спасибо за поддержку. Всё это только благодаря тебе.

– Брось, ты бы и без меня справился.

Замечаю в руках Софы тот самый листок, сложенный уже пополам, и в этот момент чётко понимаю, что нет, не справился бы.

Только благодаря ей тьма внутри меня перестала иметь хоть какую-то силу.

Софа

Отметив в одном из самых пафосных заведений Питера вместе с Амиром и Вячеславом Романовичем сразу два события – вчерашнее сообщение на мою почту от издательства и успешное выступление Амира на конференции, – возвращаемся в отель к вечеру. Ну, как возвращаемся… Амир долго и нервно роется в шкафу, затем быстро чмокает меня в лоб и убегает со словами «Заеду за тобой в половине первого». На мой вопрос, не сошёл ли он с ума, он лишь как-то странно смеётся и просит одеться потеплее.

Оставшись одна, первым делом принимаю душ, а затем, укутавшись в махровый отельный халат, залезаю под тяжёлое покрывало. По телевизору идут любимые «Импровизаторы», я наливаю в красивый и явно дорогой бокал холодную кока-колу и делаю звук громче.

Всё это время Амир не появляется в сети, и только в двенадцать часов на телефон приходит от него сообщение.

Быстро досушиваю волосы, подкрашиваю брови и губы и надеваю джинсы с полосатой кофтой. Поддавшись соблазну, достаю из шкафа чёрную толстовку Амира. От неё пахнет самим Амиром, тем самым цитрусом, сводящим меня с ума.

В половине первого спускаюсь в холл. Администратора моё появление ничуть не удивляет, и он просто предлагает мне взять с собой плед. Видимо, для Питера ночные прогулки не являются чем-то странным – все приезжают в это время года посмотреть на разводные мосты. От пледа отказываюсь, а вот яблочной карамелькой с ресепшена угощаюсь с удовольствием.

Выхожу из отеля и сразу вижу Амира, облокотившегося о шикарный тёмно-синий инфинити.

– Прокатимся? – Сверкнув глазами, Амир дерзко улыбается.

Ну а кто я такая, чтобы отказываться?

– Тебе идут мои вещи. – Амир довольным взглядом осматривает меня, задерживаясь на своей толстовке.

– Знаю, – отвечаю я кокетливо. – А тебе крутые тачки.

Едем недолго, по ощущениям каких-то пять – семь минут. Амир паркует машину возле набережной, неподалёку от Дворцового моста.

– Во сколько начинают разводить мосты? – спрашиваю я Амира, когда мы выходим из машины. Ночью воздух здесь какой-то особенный, более свежий, речной.

– Этот разведут в час.

Значит, надо ещё подождать. Амир берёт меня за руку и ведёт вперёд. Но не к реке, а в сторону Зимнего дворца.

– А мост?

Я думала, мы приехали сюда за этим.

– У самой воды будет слишком много людей. Я знаю местечко поуютнее.

Вскоре мы заходим на территорию небольшого сада, но идём не вглубь, а вдоль дороги, так, что мост всё ещё находится в хорошей видимости.

– Можешь на несколько минут закрыть глаза? – неожиданно просит Амир.

– Что? – переспрашиваю я удивлённо.

– Пожалуйста, доверься и зажмурься на несколько минут.

– Хорошо.

Я всё ещё ничего не понимаю, но доверительно закрываю глаза и следую дальше за Амиром, продолжая держать его руку.

Мы останавливаемся буквально через минуту. Амир отпускает мою руку, но только для того, чтобы подойти ближе и обнять.

– Открывай, – звучит его тихий голос, и я почему-то начинаю волноваться.

Открываю глаза и вижу перед собой небольшую палатку, полностью украшенную гирляндой с фонариками размером с грецкий орех. От фонариков исходит тёплое жёлтое, почти оранжевое свечение. Перед палаткой горит маленький костёр, возле него лежат два пледа, закрытый термос и корзинка с чем-то вкусным.

– Как ты… – Это выглядит так красиво и так невероятно, что я с трудом могу выразить словами свой восторг.

– Садись.

Амир мягко направляет меня к палатке, а, когда я сажусь напротив костра, накидывает на мои плечи плед и садится рядом.

Амир открывает термос и тянется к корзинке. С любопытством слежу за его действиями. Он достаёт из корзинки длинные деревянные шпажки и упаковку большого зефира, предназначенного специально для жарки на костре, а затем лёгким движением рук открывает плотно закрученный термос. Теперь понятно, где он пропадал весь вечер!

– Я думала, мы просто посмотрим за разводом мостов.

Беру одну шпажку и нанизываю на неё зефир.

– Ты впервые в моем городе и впервые увидишь, как разводят мосты. Я хотел, чтобы ты навсегда запомнила этот момент, – отвечает Амир.

Что ж, я и правда навсегда запомню эту ночь. Амир не соврал – отсюда действительно открывается шикарный вид на Дворцовый мост, развод которого начнётся с минуты на минуту. Людей на набережной становится всё больше. Мы же пребываем в каком-то отдельном мирке, принадлежащем только нам двоим.

Чуть расплавленный обожжённый зефир сладкой липкой массой растекается по языку, горячий ягодный чай приятно заглушает приторную ванильную сладость, а треск костра создаёт атмосферу уюта и полного уединения.

Наконец две половины самого знаменитого питерского моста начинают медленно подниматься, а вся Нева загорается огнями сотен экскурсионных теплоходов и яхт. Это выглядит так захватывающе и нереалистично, что кажется, будто всё это сон. Телефоны людей направлены прямо на Дворцовый мост. В моменте моя рука тоже тянется в карман, но что-то меня останавливает, и я просто продолжаю смотреть на Неву широко раскрытыми глазами.

– С этим мостом тоже связана одна легенда. – Тихий ровный голос Амира нарушает тишину.

– И какая же?

– Говорят, если сделать любимой девушке предложение руки и сердца, пока разводится мост, она обязательно согласится.

– И что, легенда работает? – беззаботно спрашиваю я, продолжая смотреть на мост.

– Можем проверить. – Амир повторяет слова, сказанные вчера под Поцелуевым мостом, и я резко поворачиваюсь.

В руках Амира маленькая шкатулка, обитая бархатом шоколадного цвета. Внутри шкатулки – кольцо с небольшим прозрачным камушком.

– Сегодня на конференции ты попросила меня гореть. И я горел, но только потому, что ты меня зажгла. Я понял, что только рядом с тобой я горю по-настоящему, ведь ты и есть источник моего пламени. – Амир делает короткую паузу и спрашивает. – Софа, ты выйдешь за меня?

Я должна что-то ответить, но вместо ответа начинаю смеяться как ненормальная. Амир смотрит изучающе и немного настороженно, но в этом взгляде нет ни намёка на давление. Я смеюсь так долго, что на глазах выступают слезы. Я никогда не думала о том, как мне будут делать предложение, но совсем не ожидала, что буду в этот момент хохотать.

Не знаю, сколько проходит времени прежде, чем мне удаётся немного успокоиться. Вытираю остатки слёз рукавом толстовки и, глядя в любимые глаза цвета аспида, говорю:

– Кажется, эта легенда точно работает. Да, я выйду за тебя.

Губы Амира тут же накрывают мои. Нежно и сладко, так, что под этим поцелуем я плавлюсь, словно ванильный зефир на костре.

– Если гореть, то вместе, – шепчу в его губы.

– Если гореть, то вместе, – повторяет за мной Амир.

Эти слова – не просто обещание. Эти слова – клятва, которую мы произносим друг другу прежде, чем снова сливаемся в поцелуе.

Прежде, чем позволяем разгореться полыхающему внутри пламени и окончательно сгораем в остатках этой ночи.