Глава 12

Моего бездействия и усталости хватило ровно на сутки – и то лишь потому, что я отсыпалась за все две недели нервотрёпки.

Как только я почувствовала прилив сил, где-то внутри проснулось и желание бороться за свою независимость и, возможно, попытаться отстоять «доброе» имя Макса. С самого начала мы с Артёмом вели себя как два упёртых барана, которые составили собственное мнение о моём несостоявшемся убийце и даже не пробовали поговорить! У него в приоритете была моя безопасность, ну а я слишком злилась на них с отцом, чтобы вообще думать о чём-то, кроме нашего спасителя и своего заказчика – особенно после того, как Макс впервые со мной связался.

Быть может, пришло время вести себя как цивилизованные взрослые люди?

Приняв такое решение, я первым делом решила привести себя в порядок. Проработав журналистом два года, я уяснила одну важную вещь: обстоятельства вокруг тебя могут быть какими угодно, но твой внешний вид и внутреннее состояние всегда должны быть под контролем. В первую очередь это удобная одежда, которая придаёт тебе уверенности в себе, собранность, трезвый взгляд на вещи, и желательно при всём этом ещё и иметь какой-то козырь в рукаве – знать что-то, что позволит тебе получить превосходство над оппонентом. Последнего пункта в моей конкретной ситуации могло не быть и вовсе, но кое-какой информацией я всё же владею, хотя здесь вопрос в другом.

Будет ли Артём достаточно терпимым, чтобы разбудить во мне желание этой информацией поделиться?

Вариантов было всего два.

Первый – Артём прислушается к здравому смыслу и выслушает меня. В этом случае мы могли бы попробовать наладить контакт с Максом и попытаться работать сообща, чтобы выйти на моего заказчика. Я пока не знаю, как это сделать, но ведь команда Тёмы пыталась отследить его во время звонка, может, они хотя бы приблизительное местоположение успели вычислить? Сомневаюсь, что Макс ответит, если я перезвоню на тот номер, с которого он со мной связался: скорее всего, телефон был одноразовый. Так что та информация, которую техники успели собрать, пока мы с ним разговаривали, была единственной зацепкой – если она, конечно, была. Я со Шрамом и командой знакома недостаточно долго, но даже этого короткого мига хватило, чтобы понять – уровень подготовки у них серьёзный. Не думаю, что они позволили бы Максу связаться со мной, если бы не знал наверняка, что никто и ничто не сможет вычислить их базу, или где они там заседают? Вариант не доработан и вызывает кучу сомнений, но что имеем, как говорится...

Второй – Тёма, как обычно, упрётся лбом и будет упрямо следовать приказам моего отца, оставив приоритет на моей безопасности. В этом случае любые уговоры и убеждения окажутся бесполезными, и мы вернёмся к тому, с чего начали – продолжим терять время и упустим возможность прекратить этот дурдом. Для меня каждый новый день в окружении нянек становился всё более раздражающим и давящим на психику, а я просто хочу вернуть свою жизнь назад. Но я всё же сделала ставку на то, что любопытство Артёма пересилит его упрямство, и мы сможем поговорить. Любое сомнение или заминка с его стороны – хотя бы маленькая и незначительная – и я сумею его убедить прислушаться ко мне.

Но вначале нужно было ещё достучаться до него.

Даже после банального душа я уже чувствую себя лучше. Волосы высушены и уложены в привычную причёску, удобные джинсы и любимая футболка, напоминают, что я – это всё ещё я, но мне предстоит серьёзная борьба за то, чтобы стать собой окончательно. Без макияжа я выгляжу бледно и слегка простовато, но это только на руку: в таком виде я, прежде всего, похожа на девушку, которой нужна помощь, а не на журналистку, которая по собственной глупости и гордости вляпалась в неприятности.

Почувствовав себя, наконец, человеком, несколько раз глубоко вдыхаю и стучу в дверь. Насколько мне было слышно, Артём приставил к моей комнате часовых, которые сменяли друг друга каждые пять часов, так что хотя бы орать не придётся. Меня снедало любопытство: интересно, чем он сам там таким занят, что у него даже не было времени проверять меня время от времени?

Ах, да, мы же не разговариваем…

Это слегка усложняло наши и без того запутанные отношения, но я слишком сильно хотела освободиться от оков, чтобы отступать сейчас.

– Эй, там кто-нибудь есть? – подала голос, когда никто не ответил. – Или вы себе языки откусили? Тогда позовите кого-то, кто знает русский алфавит и обучен им пользоваться.

Я что, только что услышала смешок? Хороший знак!

– У нас чёткий приказ не выпускать тебя и не поддаваться на провокации, – услышала твёрдый голос.

Сказал почти в духе Артёма, аж бесит…

– Я и не прошу меня выпускать, – пробурчала в ответ. – Позовите Артёма, мне нужно с ним поговорить.

– У него важный разговор с твоим отцом, не думаю, что он всё бросит и прибежит вытирать тебе слёзы.

– Не заставляй меня рвать простыни на полосы и вязать из них верёвку! – пригрозила я.

Тоже мне, нашёлся умник!

Слышу какое-то ворчание, а после звук удаляющихся шагов, и не могу не улыбнуться – получилось! Это, к сожалению, было не самой сложной задачей, все трудности ещё впереди, но неплохое начало придало немного уверенности. Теперь главное не сдрейфить, когда увижу Артёма... Я отчасти чувствовала себя перед ним виноватой за то, что предпочла ему другого, хотя прекрасно видела, как он на меня смотрит. В самом начале, когда всё это ещё не было похоже на неудачный сюжет плохого кино, мне даже казалось, что у нас могло что-то получиться, а после случилась эта перестрелка, и появился Макс... Самое странное то, что я даже не видела его лица и не знала, что он за человек, и всё же к нему тянуло с такой силой, что становилось страшно. Мозги убеждали меня прислушаться к здравому смыслу, а сердце хотело слепо доверять снайперу. Это заставляло разрываться на части, но найти компромисс не получалось. Несколько раз я пыталась убедить себя думать о нём иначе: вдруг у него под балаклавой обезображенное ожогом или шрамами лицо? Или какой-то другой дефект, который делает его похожим на персонажа одного из этих кошмарных фильмов про Фредди Крюгера?

К сожалению, память каждый раз услужливо подсовывала мне его натренированное тело, которое не скрывали, а наоборот подчеркивали джинсы и водолазка, что были на нём во время нашей встречи, а красивые серые глаза убеждали в том, что внешность парня ничуть не уступает атлетическим данным. В общем, это был тот самый дурацкий тупик, когда ты понимаешь, что крепко влип, и каждый новый уговор собственной совести заставляет тебя лишь ещё больше погрязать во всём этом.

Раздавшиеся за дверью шаги заставили меня вынырнуть из мыслей.

– В чём дело? – раздался голос Артёма.

Отчего-то хочется плакать, но сейчас я не могу позволить себе эту роскошь: оставлю её на ночь, если не удастся убедить парня. Или удастся – тут уж как повезёт.

– Нам нужно поговорить, – спокойно принялась уговаривать.

– Это я уже слышал, – скептично отозвался тот. – Что-то ещё?

– Не будь таким же, как мой отец, – устало прокомментировала его выпад. – Его упрямство отчасти виновато в том, что я сейчас заперта в собственной комнате.

Я ведь уговаривала отца разрешить мне пойти в армию – тогда мне казалось, что это моё, – но он сказал «нет». С одной стороны это и к лучшему – не думаю, что я справилась бы, – и к худшему, потому что я полезла в журналистику, чтобы оказаться в конечном итоге возле той хибары, набитой абреками. Во мне было слишком много энергии, которую нужно было куда-то девать, а здесь я могла и реализовать своё любопытство, и чувствовать себя нужной, и получать выброс адреналина, который делал мою жизнь интересной.

Если бы знала, что моя тяга к безумствам закончится смертью друга, пошла бы работать уборщицей.

За дверью раздаётся тяжёлый вздох.

– Если это окажется твоя глупая попытка освободиться…

– Она вовсе не глупая, – возмущённо перебила его. – Но дело не только в свободе. Я знаю то, чего не знаешь ты, и наоборот, а это бесит. Вместо того чтобы работать вместе и собрать картину в одно целое, мы сидим каждый в своём углу и понятия не имеем, куда пристроить детали мозаики.

Тишина в ответ заставляет напрячься. Это был тот самый единственный козырь, о котором я говорила ещё в самом начале, и теперь ситуация от меня не зависела – мне пришлось положиться на любопытство Артёма и надеяться, что его будет достаточно, чтобы открыть эту проклятую дверь.

Звук поворачивающегося в дверном замке ключа становится ответом на мои вопросы и сбрасывает гору с моих плеч.

Кажется, мы всё же сможем сдвинуться с мёртвой точки.

Мы с Артёмом не виделись всего чуть больше суток, но мне показалось, что за это время он как-то изменился: взгляд стал жёстче, под глазами залегли тёмные круги, линия челюсти стала твёрже – и всё это было на моей совести. В конце концов, из нас двоих кто-то должен был быть умнее, но никто не захотел уступать другому, потому что мы оба те ещё гордецы. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, я висну у парня на шее, таким способом прося прощение и выражая поддержку: он для меня был готов в лепёшку разбиться и защищать ценой собственной жизни, так что это самое меньшее, что я могла сделать. Я чувствую в горле комок оттого, что мы страдаем по собственной глупости, но я не могу изменить прошлое – зато способна повлиять на будущее.

Секундная заминка… и я чувствую, как руки Артёма обнимают меня в ответ.

– Мне так жаль…

Не знаю, за что именно я извинялась. Скорее всего, за всё сразу, и Тёма это понимал.

– Мне тоже.

Отстраняюсь, не выпуская его до конца, и всматриваюсь в ответный взгляд, чтобы убедиться, что мы оба готовы говорить и слушать. Парень кивает, выражение его лица немного смягчается, и он пропускает меня в гостиную, как и прежде битком набитую охраной. Те посматривают на меня с долей недоверия, но это легко игнорировать: самое главное, что Артём готов к сотрудничеству. Я сажусь на диван, втиснувшись между двумя шкафами, которые пожелали остаться рядом, а Артём садится прямо на кофейный столик напротив – чудо, что он его выдержал!

– Давай сделаем так, – предложил парень. – Ты расскажешь, как этот хитрый сукин сын с тобой связался в первый раз, как пробрался в дом твоего отца и что от тебя хотел, а после я поделюсь тем, что знаю сам, несмотря на то, что Геннадий Иванович запретил делиться с тобой чем-либо – особенно после твоей «милой» выходки.

– Кто бы сомневался… – проворчала я себе под нос.

Такой расклад мне не нравится совершенно; в случае чего Артём запросто может дать заднюю и передумать выполнять свою часть сделки, если посчитает это... кхм... нецелесообразным, и тогда я останусь с носом. Но и показать ему своё недоверие я не могла – это пошатнёт наше и без того зыбкое перемирие и лишит нас обоих возможности прекратить весь этот кошмар, который уже сидел в печёнках.

Боюсь, мне придётся рискнуть и первой довериться ему до конца.

– Тот доставщик, который принёс бельё, – начала рассказ, и Тёма закатил глаза. – В пакетах конкретно этой фирмы внутри есть потайной кармашек, в который они обычно вкладывают визитки со своими номерами телефонов – туда Макс и спрятал свой контакт.

– Я так понимаю, имя он назвал не настоящее.

Не вопрос – констатация факта.

– Это я его так назвала, – призналась я. – На мой вопрос об имени он не ответил – предложил самой выбрать ему любое. Учитывая, что именно оно нас в каком-то смысле и познакомило, мне показалось это символичным.

– Рыцарь хренов, – услышала чей-то комментарий слева.

Крепкий боец потирал челюсть и недобро хмурился, и я невольно задалась вопросом, что он здесь делает, если ему всё это не по душе.

– Всё сказал? – прорычал в его сторону Артём, и тот затыкается. – Дальше что?

– Я ему позвонила, – продолжила исповедь. – Максу тоже были нужны ответы, и я рассказал ему всё, что знаю, в обмен на информацию с его стороны.

По лицу Артёма я догадалась, что он недоволен осведомлённостью противника, но новость о том, что мне в свою очередь тоже удалось что-то выведать, немного сглаживает углы. Пока он отвлёкся, чтобы заткнуть очередного умника, сделавшего нелестный комплимент моим умственным способностям – кажется, он назвал меня дурой, – я подумала о том, должна ли рассказать всё, что знаю, или всё же будет лучше оставить в рукаве один из тузов на случай, если кто-то из присутствующих решит играть грязно?

– Что он хотел знать? – допытывался Артём.

– Хотел, чтобы я назвала ему имена всех, кому перешла дорогу.

– Выходит, твой парень не знает, кто ему тебя заказал. – Тёма нахмурился от досады. – В таком случае, он не очень-то и ценный «свидетель».

– Вообще-то, у него были кое-какие подозрения на этот счёт, – не согласилась я. – Он хотел поговорить лично, но я не поверила, что у него получится прорваться, пока он не вломился ко мне в комнату через окно.

– Предприимчивый, гад, – проворчал Миша – его я знала чуть лучше остальных; он пытался говорить раздражённо, но замаскировать восхищение у него не получилось.

– И кого же он подозревает? – нетерпеливо привлёк к себе внимание Артём. – Имя?

– А вот этого я не знаю. – Я не сдержалась от доли ехидства. – Ты подстрелил его раньше, чем он успел сказать хоть что-то – забыл?

Челюсть парня ходит ходуном, потому что тот понимает свою ошибку, но об этом он может подумать и потом.

– А его группа поддержки? Из вашего последнего телефонного разговора мы поняли, что прежде он их не видел.

– Если честно, я сама толком ничего не понимаю, – хмуро размышляла вслух. – Они вели себя так, будто сто лет с ним знакомы, но Макс совершенно точно не был с ними знаком.

– Ты так уверена в этом своём Максе? – фыркнул Сергей – ещё одна «правая рука» Артёма. – Может, он просто отличный актёр, который запудрил тебе мозги…

– Во-первых, он не мой, – огрызнулась в ответ; на лице Тёмы отразилась эмоция, и я поняла – не поверил. Он слышал весь разговор и мог различить, что между мной и Максом не всё так однозначно, хотя это, конечно же, казалось невозможным. – А во-вторых, зачем бы ему закрывать меня от них собой и пытаться спрятать? Насколько я поняла, Макс всегда работал один, он не командный игрок.

– И ты ему поверила?!

– Да заткнись ты уже, – сорвался на друга Артём.

Его придирчивый взгляд прошёлся по мне основательно, а после он погрузился в раздумья; я уже решила, что всё будет именно так, как я и предполагала – со мной никто и не собирался делиться знаниями, – но Артём внезапно заговорил.

– Короче, вот, что мы имеем на данный момент: кто-то из тех духов, которых вы с Вадимом засняли на плёнку, нанял киллера, чтобы тебя убрать. По какой-то непонятной причине этот самый киллер передумал выполнять заказ, вместо этого прикрыв наши задницы, но от этого не легче. Как ты помнишь, он был не единственным, кого прислали по твою душу.

– И это снова возвращает нас к тому, с чего мы начали: Макс спас нас, а ты ему отплатил пулей в живот, – почувствовала злость.

– Да я уже понял, что был идиотом, – неожиданно согласился он. – Давай пока что опустим этот момент. Твой друг догадывается, кто его нанял, но не знает, почему ему прислали группу поддержки, так?

– Всё верно, – кивнула. – Он хотел знать все имена, чтобы определить наверняка, кто за этим стоит.

– Ну, теперь это разгребать нам предстоит в одиночку, – разочарованно хмыкнул Тёма. Его рука потянулась куда-то к груде бумаг, заваливших стол, и протянула мне одну. – Пока ты тайком общалась со своим героем, мы пытались что-то накопать про тот день, когда случилась перестрелка. Не сразу, но нам удалось выяснить, что твой двор, оказывается, нашпигован камерами видеонаблюдения, и одна из них сумела поймать в объектив лицо человека, который, как мы думаем, и есть твой Макс.

Пальцы онемели, когда перевернула лист бумаги; на обратной стороне находилось зернистое изображение с камеры, на котором я рассмотрела однозначно мужскую фигуру. Но парень стоял в пол-оборота – это даже не профиль, – да и качество картинки оставляло желать лучшего, так что этого было недостаточно для поисков по базе данных.

Но чутьё подсказывало мне, что это именно он – мой ангел-хранитель.

– Макс был в балаклаве, так что я не могу сказать, он ли это, – напомнила Артёму и вернула ему «фоторобот». – Почему вы остановились именно на нём?

– Однозначно не скажу, – нахмурился парень. – Будем считать, что это интуиция. Но у нас ещё есть и видео.

Он щёлкнул пальцами, и один из его вояк тут же начал колдовать над клавиатурой, выводя на экран картинку с камеры. Наблюдая за его манипуляциями, я невольно попыталась представить себе одного из Мультиков, который зачищал охранную систему в доме отца: интересно, все программеры работают одинаково, или всё же есть у каждого свой неповторимый стиль?

Боец нажал кнопку проигрывания, и я начала пристально всматриваться в размытые кадры. Сначала ничего не было видно – только кто-то на заднем плане стремился поскорее скрыться из опасного двора, – а после открылась дверь подъезда, из которой вышел тот самый парень с распечатки, только сейчас на нём была кепка, а на спине болтался гитарный чехол. Вот на него налетела девушка с ребёнком, и головной убор слетел с его головы, но лица всё равно было не разобрать. Только по его движениям я убедилась в том, что это действительно Макс: мне хватило тех нескольких минут в доме отца, чтобы запомнить его фигуру.

– Камера расположена в неудачном месте, но ничего лучше у нас нет: все остальные он умудрился обойти, – с досадой прокомментировал видео Артём. – Ну как, что-то прояснилось?

Должна ли я сказать правду?

Эх, делиться информацией – так уж до конца: они его всё равно не найдут.

– Я всё ещё не уверена, но, кажется, это действительно он.

Артём облегчённо выдохнул – думается мне, он до конца не верил, буду ли я честна с ним, и только теперь убедился в моей искренности.

– Отлично, одной головной болью меньше. Антон попробует улучшить качество картинки, чтобы появился шанс на поиск по базам, а мы пока обсудим другую проблему.

Я непонимающе склонила голову набок: что он имеет в виду?

– Что-то ещё случилось, пока я была в заточении?

Парень фыркнул – видать, не понравилось моё определение.

– В заточении? Радуйся, что отделалась только им. А по поводу «происшествий»... Список длинный, так что начнём по порядку – да хоть с вот той анонимки, которая заставила тебя бросить всё и очертя голову понестись в Осетию.

– А что с ней? – подозрительно прищурилась.

Ну, тут уж Артём не сдержал снисходительного смешка.

– Чесслово, порой твои умственные способности ставят меня в тупик – и нет, это не комплимент. Тебя совсем ничего не напрягает? Какой-то левый чел добывает секретную инфу, которую никаким способом, кроме как побывав в эпицентре всего этого дерьма, не достать, и сливает её тебе по доброте душевной, и у тебя нигде не ёкнуло? Слышала когда-нибудь поговорку: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке»? Мозги не пробовала подключить, когда письмо получила?

– Да проверяла я анонимку эту! – огрызнулась. – Даже к хакеру знакомому за помощью обратилась, чтобы источник отследить, откуда она пришла, но там система шифрования – Пентагон отдыхает...

– И твоя интуиция и инстинкт самосохранения снова нагло промолчали? Не пользуйся ими больше, они тебя такими темпами скоро под монастырь подведут.

– Да я всю свою бытность журналистом эти анонимки получала! И ни одна из них не оказывалась ни ловушкой, ни пустышкой – кто же знал, что в этот раз мне не повезёт?

– «Не повезёт»? Да твоя профессия сама по себе обязывает ждать отовсюду подвоха и по сорок раз всю информацию перепроверять! – откровенно разозлился. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве журналисты вообще полагаются на удачу? У тебя работа с фактами, которые подкреплены вескими доказательствами, если это не таблоид, конечно, а что сделала ты? Ладно, твоя авантюрная жилка послала нахрен здравый смысл, но ты должна была хотя бы поставить кого-то в известность, раз уж хватило мозгов всё равно ввязаться в эту историю! Мля, я не понимаю просто, Лер, как при таком уровне IQ ты повела себя, как полная идиотка?!

Хорошо, Артём был прав. Мне ведь тоже в самом начале эта наводка показалась подозрительной – точнее, то, насколько лихо спрятался её отправитель, – но я списала свои предчувствия на паранойю. К тому же, как я уже говорила, такие анонимки приходили вагонами, и у меня даже мысли не возникло, что это может быть такой изощрённой схемой – усыпить бдительность, а после подставить по полной программе.

Да и зачем? Я ведь обычный рядовой журналист, а не шишка на высокой ветке...

– Хорошо, мы выяснили, что иногда я не дружу со своей головой, – мрачно согласилась. – Есть ещё что-то, что я упустила из вида?

– Если судить по недавним событиям, ты вообще великий слепой, – передразнил и повысил голос Артём – совсем как папа. – На месте твоего отца я бы тебя в военную тюрьму в кандалах отправил, чтоб тебя от себя самой защитить! Так, ладно, с этим более-менее разобрались, хотя тема ещё не закрыта. Поехали дальше. Мы в курсе, что после твоей вылазки кто-то из духов хочет тебя убрать, чтобы обезопасить собственное имя, но я не могу понять одного: как они так быстро вычислили тебя и сели на хвост? Я бы понял, если б вы туда белым днём заявились, но на дворе была темень кромешная, хоть глаз выколи... Как они твоё лицо рассмотреть умудрились?

Об этом я ещё не думала, и всё же у меня был ответ и на этот вопрос.

– После возвращения домой я не нашла среди вещей свой пропускной журналистский бейдж, – машинально приложила руку к шее. – Там, конечно, указан псевдоним, но фотография была настоящая.

Артём поджал губы: не ожидал, что после моего промаха с анонимкой я умудрюсь ещё где-то накосячить. К-комбо, блин!

– Видит Бог, ты меня до инфаркта доведёшь, у меня просто нет слов... А рассказать мне об этом ты когда собиралась? Как рак на горе свистнет? Или мне из тебя теперь постоянно придётся всё клещами вытаскивать, чтоб хоть что-то узнать?!

– Уж прости, я была немного занята сохранностью собственной жизни! – снова возмутилась я. – Меня, вообще-то, убить пытались!

В самом деле, чего он от меня хочет? На мою голову столько всего навалилось, сложно было держать в ней все детали...

– Босс, мы серьёзно не будем брать этого снайпера в расчёт? – поинтересовался Сергей. – Мало ли, чего он там наговорил, для этого много ума не надо. Может, он свою задницу после неудачного выстрела прикрывал или ещё чего…

– Много ты знаешь профессиональных киллеров, которые по цели не попадают? – прорычал в его сторону Артём. – К тому же, я слышал их последний разговор. Не верю, что говорю это, но, кажется, его реально заботит её безопасность – иначе зачем ему пытаться её спасать? И я согласен с ним, Лер: к окнам ни ногой на пушечный выстрел!

– Чего? – заржали парни. – Ты что, купился на его трёп?

Кажется, кое-кто был близок к тому, чтобы просто молча разнести здесь всё.

– Он не мог знать, что мы её телефон слушаем – Тоха очень аккуратно подключился.

– Ты просто не знаком с их технарём, – отчего-то усмехнулся всё тот же Сергей. – Видел когда-нибудь, чтоб хакер так лихо и симметрично за две минут почистил камеры?

– А ты, значит, знаком? – вскинул бровь Артём, покосившись в сторону друга.

– Я просто по опыту говорю, – поднял тот руки в примирительном жесте. – Я таких профессионалов ещё не встречал, не зря они свои бабки получают.

– Знать бы ещё, кто «они», – устало вздохнул Тёма. Мне вот тоже было интересно, и я невольно позавидовала Максу: его-то уже наверняка осведомили. – Так, на сегодня данных пока хватит, будем восстанавливать картину постепенно, иначе рискуем что-то упустить. А сейчас ответь, но только честно: если мы каким-то образом раздобудем телефон, с которого Максим с тобой связывался, ты поможешь нам вывести его из тени?

Его взгляд был довольно испытующим и как будто пытался убедить меня поступить так, как он хочет – поступить правильно, – но я знала, что это единственная вещь, на которую не смогу согласиться. Говорить об этом вслух не хотелось, и потому я просто покачала головой, но мне хватило такта хотя бы выглядеть виноватой.

– Я так и думал, – разочарованно кивнул тот. Зачем тогда спрашивал? – Я ни о чём тебя пока больше не спрашиваю, но, может, есть что-то, чем ты сама хотела бы поделиться?

Я скомкала край пижамной футболки, но понимала, что он заслужил знать хотя бы то, почему Макс спас мою жизнь.

– Вообще-то, есть. Я спросила у него, почему в тот день он не вычеркнул моё имя из своего списка. Макс ответил, что не работает с женщинами и детьми – что-то личное, я думаю. И ещё – он сказал, что в его мире не существует настоящих имён, но всё же как будто знал наверняка, кто причастен к заказу. Если бы мы только смогли тогда поговорить…

Артём берёт мои руки в свои и благодарно сжимает.

– Ты должна понимать, что сейчас всё делаешь правильно. По глазам вижу, что ты считаешь себя предательницей по отношению к этому... снайперу и хочешь его защитить, потому что уверена, что вы оба друг другу небезразличны, но это не так. То, что ты чувствуешь к нему – обычная благодарность, не стоит заблуждаться на этот счёт и пытаться увидеть здесь что-то большее. Ты даже его лица не видела, откуда могло взяться твоё чувство?

Его слова звучали убедительно и довольно логично – и всё же я им не верила. Не из упрямства, а потому что знала – я не могу ошибаться. Мы с Максом не могли переживать друг за друга просто из признательности, тем более что у него точно нет поводов говорить мне «Спасибо» – разве что за пулю? Попросила бы я Шрама взять меня с ними на полном серьёзе только потому, что чувствовала себя обязанной? Да я бы была на седьмом небе от счастья, что они утащили с собой Макса, а вместе с ним и все проблемы, и оставили меня, наконец, в покое!

Это Артёму я благодарна, а к Максу чувствовала совсем другое.

– Предлагаю отныне работать вместе, – проигнорировала его нравоучение. – Но если ты по какой-то причине решишь, что мне необязательно о чём-либо знать, или начнёшь что-то прокручивать у меня за спиной, в следующий раз я могу встать не на твою сторону.

Говорить о том, что свой выбор я сделала ещё в момент, когда согласилась на встречу с потенциальным убийцей, и он до сих пор не изменился, не стала. Незачем расстраивать парня, у него и так проблем хватает.

Артём стиснул челюсть, прекрасно понимая, что я просто съехала с темы без ответа, и всё же кивнул.

– Идёт. Но тогда и ты должна быть до конца честной.

– Я обещаю быть предельно искренней, но помогать вам в поимке Макса не буду.

– Да что ты заладила, как попугай… – проворчал боец из дальнего угла. – Сдался тебе этот снайпер! Лучше бы о своей безопасности так заботилась.

– А я и забочусь! – взорвалась в ответ. – И если кто-то из вас не хочет преждевременно неудачно поскользнуться на масле2, советую не умничать.

Развернувшись, пошла в сторону выхода, но в спину прилетел вопрос:

– Тёмыч, это она что сейчас имела в виду?

– Иди Булгакова читай, неуч! Просвещайся! – С этими словами вышла из комнаты, уже не обращая внимания на тихий смех Артёма.

Достали, блин...

На кухне обнаружились двое охранников, которые замолчали, едва я попала в поле их зрения. Это могло бы обидеть, но отчасти мне были понятны мотивы их поведения: если бы они действовали у меня за спиной, я бы им тоже не доверяла. Но я ведь вроде как ступила на путь исправления, значит, в доме должны царить мир, дружба и жвачка, не?

– Расслабьтесь, служивые, я не кусаюсь, – с саркастичной усмешкой сообщила и оттеснила их от шкафчиков. – Разве что иногда.

Бойцы переглянулись и фыркнули, оставив меня в одиночестве, и мысли сразу зароились в моей голове, как назойливые пчёлы. Где сейчас Макс? Чем он занят? Думает ли обо мне? Была ли его забота для проформы, чтобы я отстала от него и его новой команды хоть ненадолго? Насколько он был честен, когда пообещал, что мы встретимся? Хотелось ли ему на самом деле увидеть меня? Может, я нужна ему только в качестве источника информации?

Голова разболелась моментально, потому что получить ответы сиюминутно не удастся. Это я за себя могла с уверенностью ответить, что хочу его видеть, хочу поговорить, хочу удостовериться, что он в порядке, и не для того, чтобы вытащить из него ответы. К нему так странно тянуло, и бороться с этим чувством не было никаких сил, да и желания, если честно – зато хотелось поддаться. Я частенько ввязывалась во всякие авантюры и легкомысленно бросалась с головой в водоворот событий, так что мой порыв меня не удивил: только те эмоции, которые я испытывала, исключительно думая о Максе.

– Ты в порядке? – прогремел надо мной голос Артёма.

Покачала головой, боясь, что расплачусь, если открою рот, и парень сгрёб меня в охапку.

– Балда ты, Лерка. Ты в безопасности, Макс твой жив, заказчики до тебя не добрались, но мы их обязательно найдём, – столько поводов для радости, а ты тут вселенскую скорбь развела.

– Ты когда-нибудь любил так, что сердце рвалось из груди, когда её не было рядом? – глухо поинтересовалась.

Судя по тому, как напряглись его руки на моих плечах, ответ был очевиден.

– Да, любил. Но проверку расстоянием наши чувства не выдержали. Моя невеста не смогла смириться, что я постоянно где-то далеко, и боялась однажды получить вместо меня наглухо заколоченный гроб. Сейчас она замужем, у неё растут двое детей, и я не виню её за попытку стать счастливой и жить в покое, но и простить за то, что она так легко сдалась, не могу. Отношения, любовь и брак – это не всегда беззаботная прогулка по парку. Иногда это тяжёлый подъём в горы, когда ноги так и норовят сорваться с выступа на особенно трудных участках. И многие предпочитают найти путь попроще вместо того, что бы продолжать преодолевать препятствия дальше.

Так вот, что у нас с Максом – сложная горная тропа... Но получится ли у нас её пройти? И захотим ли мы вообще это сделать?

Снова гигантский ком вопросов без ответов, который уже начинал надоедать.

– И как ты справился с этим? – продолжила допытываться. – Как смог перевернуть эту страницу и двигаться дальше?

– У меня была работа, которую я должен выполнять, – усмехнулся Артём. – Сейчас одна из её задач – твоя защита, так что в ближайшее время я собираюсь сосредоточиться лишь на этом.

Может, и мне заняться своей работой? Собирать информацию – это то, что я умею лучшего всего; это позволит мне отвлечься и, возможно, помочь Артёму выйти на след моих заказчиков.

– Тогда что, если я присоединюсь к твоей команде? – отстранилась от него, настраиваясь на рабочую волну. – Мы могли бы скооперироваться и попробовать вместе что-то нарыть.

– Ты, конечно, умница, – начал он, и скепсис в его голосе мне не понравился, – и я не сомневаюсь, что и журналист отличный, но из этой квартиры я тебя не выпущу.

– Да кто сказал, что мне это нужно? Интернет для чего придумали? Или ты всё ещё из своей первобытной пещеры каменного века не вылез?

Он фыркнул, оценив мой подкол, и сложил руки на груди.

– У меня целая группа трудится над тем, чтобы раздобыть любую возможную информацию, и держит под контролем все доступные камеры в городе и вышки сотовой связи – думаешь, ты умнее моих технарей?

– На твоём месте я бы не была такой самоуверенной. – Я скорчила рожицу. – Группа голов – это хорошо, но разве ещё одна помешает? Знаешь, женщина может заметить то, на что мужчина не обратил бы внимания.

– Ладно, женщина, – рассмеялся Тёма. – Убедила. Но если я узнаю, что под видом помощи ты скрываешь попытки связаться со снайпером…

– Хорошего же ты обо мне мнения, – обиженно сложила губы трубочкой.

Вообще, если быть до конца честной хотя бы с самой собой, такая мысль у меня и впрямь промелькнула, но я её сразу же отмела: во-первых, не хотелось облегчать Артёму задачу по поимке Макса, а во-вторых, я не собиралась подрывать его доверие, да и обратно в «клетку» не стремилась. На данном этапе нам обоим и впрямь лучше сотрудничать; к тому же, это был единственный способ отвлечься от переживаний за Макса и прекратить, наконец, это сводящее с ума безделье.

В качестве рабочей зоны мне отвели уголок одного из столов под присмотром не только Артёма, но и главного в команде его технарей, Антона. Хмыкнув про себя, с готовностью уселась на стул и, развернув к себе монитор, ввела логин и пароль от своей почты, на которую мне две недели назад пришла та злосчастная анонимка. Это была единственная ниточка, которая могла связать меня с заказчиками, а значит, от неё и нужно было отталкиваться. Единственная загвоздка была в том, что, как я и говорила ранее, вычислить через неё IP отправителя просто нереально, но и здесь мне в голову пришла идея.

Сейчас проверим, какие у Артёма крутые технари!

– Антон, можешь посмотреть? – немного развернула к нему экран. – Твой босс ручался, что у него очешуенная команда программеров, думаю, ты без труда справишься с такой пустяковой задачкой – если ты не занят, конечно.

От него не укрылся ни сарказм, прозвучавший в моём голосе, ни путь к отступлению, который я для него оставила, но парень явно намеревался принять вызов. Похвально.

– Давай посмотрим, – усмехнулся.

Меня оттеснили на соседний стул и нагло уселись на моё место, но я и не возражала: это была не та сфера, в которой я могла блеснуть знаниями и посмеяться над предвзятостью. Пальцы Антона запорхали по клавишам, и вот на мониторе замелькали какие-то окна с кодами.

– Большинство программеров не сильно парится с защитой своего имущества, – начал просвещать, заметив, что я непонимающе нахмурилась. – Но даже самые крутые из них, повёрнутые на сохранности данных, всегда оставляют за собой уязвимости, «щёлочки», через которые можно пролезть. Хакеров, которые способны эти бреши найти, очень мало, но они есть.

Его намёк был слишком очевиден.

– Дай угадаю: ты и есть один из этих редких талантов?

– Верно мыслишь, сестрёнка, – довольный, кивнул в ответ и снова вернулся к работе.

Висеть у него над душой не хотелось, к тому же я всё равно не понимала, что именно он делает, да и зачем мне забивать голову вещами, которые всё равно не нужны? Поэтому я откинулась на спинку и взяла в руки «Cosmopolitan» – просто чтобы хоть чем-то занять мозги и руки.

Ворвавшийся в комнату Сергей убил всё моё спокойствие на корню одной-единственной фразой:

– Лютый, у нас проблемы.

Артём нахмурился, поднявшись с дивана, и подошёл к другу ближе.

– В чём дело?

Сергей стрельнул в меня глазами.

– Может, уберём сначала девчонку?

– Ага, сейчас, – сложила руки на груди, откинув журнал в сторону, и прожгла его злым взглядом. – Разбежалась и шнурки погладила.

– Лера остаётся, – пресёк наши препирательства Артём. – Давай, выкладывай, что там у тебя?

– Глобус по привычке выглянул в окно, чтобы периметр в бинокль прочесать, и случайно по нашим парням внизу прошёлся. Он подумал, что показалось, и отправил Лешего на пару этажей ниже, чтоб проверить. Короче, Ручей и Добрый вечным сном уснули.

Артём изменился в лице.

– Ты уверен?

– Более чем. Две дырки от пуль в их головах тому подтверждение. Аккуратно и бесшумно сработано. Если б Глобус случайно их в бинокль не поймал, мы бы до самого вечера об этом не узнали.

От услышанного волоски на моих руках встали дыбом: неужели всё сначала? Да ещё вот так дерзко? Я словно скатилась с ледяной горки без одежды – настолько холодно стало.

Макс, где ты, когда так нужен?