Глава 18

До базы мы добирались молча, думая каждый о своём – и об одном и том же одновременно. Не знаю, кто из парней как, но лично меня тянуло скоропостижнуться от облегчения и в то же время поджать яйца ещё сильнее, потому что одна часть мозга ликовала: чёртов упырь наконец-то испустил дух, – а другая не спешила верить, что нам может настолько везти. Я столько лет буквально молился, чтобы этого урода кто-нибудь пришил не самым красивым способом, или мне подфартило, и Урман попался в прицел родной оптики, а тут нате вам! Лавиной накрыло! Такого исхода даже во сне на пьяную голову не придумаешь...

И ещё один момент не давал мне покоя: кто теперь под себя Урмановские территории подомнёт? Такие «тёплые» места редко остаются без присмотра – особенно, если до этого ими заправлял дух, который в лютом страхе если не половину, то четверть Азии точно держал. Там столько накатанных связей, верных абреков – хотя вот они не факт, что перейдут под крыло нового руководства… – серьёзного «товара», который на чёрном рынке с руками и ногами оторвать готовы... Если – нет, когда – пойдёт перекраивание сфер влияния между бывшими прихвостнями Урмана и другими авторитетными группировками, полетят клочки по закоулочкам.

Главное, чтобы без щепок, иначе жертв станет в разы больше, чем при Урмане.

– Расслабься, пацан, – хлопнул меня по коленке Эд. – Бессмысленно сейчас себя накручивать, мысли мало чем помогут, от нас ничего не зависит в любом случае. Если Урман откинулся – хорошо, ну а нет... Вот тогда и будем думать, что делать дальше.

– Я предпочту верить, что окаянный преставился, – хмыкнул Аид. – Хоть где-то же в этой чёртовой жизни должна быть справедливость! И вообще, я задолбался уже, хочу в отпуск.

– В следующий раз обязательно согласую это с абреками, – с серьёзным видом кивнул Игорь. – Попрошу их попридержать свою деятельность, пока твоя Светлость за солнце свою задницу греть будет.

Аид буркнул себе под нос что-то похожее на «Да ну вас всех в багажник» и отвернулся к окошку. Не знаю, чего этим диалогом добивался Эд, но успокоиться не шибко помог, потому что проще сказать, чем сделать. Расслабься? Когда вокруг вот такое дерьмо творится? Он серьёзно? Чем дольше всё это затягивалось, тем сложнее с каждым новым днём было поверить, что оно вообще когда-нибудь прекратится.

Как грёбаная раковая опухоль в последней стадии, которая уже пустила метастазы.

На базе все буквально стояли на ушах, и от этой всеобщей суматохи я удивлённо вскинул брови. Новость взбудоражила всех – от аналитиков и программеров до простых инструкторов, которые в подвале готовили молодняк и не давали расслабиться «ветеранам». Ещё бы: не каждый день террорист, за которым больше двадцати лет гонялись все известные и неизвестные миру спецслужбы, внезапно даёт дуба, да ещё таким нелепым образом. В комнате наблюдений мы не задерживаемся – вместо этого Эд ведёт нас куда-то глубоко вниз, на тот самый этаж, куда прежде мне ход был заказан: очевидно, я заработал доверие, раз мой статус так резко поменялся. И хотя все эти несколько недель меня раздирало любопытство и желание узнать, кто же за всем этим стоит, я чувствовал, что конкретно сейчас встретиться с руководством не совсем готов.

Но кто бы меня спрашивал вообще.

Кабинет руководителя режимно-секретного подразделения оказался довольно просторным, напичканным всевозможной техникой и средствами связи и кучей экранов – вот уж кто действительно держит руку на пульсе... – и, очевидно, был самым надёжным и безопасным местом во всём здании. Толстые, наверняка железобетонные стены; усиленная дверь со звукоизоляционным материалом, с двух сторон обшитая металлическими листами; сами стены изнутри покрыты противопожарным перекрытием. Окна по понятным причинам отсутствуют, но в дальнем конце комнаты я заметил ещё одну дверь, служившую запасным выходом, и там же что-то очень напоминающее генератор – для аварийного освещения. Ну и, как дополнительная мера безопасности – кабинет находился в таком хитровыдуманном лабиринте коридоров, что и с должным уровнем подготовки найти его с ходу при несанкционированном проникновении будет весьма непросто.

Без координирования парней я бы и сам заплутал.

Здесь тоже были программисты и аналитики, но их уровень ожидаемо должен был быть на порядок выше, чем у тех, кто сидел практически на входе, раз уж они в святая святых заседают. За их работой следил один-единственный человек, и при первом взгляде на него я, честно сказать, малость выпал: не таким я его себе представлял. Моё воображение ещё тогда, в самом начале, нарисовало мужичка лет пятидесяти пяти, может, чуть старше, с благородной сединой на висках, статного и грозного – возможно, кого-то похожего на Леркиного отца. А здесь – молодой мужчина старше меня лет на десять-пятнадцать, не больше, худой, но не тощий, поджарый, видно, что следит за собой и регулярно посещает если не тренировки, то хотя бы тренажёрный зал. Сложив руки за спиной, он стоял в аккурат посреди помещения и зорко следил одновременно и за деятельностью своих подчинённых, и за тем, что происходило на экранах. В нашу сторону даже головы не повернул, и я едва слышно хмыкнул: не больно-то впечатляет.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – по-военному отдал честь Эд, на что вышеупомянутый только отмахнулся: у них тут, видимо, какие-то свои порядки. – Что известно?

– Что вам, олухи Царя небесного, даётся второй шанс, – хмыкнул главный; заинтересованно просканировав глазами помещение, я прошёлся взглядом по одному из столов и наткнулся на табличку с фамилией. Калинин А.П. Супер. Теперь таинственное начальство обрастало реальностью. – Наши подозрения, что в том лагере в горах у Бердзора Урмана никогда и не было, крепнут с каждой секундой, но на самом деле он обосновался не так уж и далеко. Сидел буквально у вас перед глазами и наверняка получал удовольствие оттого, что так ловко  водил нас всех за нос. Его нынешнее местоположение – подножие гор недалеко от деревни Ацъырсхеу, что в Южной Осетии. Место надёжно защищено со всех сторон и наверняка хорошо охранялось, так что шанс подобраться туда без потерь и с положительным исходом в обычных условиях был бы равен примерно десяти процентам. Если бы лавина была чем-то одушевлённым, я бы сказал, что ей Урмана заказали, потому что это природное явление в горах хоть и не редкость, но в Закавказье последняя сошла ещё в далёком девятьсот семьдесят шестом году, так что невольно заставляет задуматься.

Звучало в самом деле на грани фантастики, но что имеем.

– Когда нам выдвигаться? – уточнил Шрам.

Калинин кинул беглый взгляд на часы.

– Двадцать минут назад. Мы пустили по своим каналам слух, что там сейчас ведутся поисково-спасательные работы, чтобы спецслужбы раньше нас не влезли. Уж больно многие хотят себе тело Урмана на блюдечке. И хотя нам, скорее всего, в конечном итоге придётся отдать его небезызвестной всем военной разведке, всё же для начала не мешает самим убедиться в том, что это не очередная подстава.

– Что требуется от нас? – поинтересовался Яго.

– Как можно оперативнее прибыть на место, отыскать тело Урмана, самолично констатировать смерть и доставить его в штаб. Кроме вас я здесь мало кому доверяю, так что даже медиков с вами отправить не могу, поэтому вся ответственность целиком и полностью на ваших плечах.

– А если его там не окажется? – ляпнул я.

Слишком уж сильно мучил меня этот вопрос, чтобы стоять, не лезя на рожон.

В ответ меня удостоили проницательным взглядом – тяжёлым таким, цепким, – от которого я почувствовал себя практически голым. Угрозой от генерал-лейтенанта не веяло, скорее уж меня просто максимально оценивали и сканировали, и это наверняка было связано с тем, что я долгое время находился «по ту сторону баррикад».

– Такой вариант тоже не исключаем, – ответил, наконец, – и на него ориентируемся в первую очередь. Мы не в том возрасте, чтобы верить в такие счастливые случайности, да и потом меньше разочарований будет.

Что ж, звучало толково.

Я ещё раз присмотрелся к Калинину, когда тот начал отдавать приказы Эду, и внезапно понял, что погоны свои он носит вполне заслуженно. Возможно, он молод для этой должности, но чувствуется в нём какая-то сила, которой тянет подчиниться – а ещё он малость пугал, но как-то по-хорошему. У него присутствую все лидерские качества, заставляющие не сомневаться в его компетентности, и я потихоньку начал проникаться уважением от толщины внутреннего Калининского стержня.

Дохрена времени надо, и мозг цепкий, чтобы всего этого добиться.

– Интересный он, этот ваш Калинин, – как бы между прочим бросил я, пока тяжёлый «Ан-26» набирал высоту, вызывая у меня чувство дежавю и коллапс лёгких.

Только бы в этот раз ничего не сорвалось…

– Действительно интересный, – хмыкнул в ответ Эд и тонко так намекнул: – Ты вот через кучу дерьма прошёл и тоже интересным стал.

– Дайте угадаю: вся его деятельность замурована за семью биометрическими замками, – скопировал его ухмылку.

– Ну почему же… Вышестоящие, естессно, пытались гриф секретности повесить чуть ли не на всю его биографию, включая походы на горшок, но слухи на то и слухи, что их в сейфе хрен удержишь, кое-что сквозь щёлочки периодически всё равно просачивается.

– А конкретнее?

Дальнейший перелёт прошел, мягко скажем, интересно. Парни старательно вспоминали сплетни про высокое руководство, сдобрив эти истории своим неподражаемым юмором. Где-то приукрасили, что-то преувеличили, местами, я уверен, и вовсе сочинили на ходу! Не очень я верю в истории, где один молодой сопливый вояка на своём горбу вытаскивает какую-то важную шишку из под лавины огня, а потом, скинув чутка помятое, но нереально нужное всем тело, возвращается ползком за собакой.

– Шерхан, ты зря не веришь, – Аид кривит губы в ухмылке и, достав спичку, зажимает её зубами. – Может, мы где, конечно, и приукрасили, но Калинин по-своему легендарная личность.

– Парни, вы сами-то себя со стороны слышали? Сомневаюсь, что тоже поверили бы в такие байки. – Закатываю глаза, одним этим жестом показывая, что я думаю об их фантазии. – Вас послушать, так он Бэтмен, а не простой парень, который хлебнул дерьма и выбился в люди.

– Ну, может, мы немного приукрасили, – хитро прищурился Эд, – но это только из уважения к начальству.

– То, что мужик достоин уважения, я уже понял, но хотелось бы услышать хоть немного правды.

– Шерхан, – на плечо легла тяжелая рука Шрама, – не забивай голову. Просто прими как данность: любую хрень, которую ты мог бы придумать, скорее всего, уже сделал Калинин.

– Даже так? – эти слова немало заинтересовали меня.

– Угу, – кивнул Яго, – наш шеф славится тем, что он чуть ли не единственный, кто регулярно нарушал приказы своих руководителей, а их у него было как грязи под берцами, но при этом успел так высоко взлететь.

– Я так понимаю, взлетал он не потому, что умел хорошо лизать начальству зад?

– Нет, как раз из-за того, что умел посылать его в то самое место, в которое обычно их все целуют. Калинин сменил несколько подразделений, направлений и добился перевода не одного «звёздного» руководителя, своими делами доказывая, что он прав, а не просто занимаясь лизоблюдством. Поэтому он – по слухам, естественно, – попеременно то был внеурочно представлен к званиям, перепрыгивая все мыслимые и немыслимые сроки, а то и вовсе отстранён от службы до выяснения обстоятельств. А ты сам понимаешь, что в таком случае его не погулять на землю отпускали.

Прикинув, о чём конкретно говорит Яго, тихо присвистнул.

– Парни, я думал, это вы отбитые на всю голову – хотя инструктора, работающие в бункере, тоже не пальцем деланные в этом плане, – но, судя по всему, самый рисковый у вас в начальниках ходит. Он же так и под трибунал да на отдых мог на полжизни улететь...

– Мог, но вместо этого поставил рекорд за год по двум внеурочным званиям, получил звезду на грудь и очень неприятное ранение, которое крепко уложило его на кровать и поставило крест на операциях в горячих точках. – Эд заговорил более серьёзно, и все замолчали. – Кажется, только предложение возглавить наш «бункер», как ты успел сказать, и заставило Калину назло всем нормально встать на ноги. Теперь у него целый штат «нянек», которые берегут шефа как зеницу ока. Такого мы больше не найдём. Там и голова прикручена к плечам офигенная, и понимание присутствует, что не все приказы, исходящие от руководства, нужно в точности выполнить, находясь на линии огня. У Калины только два критерия хорошо выполненной работы: цель достигнута, и отряд вернулся в полном составе. В идеале мы ещё и не наделали много шума, но тут уж как повезёт. А взамен у нас прикрытие похлеще его защищённого кабинета: делаю, что хочу, и ничего мне за это не будет.

Пожалуй, эта информация была единственной, которую действительно стоило знать. Тут было, о чём подумать, тем более что думать об Урмане мне не хотелось вовсе. С одной стороны увидеть этот кусок говна мёртвым – мечта последних лет моей жизни. Долгих лет, наполненных злобой и кровью. А с другой... Убить сволочь мне хотелось самому. За всю ту боль, что он причинил людям, за то, что сотворил с моей сестрой, что заставил пережить меня – про Лерку я уже молчу... Я хотел видеть, как пуля, выпущенная моей рукой, оставляет аккуратное отверстие в его голове. Хотел видеть его глаза, когда Урман понял бы, что это его конец. Я долбанный маньяк, с жаждой мести, да. Но эта месть слишком долгое время была моей главной целью.

Скатиться в тёмный угол своего сознания, где лежали самые кровожадные идеи насчёт Урмана, мне не дали парни. Шрам привычно начал перебирать свои игрушки, Яго – проверять наши рюкзаки, а Аид, дёрнув меня за куртку, привлёк внимание к карте в руках Эда:

– Так, самолёт нас выбросит на запасной полосе аэропорта, рядом с горами приземлиться не получится уж точно, а мотаться там на парашютах смысла нет.  Дальше нас вертолетом перебрасывают сюда. – Палец Эда переместился по карте и остановился рядом с обозначением гор. – Небольшой забег по пересечённой местности, и мы на месте схода лавины.

– Угу, это все было ясно ещё в штабе, – внимательно посмотрел на лидера группы. – Там как действуем?

– По обстоятельствам. По-доброму, нам нужно только опознать тело и в идеале забрать его. Но, чую, всё не так гладко будет, эта сволочь многим дорогу перешла и удостовериться в его смерти хотим не мы одни. Новости по федеральному каналу – это просто звездец: все, кто был не в курсе, теперь знают, куда надо ехать, и я уверен, что кроме парней в форме на месте и много всякой швали ошиваться будет. Поэтому мы должны быть готовы к любому развитию событий, вплоть до того, что Урман жив, и это ловушка.

– Или он мёртв, и это всё равно ловушка, – добавил Аид, и спичка переместилась из правого уголка рта в левый. – Но ты же нас прикроешь в случае чего, а? Соколиный глаз?

– Обязательно, – кивнул, возвращая своё внимание на карту. – Но, надеюсь, ты в курсе, что в моей снайперке в этот раз не резиновые патроны, а правила не изменились.

– Я помню, – по тону было слышно, что Аид действительно помнит. – Команда «Мордой в грязь!» выполняется, не раздумывая, и с улыбкой на той самой морде.

Я коротко хмыкнул, ну а дальше нам было уже не до разговоров, ибо самолёт пошёл на посадку.

Приземление, высадка и наш переброс к вертолёту прошли без лишнего шума и строго по плану. Пока винты птички разгонялись, а мы занимали свои места и надевали наушники, в кабине стояла полная тишина, если не считать шума лопастей, конечно. Обсуждать цели и планы, когда нас слышит пилот, было не самой лучшей идеей. А перебрасываться шутками сейчас не самое подходящее время.

– Взлетаем, – раздалось в наушниках через небольшие помехи. – Точка высадки в тридцати километрах отсюда, дальше сами. Мы будем ждать вашего сигнала.

– Принято, – ответил Эд. – При необходимости как близко сможете сесть от места схода лавины?

– Скорее всего, рядом с деревней, хотя всё будет зависеть от местности. Может, вам повезёт.

Каждый из нас понимал, что в случае самого плохого сценария огневая поддержка с воздуха нам не грозит: палить там, где только сошла лавина – то ещё развлечение. Может, не произойдёт ничего, а может, мы спровоцируем новое движение пластов. Поэтому разговор о ближайшей точке посадки есть обсуждения варианта, на который почти никто на самом деле не рассчитывает. Хотя чем чёрт не шутит. Возможно, прав Калинин, и лавина сошла здесь не просто так, а сама Земля устала носить на себе ублюдка.

Переглянувшись с парнями, кивнул им, что всё услышал и понял, и прикрыл глаза. Сейчас не хотелось даже шевелиться, силы понадобятся ещё, так почему бы и не расслабиться перед работой? Хрен знает, что нас ждёт впереди.

– Снижаемся, – раздался голос пилота, и глаза пришлось открыть. – Всё, парни, до связи.

Тяжёлый вертолет мягко сел, и мы, так и не произнеся ни слова, выбрались наружу. Только когда отошли на десяток метров, и птичка улетела, Эд заговорил:

– Ждать нас будут в десяти минутах лёту. Так что если всё пойдет по бороде, главное – продержаться до их возвращения.

– Поняли уже, не идиоты, – буркнул Аид, – никто не хочет лишний раз рисковать. Слушайте, а красиво здесь. И воздух шикарный!

– Пошли уже, натуралист хренов, нам ещё до места добираться и на трупы смотреть!

Хлопнув Артура по плечу, Шрам первым пошёл в нужном направлении.

На место мы прибыли довольно быстро. Найдя удобную точку обзора, остановились, чтобы исследовать местность, а, главное, решить, как действовать дальше. Парни достали бинокли, я привычно потянулся за прицелом. Увидев мою оптику, Яго цокнул языком – то ли возмущенно, то ли стебать опять собирается, придурок.

– Что? – хмыкнул я, не поворачиваясь в его сторону. – У меня профдеформация.

– Угу, а чего сразу всю СВДху не достал? – съязвил Шрам. – Мало ли...

– Если я её достану, появится непреодолимая тяга стрелять. Уверен, что это необходимо? – протянул, рассматривая людей, копошащихся в грязи прямо по курсу. – Мать твою, действительно лавина... И судя по флаговым отметкам, там реально работают и спасатели, и добровольцы.

– На девять часов, видишь? – сухо уточнил Эд.

Повернувшись в нужном направлении, сразу отметил навес, под которым легко узнавались…

– Тела, вижу.

– Парни, там не только добровольцы. Могу поставить свою почку на то, что группа мужиков в тёмных куртках не пострадавших ищет. Точнее, может, и пострадавших, но не тех.

Голос Яго звучал напряжённо и, осмотрев более внимательно людей на месте катастрофы, я понял, о ком он говорит. Сложно не понять, когда знаешь, что искать. Тёмная одежда была у многих, но далеко не все под ней прятали оружие.

– А вот и проблемы. – Кажется, Шрам тоже успел найти, о ком шла речь, и оценить перспективы. – Может, их снять к хоям прямо отсюда, и вся недолгая?

– Гражданских много, спасатели опять-таки в стороне не останутся. – Эд убрал бинокль и обвел нас взглядом. – Работы там ведутся официально. Пока я не увидел представителей других спецслужб, но это не значит, что мы первые прибыли. Так что идём туда в открытую: в любом случае, у нас есть официальный запрос на выдачу тела Урмана, если мы его опознаем здесь, конечно. Чем хорош наш Калинин – волокиты с ним никогда не бывает.

Понимающие улыбки растянули губы всех парней отряда Мультики. Даже я не смог сдержать ухмылку. В то время как нашим «соперникам», если они тут есть, конечно, сначала нужно подтверждение личности Урмана, и только потом они смогут сделать официальный запрос в своё командование, а те прислать ответ и соответствующее распоряжение, наша «банда» ехала сюда с одной целью – найти тело и привезти на базу. И бумажка нужная уже была в кармане Эда – так, на всякий случай.

В открытую мы и пошли и, что удивительно, чем ближе подходили к центру оперативного штаба спасателей, тем быстрее с места работ рассасывались те ушлёпки с оружием:

– Шакалы. – Аид зло сплюнул под ноги, провожая взглядом одного из неизвестных. – Стопудово прихвостни нашего клиента.

– Давай надеяться, что «клиент» мёртв, и мы не застрянем тут на энное количество часов.

Эд, оставив нас дожидаться его чуть в стороне от лагеря, направился разговаривать с главным штаба.

Как протекал их разговор, мы ни сном, ни духом, да это и не так важно. Главное, что когда Эд вернулся, первые его слова были:

– Тело нам отдадут, мы первые с бумагой. По словам тех ребят, что так резко свалили отсюда, тут чуть выше была стоянка их «друзей», на момент схода лавины там находилось около двадцати человек. Из-под снега спасателям пока что удалось откопать только девять тел, и, если наш клиент среди них, то это будет самая короткая операция за всю историю существования Мультиков.

К навесу, под которым лежали тела, мы шли в гробовом молчании. Мне казалось, что каждый из нас и надеется найти там Урмана, и одновременно не верит, что такое вообще возможно. Но стоило остановиться возле настила, на котором в ряд лежали девять пока ещё неопознанных тел, как мой мир перевернулся с ног на голову.

– Твою мать, поверить не могу! – изумленный вздох Яго.

–  Вот те раз... Чёрте что и сбоку бантик... Яго, братан, это точно он? Может, у нас коллективный глюк? – Аид, как всегда, балаболил больше всех.

Вместо застывшего Яго голос подал Шрам:

– Не-не, шиза не может быть коллективной, а даже если и да, то всем виделось бы разное.

– Я вызываю вертушку, – с облегчением кивнул Эд.

Все разговоры были лишь фоновым шумом, и отмечал я их лишь краем сознания. Для меня сейчас всё было незначительно. Всё, кроме одного мёртвого тела, от  которого я не мог даже банально отвернуться. Едва наткнувшись взглядом на остекленевшие глаза человека, которого не далее чем в прошлой жизни называл хозяином, и которому какое-то время даже хранил верность, дебил, я почувствовал внутри бурю, которая не только не собиралась утихать, а с каждой секундой всё больше набирала обороты. Мог ли я когда-либо предположить, что, гоняясь за этим куском дерьма, в итоге его успокою не я, спецназ или кто-то из международников, а грёбаная лавина? Да хрен там плавал. И да, я стоял над заледеневшим телом, вот только вместо облегчения чувствовал опустошение.

Не так этот урод должен был сдохнуть, слишком лёгкая смерть ему досталась.

На плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

– Расслабься, солдат, – твёрдо посоветовал Эд. – Догадываюсь, о чём ты думаешь, сейчас, по меньшей мере, половина спецслужб охреневает, но главное то, что Урман отправился к праотцам и на этот раз умер насмерть. Ты теперь к красотке своей вернуться сможешь, и никому не надо прятаться.

– Боюсь, с её-то шилом в заднице про покой Шерхан может забыть, – гоготнул Аид и выхватил подзатыльник от Яго.

Неожиданно.

Парни дальше обсуждали будущее – кажется, Эд не мог нарадоваться, что сможет догулять свой прерванный отпуск, – но я сам не мог отвести глаз от трупа. Его погружали в специальный мешок, который застегнули на молнию, клали на носилки, потому что нести глыбу льда просто в мешке неудобно, а я всё следил за его перемещением, моргая через раз. Не покидало чувство, что сукин сын и смерть способен обмануть, поэтому сейчас вдруг «оживёт», из мешка вырвется и снова скроется. Я подозревал, что во всём виновато разыгравшееся воображение и, может, даже паранойя, но с чисто психологической точки зрения ничего не мог с собой сделать.

Всё как в той сказке про волка: тебе постоянно брешут, и после ты уже даже в правде сомневаешься.

Весь полёт обратно до России и там дальше до штаба я не сводил с мешка взгляда, сидя совсем рядом. Только когда медики в штабе унесли тело куда-то в секретный морг – я, млять, даже не знал, что он тут есть! – и за ними захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, меня вроде как отпустило. Будто внутри натянувшиеся нервы кто-то профессионально ножницами подрезал. И дышать сразу легче стало, и думать, и я впервые реально осознал, что всё. Я свободен, теперь уж точно, сестра может покоиться с миром, Лерке разрешено выползти из подземелья, хотя о своих командировках в горячие точки пусть забудет.

Дремучий случай, был бы девчонкой – точно разревелся бы.

Смерть Урмана оказалась таким большим событие, что начальство в лице Калинина расщедрилось на «поляну», запретив лишь злоупотреблять алкоголем, которую накрыли в самом большом помещении. И при других обстоятельствах я этот праздник разделил бы со всеми, но, во-первых, смерть ублюдка была для меня очень личным делом, а во-вторых, теперь мне было, к кому возвращаться. Я ведь так и не позвонил Лерке с начала операции до её завершения, а она наверняка ждала и места не находила, накручивая себя, как это обычно делает. Пока переодевался и собирал сумку, зачем-то вспомнил, на какой ноте мы с ней расстались, и на губы наползла злорадная такая ухмылка, которая, в общем-то, была в стиле Аида, а не в моём, но только не сегодня.

С парнями попрощался наспех, словив парочку подколов от вышеупомянутого, пожелание удачи от Шрама, дружеский кивок от Яго и просьбу не лезть на рожон от Эда. Калинин напоследок только предостерегающий взгляд кинул – мол, сиди на жопе ровно и не ищи на неё неприятности – и отсалютовал бокалом шампанского. Уже выскальзывая в непроглядную темень, которая опустилась незаметно в виду отсутствия окон в штабе, подумал о том, что на самом деле впервые в жизни я отлично устроился. Оказалось, что быть командным игроком не так уж сложно, если напарники толковые и помогают тебе развиваться, подставляя плечо, а не толкая в спину. Не знаю, чем я такой исход заслужил, но, видимо, всё же не совсем потерян для общества, раз мне второй шанс дали.

Осталось только малышку себе забрать.

До города, а там и до пригорода добирался на такси – неприметной такой серебристой «Ладе Приоре» – и никак не мог привыкнуть к тому, что теперь можно не прятаться. Не только от приспешников Урмана, но и от всевозможных спецслужб, которые почти сидели на хвосте последние лет пять-шесть точно и не давали нормально вздохнуть. Ощущения непривычные, но чертовски приятные. Правда, когда машина свернула на уже знакомую грунтовую дорогу, ведущую к частному сектору, почувствовал странное волнение; я вроде как не свататься ехал, эту стадию мы с Леркой как-то резво перескочили, но по внутреннему состоянию ощущения были очень схожи – видимо, оттого и нервничал. При жизни сестры меня часто называли романтиком, несмотря на то, в каких условиях я вырос, а после её смерти как-то резко стал реалистом, и на почве этого как бы между делом решил, что такое мне не светит – с кем-то встречаться и знакомиться с чьими-то родителями. А уж про свадьбу даже не думал. Представлял, как это всё выглядело бы со стороны: куча родных и друзей от невесты, а от меня в лучшем случае небезызвестные конторы с названиями из трёх букв, а то и кто покруче, и парочка абреков с сальными взглядами.

Та ещё свадьба была бы, ага.

И всё же вот он я – будто заново родившийся, с чистой, будто белый лист, биографией, и вроде как больше никому не интересен. Это даже в голове звучало странно.

Машина плавно затормозила у уже знакомого двухэтажного дома, по периметру которого лениво сновала туда-сюда охрана с собаками; я расплатился с водителем и вышел наружу, закинув на плечо спортивную сумку со своими пожитками. Теперь, кстати, и гардеробом не грех обзавестись, да и постоянное жильё найти не помешало бы, раз уж я больше не снайпер в розыске, а обычный человек. Нервно хохотнул и потёр глаза: кажется, мне срочно надо в отпуск.

Только собирался окликнуть кого-нибудь из Церберов по ту сторону высокого забора, как в кармане завибрировал телефон, причём не один из моих одноразовых, которые я меняю раз в трое суток – правда, теперь, скорее, по привычке, – а рабочий, выданный лично Эдом в штабе ещё в первый день после моего «призыва». Нахмурился, когда увидел на экране вместо адекватного номера постоянно меняющиеся цифры. Понятно, кто-то усиленно шифруется, чтобы не достали. Соблазн не поднимать трубку был очень велик, но в свете недавних событий сделать так я просто не мог: сейчас, когда Урман мёртв, нужно держать руку на пульсе – вдруг его место уже кто-то занял и теперь налаживает контакты?

– Внимательно, – обозначил себя вместо приветствия.

– Привет, Костян! – слышу в трубке до боли знакомый весёлый голос, и меня накрывает дежавю. – Рад, что ты всё ещё не сдох!

– Взаимно, Хан, – хмыкнул в ответ. – Какими судьбами?

Если честно, про парнишку-хакера я уже успел забыть со всеми заботами; я ведь тогда, грубо говоря, бросил его одного в чужом доме, но мне простительно, я вроде как угрожал коньки откинуть. Несколько раз вспоминал о нём – сумел ли он выбраться? – но найти его повторно я бы в любом случае не смог: во-первых, даже в тот единственный раз он сам на меня вышел, а не я на него, а во-вторых, за мной самим довольно пристально следили, и своим любопытством я только навредил бы.

Это странно прозвучит, но я рад, что он выбрался.

– Я просто звоню, чтобы передать тебе своё уважение. Когда тебя загребли, я был почти уверен, что ты меня за собой потащишь, а ты так и не настучал на меня спецслужбам. Из-за этого я чувствую себя должником, а я терпеть не могу это чувство, так что... Если вдруг будет нужна помощь – обращайся. Чёрт, да ты мне теперь практически как брат!

– Ого, куда тебя понесло! – хохотнул я, но, честно признаться, услышать такое было приятно – не в плане долга, а отношения. – Ты сам-то как?

– За меня не переживай, я дольше тебя скрываюсь, умею прятаться, – насмешливо хмыкнул – явно камень в мой огород. – Кстати, поздравляю с повышением и невестой – она у тебя огонь просто. Нет, я серьёзно: в жизни не встречал девушек, которые бы так активно искали проблемы на свою симпатичную задницу.

Это уж точно…

– Спасибо. Я не уверен, но как тебя найти, если вдруг реально понадобится твоя помощь?

– Скину тебе адрес сайта, на котором частенько зависаю, и своё кодовое имя. Я буду менять его примерно раз в неделю и присылать тебе новые данные. Ах, да, мля, забыл совсем – ты же в курсе, что на твою мадам тогда не люди твоего работодателя напали?

А вот это было неожиданно – причём настолько, что я немного выпал. Помнится, в самом начале я и сам такую мысль допускал, но всё так совпало в одно и то же время, что я списал это на своих заказчиков, а между тем, выходит, Урман всё же был не единственным, кто Лерке смерти желал?

– Подробности будут? Или ты вкинул информацию и решил сделать вид, что это случайно вышло?

– Не кипятись, чувак, – лениво растягивая буквы, пропел Хан. – Твой будущий тесть уже знает достаточно, чтобы обезопасить свою дочь, я просто уточнял, в курсе ли ты сам. Ладно, отвлекать тебя больше не буду, удачных смотрин!

И бросил трубку... Вот же наглый пацан!

Своё состояние громом поражённого пришлось отложить до лучших времён, потому что в данную минуту меня больше интересовали ответы. Выходит, генерал знал, что на Лерку ведёт охоту кто-то ещё… Интересно, как давно? Когда мы первый и единственный раз встретились в том захолустном кафе, у него уже была информация на руках, и он просто не хотел делиться, или узнал обо всём уже после? А Лера? Как она отнеслась к тому, что эта чёртова гонка на выживание всё ещё не закончена? Японский городовой, я её точно на цепь посажу до конца жизни, чтоб не было соблазна шляться, где попало!

Когда на телефон упало сообщение с данными, я выдохнул и оповестил охрану о своём прибытии; те доложили Теплинскому в мгновение ока, и уже через пять минут я стоял в просторном холле на первом этаже. Оценить внешний вид комнат в прошлый раз не было возможности – кажется, к тому моменту я уже был без сознания. Но в целом я всё же чувствовал, что не дотягиваю, хотя и не стремился. Раз уж Лерка меня полюбила, значит, деньги для неё роли не играют, а это главное.

Выплывший из-за угла генерал с бокалом чего-то крепкого в руке окинул меня взглядом с ног до головы, и я нутром почуял: оценивает. И вовсе не как солдата.

– Лера! – громко крикнул, чуть повернувшись в сторону лестницы на второй этаж, и ухмыльнулся. – К тебе тут «папочка» вернулся!

Твою ж налево... В этот момент я, кажется, впервые почувствовал, как начинают гореть щёки. Хорошо хоть Аида рядом нет, он бы за такое полжизни меня стебал.

Долго ждать не пришлось: буквально в следующую секунду на втором этаже послышались шаги, будто Лерка под дверью караулила, а после я увидел и её саму. Она была одета в обычные пижамные штаны и тёплую вязаную кофту – неужели мёрзла в этом Ташкенте? – на голове завязан обычный узел, который успел растрепаться, и в целом выглядела так по-домашнему, что губы сами растянулись в довольной усмешке. Её глаза как-то подозрительно заблестели, будто она собралась зареветь, но я не успел даже шагу сделать, потому что она практически слетела со ступенек и с разбегу запрыгнула на меня, обхватив руками и ногами. Я чувствовал, как её трясёт – не то от нервов, не то от рыданий, а может, от всего вместе; её отец решил пока не вмешиваться и незаметно свинтил обратно в гостиную, пока я пытался успокоить своё зарёванное чудо.

– Ну, всё, хватит сырость разводить, – хохотнул немного польщённо и, чуть отодвинув от себя, принялся вытирать её слёзы костяшками пальцев. – Серьёзно думала, что я могу не вернуться?

– Да м-мало ли, ч-что там с-случиться м-могло, – всхлипывая, слабо возмутилась на то, что я её беспокойства не оценил. – Ты же н-не на к-курорт ездил.

– Смотря на какой. Для горнолыжного самое то местечко – главное, не взрывать ничего.

– Дурак, – буркнула, несильно стукнула ладонью по плечу, наконец-то успокоившись, и тихо призналась: – Я скучала.

– Я, вообще-то, тоже скучал, а ты меня с порога чуть калекой не сделала, – усмехнулся и поймал её лицо за подбородок. – Где мой заслуженный поцелуй?

Леркины щёки очаровательно порозовели перед тем, как она качнулась вперёд, по-прежнему сидя на мне, и прижалась губами к моим. В этот поцелуй она весьма профессионально вложила всё то отчаяние и волнение, которые пережила за время моего отсутствия; я не эксперт, у меня такой опыт вообще отсутствует, но, похоже, именно так выглядит ситуация, когда девушка дожидается своего парня из армии. С каждой секундой градусы вокруг нас повышались, и, если бы не её отец, от которого нас отделяла буквально одна-единственная стена, неизвестно, чем бы всё это в итоге закончилось, но из гостиной донеслось тактичное – ладно, абсолютно бессовестное – покашливание, и нам пришлось друг от друга оторваться. Я одними глазами пообещал ей продолжение при любом удобном случае, на что Лера лишь сильнее вспыхнула и спрятала своё лицо на моём плече, чем заставила меня усмехнуться, а после я мягко поставил её на ноги и повёл в гостиную.

Нам с её отцом предстояло много чего обсудить.

Снова почувствовал на себе цепкий взгляд, стоило войти в просторное помещение, в котором при желании можно было запросто проводить масштабные мероприятия. Пустая трата пространства на мой взгляд. Не дожидаясь приглашения, молча опустился на диван напротив Теплинского, а когда Лерка уселась рядом, нарушая личное пространство, демонстративно закинул руку ей на плечо, подтягивая ближе и не отводя взгляда от пытливых глаз напротив.

Я никуда из жизни его дочери не денусь, теперь уж точно, так что пусть привыкает.

Наши гляделки затягивались, но, похоже, никто сдаваться первым не собирался, и я почти уверен, что слышал, как Лера бурчала что-то похожее на «Детский сад…» и закатывала при этом глаза. Не знаю, что там в конце концов рассмотрел для себя генерал, но как-то не то понимающе, не то скрепя сердце фыркнул и вроде даже расслабился. А вот я, хоть и чувствовал, что его невменяемую проверку прошёл – лучше б он меня оценивал по тому, сколько раз я его дочери жизнь спасал… – расслабляться не спешил.

– Не хотите поделиться информацией о том, кто ещё охотится за головой вашей дочери, товарищ генерал? – недовольно поинтересовался. – Если нет, то я её отсюда прямо сейчас заберу.

– А ты времени даром не теряешь, верно? – хмыкнул тот. – Как ты узнал, что есть кто-то ещё?

Отвлечь себя от главной темы я не позволил, вскинув вопросительно бровь. Коротко выдохнув, Теплинский залпом опрокинул в себя содержимое бокала и пружинисто поднялся на ноги, скрываясь за дверьми гостиной. Его не было примерно минут семь-десять; раньше за это время я успевал устранить одну цель и незаметно скрыться – не знаю, зачем в моей голове всплыла эта информация. После генерал вернулся, держа в руке увесистую, потрёпанную временем и чьими-то грязными лапами папку мутно-жёлтого цвета, на лицевой стороне которой было отпечатано красными буквами “Совершенно секретно”. От её толщины я тихо присвистнул: мне, конечно, разные шахматные фигуры с доски убирать приходилось, но с такими работать ещё не довелось. Получив на свой немой вопрос кивок от будущего тестя [если бы не серьёзность ситуации, я бы даже усмехнулся], развязал тесёмки, что не давали папке раскрыться, и, распахнув, принялся вникать в содержимое, но мысленно споткнулся уже на имени.

Теперь ясно, отчего она такая толстая.

Хоть плачь, хоть смейся, но среди моих бывших «коллег» и не только этот человек был известен под прозвищем «Тот-кого-нельзя-называть». Даже слухи ходили, что можно потерять голову – в буквальном смысле, – стоит лишь его настоящее имя вслух произнести. Будучи реалистом, я в такие сказки не верил, но в легендах и шутках всегда есть доля правды, иначе откуда в таком случае они все берутся, верно? Конечно, можно подумать, что это такой способ запугивания, но в нём не было необходимости: этого «Волан-де-Морта» и так боялись почти все, кроме Урмана, который начал с ним тесно работать ещё в то время, пока я под его крылом ходил. Поговаривали, что этот боевик был родом из Саудовской Аравии и воевал с нашими федеральными войсками ещё до начала первой чеченской войны. Успокоился лишь после того, как лидера террористической группировки, в которую он входил, наши бравые силовые структуры отправили на вечный покой. Только тишина эта длилась недолго – всего через пару месяцев он создал собственную организацию, которая подрывала фугасами колонны российских войск, минировала расположения воинских частей и блокпосты – одним словом, мстил, сволочь. После большой заварушки у границ России, Грузии и Азербайджана этот выродок исчез со всех радаров и залёг на такое дно, что, не будь я в лагере Урмана, наверное, и дальше думал бы, что тот преставился.

Выдохнув, я принялся листать личное дело Халифа Заира, бегло просматривая каждую страницу; большинство из того, о чём читал, было мне знакомо не понаслышке: что-то я узнавал от людей Урмана, что-то долетало по знакомым и живым в то время каналам связи между киллерами. Помнится, я ещё радовался тогда, что угодил именно в урмановские лапы, а не кого-то вроде Халифа, потому что больные ублюдки вроде него способны на что угодно. А вот на последних страницах я завис – да так, что снова вернулся в начало, лишь теперь обратив внимание на фотографию, к которой не присмотрелся раньше.

Фотографию, перечёркнутую штампом «Ликвидирован». Свежим штампом.

На всякий случай по второму кругу перечитал самый конец немаленького отрезка жизни Заира, с каждым словом хмурясь всё больше, и поднял непонимающий взгляд на генерала. В каком смысле ликвидирован? За этой мразью спецслужбы двадцать лет носились, как угорелые, каждый куст вынюхивали, но так и не смогли поймать, а Теплинский сумел за пару недель ему досрочный выход на «пенсию» устроить? Это, млять, каким макаром вообще?!

– Вижу, ты хочешь у меня что-то спросить.

Сам не спрашивает, а явно издевается.

И вот у меня на языке вопросов вертится столько, что можно вторую такую же папку для ответов заводить, но то ли речевой аппарат переклинило, то ли мозг не мог решить, с какого именно начать. Будь здесь мои парни, они бы наверняка уже засыпали ими генерала – ну, или Эд на правах старшего взял бы всё в свои руки, – но конкретно меня сейчас нормально так вынесло и заносить обратно, похоже, не собиралось.

– Может, хватит, пап? – вмешалась Лерка, заботливо поглаживая меня ладошкой по спине. – Просто расскажи ему всё, будь человеком, ну!

Согласен. Его инициатива сейчас бы всё упростила.

– Мне импонирует твоё замешательство, приму его в качестве комплимента, хотя недоверие к моим возможностям немного расстраивает, – деланно обиделся Теплинский. Но, видимо, он достаточно польщён моим шокированным видом, чтобы сжалиться на информацию. – Мы Заира с две тысячи третьего вели, почти наравне со спецназом и другими всевозможными силовыми структурами с названиями из трёх и более букв. Прятался этот урод надёжно, покруче всяких Урманов и его мелких сошек, которых мы переловили за эти без малого двадцать лет. На провокации и уловки не вёлся, ловушки обходил грамотно и почти без каких-либо потерь, взамен оставлял свои, и вот моих ребят в них гибло куда больше. Его тактика по выведению противника из себя последние лет десять-пятнадцать отлично работала: я, человек, достойно прошедший через всё это дерьмо, начиная с гражданской войны в Грузии в девяносто первом и заканчивая вооружённым конфликтом в Южной Осетии в две тысячи восьмом году, бесился как девочка-подросток, которую раз за разом отшивал понравившийся парень. Каждый чёртов день, который я проводил на передовой, казался мне сладким пряником по сравнению с играми Халифа, которого я вёл, сменив авангард на командование. Представляю, какое наслаждение ему доставляли мои метания по его поимке… Я себя никогда прежде таким беспомощным не чувствовал и был на девяносто девять процентов уверен, что мы его никогда не поймаем.

– Так что же случилось? – спросил, когда детали в моей голове начали потихоньку собираться в единую конструкцию. – Сомневаюсь, что он мог просто взять и случайно где-то проколоться.

– Верно думаешь – и в то же время ошибаешься, – весело усмехнулся генерал, а после стрельнул в дочь виноватым взглядом. – Мы бы его, может, и не достали бы никогда, но я совершил ошибку, которая в итоге его ко мне же и привела. Видишь ли, в чём соль: на тот момент в информации о нём, которую ты сейчас в руках держишь, были сплошные зияющие дыры, когда дело касалось сведений о его семье, родственниках или тех, кто знал его чуть лучше, чем все остальные. И так бы оставалось и дальше, если бы в феврале этого года мои парни по моему приказу не убрали бы брата Халифа, о котором никто даже не подозревал. Догадаешься, что было дальше?

Я кивнул, хмыкнув.

– Заир захотел отомстить.

– Именно так, вот только не мне, ведь у боевиков другие правила. «Кровь за кровь», «око за око» – выбирай, что нравится. Поэтому он, видимо, посчитал, что отнять у меня единственную дочь будет достойной местью за смерть его брата.

Шестерёнки в моей голове вращались всё быстрее.

– Значит, в тот день, когда я впервые спас Леру…

– Да, – перебил меня Теплинский. – Это были люди Заира.

– Выходит, за тобой охотилось больше абреков, чем я думал, – бросил задумчивый взгляд на Лерку, тихо сидевшую у меня под боком. – Так где же Халиф прокололся?

Генерал потянулся к бутылке коньяка, что стояла неподалёку на стеклянном придиванном столике, но на полпути передумал и отдёрнул руку.

– Да всё там же. Какой бы сильной ни была боль или жажда мести, нельзя поддаваться эмоциям. Не зря говорят, что голову нужно держать в холоде, чувства могут с нами плохую шутку сыграть. Я по своим каналам пустил ложный слух о том, что собираюсь дочь спрятать в старом бункере неподалёку от военного штаба; подготовил самых надёжных и прытких бойцов и разъяснил всем план по его ликвидации. Брать Халифа живым не было никакого смысла: во-первых, у нас была всего одна попытка; во-вторых, он птица высокого полёта, выше него только небо и Господь Бог – по крайней мере, никто из спецслужб не слышал ни о достойных его преемниках, ни о ком-то посложнее; ну и в-третьих, даже если бы они и нашлись, Заир не из тех, кто раскололся бы даже под страхом смерти. Такие вообще ничего не боятся, даже богов своих. В общем, очевидно, брат был для него достаточно важен, чтобы он на «встречу» явился лично со своими головорезами – там его мои ребятки и положили.

– Не знай я вас, решил бы, что эта история из разряда фантастики, – всё ещё до конца не осознавая, взъерошил пятернёй волосы. – Как-то всё слишком за уши притянуто.

– Не веришь мне? – прищурился генерал.

– Вы же сами сказали, он мастер на дно залегать, а тут позволил себя поймать как десятилетний пацан, которого спалили курящим за школой? Ни разу не подозрительно, ага.

– Скажи мне, Орлов, сколько раз ты был готов нарушить правила, чтобы мою дочь спасти? И сколько раз своей собственной головой рисковал, чтобы её защитить? Когда ты зол, смертельно обижен или предан кем-то, не так-то просто совладать с собственными чувствами; впоследствии кто-то за свою несдержанность подзатыльник получит, а кто-то – пулю между глаз. И разница между этими двумя понятиями лишь в том, насколько глубоко ты готов зайти за черту. А Заир её не то, что перешёл – перепрыгнул, даже не оглянувшись. Ну и, надо брать в расчёт психологическую составляющую. Крыша у Халифа и ему подобных частенько даёт трещину на фоне каких-то серьёзных эмоциональных сдвигов. Вот за это и он поплатился.

– Значит ли это, что больше никто не попытается меня убить, и мне можно больше не сидеть в четырёх стенах целыми сутками? – взволнованно спросила Лера, как будто только сейчас это осознавать начала.

– Можно, – кивнул генерал, и уголки его губ приподнялись в подобие улыбки.

– Но это уж точно не значит, что тебе можно и дальше заниматься журналистикой, – на всякий случай уточнил я. – Если тебе так нужен адреналин, иди вон с тарзанки или с парашютом попрыгай. Чтоб я тебя и близко к границам России с другими странами не видел, ты меня поняла?

– Но я с детства мечтала писать… – по-детски надула губы.

– Вот и пиши научную фантастику или романы какие детективные, – отрезал. – Как будто на твоей журналистике свет клином сошёлся. Даю тебе честное слово, Лер: если узнаю, что ты снова куда-то влезла, собственноручно тебе задницу надеру – доходчиво объяснил?

– Доходчивее не бывает, – буркнула та в ответ.

– Вот и чудненько.

Повернув голову, снова наткнулся на внимательный взгляд генерала.

– Генеральская дочь и наёмный убийца… – тяжело вздохнул он. – Как в плохом анекдоте.

– Бывший наёмный убийца, – возразил я.

– Убийцы бывшими не бывают, Костя. Максимум, на что они способны – сменить род деятельности и убивать во благо, но делать это окончательно не перестают.

Я прищурился, но вовсе не от злости: был один секрет, о котором не знал никто кроме меня, Эда и тех, кого я за все годы бытности киллером устранил, и который в корне меняет абсолютно всё, но генерал к нему сейчас явно не готов. Возможно, я поделюсь им позже, когда тот созреет для открытого диалога, а сейчас просто поинтересовался:

– Мне стоит воспринимать это как ваше «нет» нашим отношениям? – нахмурился.

– Даже если бы я был против, можно подумать, меня кто-то из вас стал бы слушать, – поворчал, судя по всему, для видимости Теплинский.

Я прикусил губы, но они всё равно разъехались в саркастичной ухмылке.

– Уже называть вас папой?

К нашему общему с Леркой удивлению генерал мой юмор воспринял по-другому.

– Это меньшее, чем я могу отплатить тебе за то, что ты спас мою дочь и продолжаешь защищать её, так что… да, можешь называть папой, если тебе так хочется.

Над вытянувшимся лицом моей малышки – теперь она официально моя – тянуло расхохотаться, но я чудом сдержался и только притянул её к себе ближе.

Кажется, жизнь начала налаживаться.