Глава 25

После той ночи Сергей больше не задавал вопросов и не пытался вырвать признание. Только повторил, чтобы она придерживалась своей версии. Кристина вздрогнула. Придерживалась? Значит, сам он по-прежнему считает ее убийцей? Она незаметно взглянула на его собранное волевое лицо с твердым подбородком, на котором не отражалось никаких эмоций, и промолчала. Отрицать глупо. Главное выбраться. Остаться на свободе. Она отдала все свои сбережения и немного заняла у Корзины, которая, несмотря на свою маленькую оркестровую зарплату, оказалась очень экономной и скопила почти столько же, сколько Кристина. И когда Сергей как-то заметил, что потребуются еще деньги, выставила на продажу свою Кошку. Умом она понимала, что нужно отдать все, чтобы выкрутиться, но когда видела, как очередной покупатель садится в ее Кошку, была готова вытолкнуть его оттуда и закричать, что машина не продается. Напрасно она пыталась убедить себя, что Кошка — набор железок и что для человека, отправившего на тот свет троих людей, достаточно странна подобная привязанность к неодушевленному предмету. Корзине и маме она объяснила, что занималась инвестициями в недвижимость и прогорела. Но есть шанс выкрутиться. Корзина в ответ сама предложила денег, а Илария только вздохнула:

— Какая же я бесполезная, доченька. Даже помочь не помогу. Могу только молиться.

— Ну, и молись. Вдруг поможет, — сентиментально заметила Кристина, которая от переживаний и нервного потрясения еще больше похудела и ни о чем не могла думать, кроме как остаться на свободе. С трудом заставляла себя ездить на просмотры и общаться с клиентами. Но, как назло, если раньше деньги приходили легко, то теперь уже почти готовые сделки срывались, оставляя чувство горечи и разочарования.

После очередного срыва Мухин вызвал ее в кабинет. Гордо восседая за своим столом, он смерил взглядом вошедшую Кристину. В масляных глазках, задержавшихся на ее загорелых ногах, промелькнуло неудовольствие. Он отвел взгляд и указал на стул.

— Что с тобой происходит?

«Я убила человека и теперь пытаюсь избежать наказания.» И вслух:

— У меня все в порядке.

— Тогда почему мы теряем клиентов? Двое из тех, кому я дал твой телефон переметнулись в другие фирмы. Ты что, не могла их обслужить?

— Те квартиры, которые я им показывала, продают другие агенты, — Кристина сделала паузу и заметила с нажимом. — Ваши клиенты вышли напрямую.

— Как ты это допустила?

— Послушайте, сейчас все можно найти в интернете. Вся информация открыта.

Мухин взял в рот сигарету и, пожевав кончик, вынул ее.

— Значит, ты должна была убедить их не покупать эти квартиры и подобрать другие. Или убедить их заплатить тебе, раз уж ты потратила время. Не так ли?

В душе Кристина была совершенно согласна с Мухиным. Ей и самой было жалко незаработанных денег и потраченного впустую времени. Неделю их возила на своей машине, сколько звонков, переговоров, чтобы остаться ни с чем. Конечно, в риэлторской работе много пустых телодвижений и практически невозможно предугадать, что выстрелит. Иногда прокатывают самые безнадежные варианты и наоборот. До сих пор Кристине везло, до сердца не доходили жалобы других агентов, что все разваливается. Внутренне посмеивалась, мол, не дорабатывают, не дожимают. Да и вообще, слабаки. А теперь, когда такое случилось с ней, да еще в тот момент, когда жизнь висит на волоске, как-то осознала, что есть какая-то высшая, управляющая процессом, сила. Кукольник.

— Ну что, молчишь? — напомнил о себе Мухин, вновь вкладывая в рот сигарету и прикуривая. По кабинету пополз едкий сигаретный дым.

Кристина вздернула подбородок.

— Все будет нормально. Это рабочие моменты.

— Не знаю, не знаю, — Мухин выдохнул дым ей в лицо. — Куда-то пропало твое везение, Воронцова. Наверно, придется тебя перевести в ранг обычных агентов, добывающих хлеб потом и кровью. Так что, пока не реабилитируешься, клиентов не жди.

Кристина еле сдержалась, чтобы не нагрубить, но сегодня даже на это не было сил. К тебе относятся с уважением, только если ты на волне успеха, ст оит хотя бы ненадолго упустить волну, и ты уже в опале. А без мухинских клиентов денег не заработать.

— Может, у тебя что-то случилось? Ты какая-то последнее время, как в воду опущенная ходишь. Куда твой кураж-то делся?

Она нахмурилась. Вот только жалости этого гаденыша не хватало.

— Небольшие личные неприятности, но я решу их. — в этот момент у Мухина зазвонил телефон. Некоторое время он уточнял детали, потом заверил, что даст лучшего риэлтора, чтобы решить проблему. Кристина, стараясь казаться незаинтересованной, спокойно сидела на стуле. Мухин повесил трубку и посмотрел ей прямо в глаза, нагло ухмыляясь:

— Хороший клиент подвалил. Трешку в Хамовниках хочет купить. Готов заплатить комиссию. — Мухин сделал паузу, явно издеваясь над Кристиной. Потом, покачав головой, быстро сказал: — Позови-ка ко мне Одинцова. Думаю, он справится. А ты иди в поле работай. Объявления поклей или прозвонкой займись.

Нервы у Кристины не выдержали. Сегодня приходил мужик, который захотел купить ее Кошку. Вчера звонил Сергей, уговаривал продать. Чтобы еще кого-то подмазать и изъять дело нужно очередное вливание. Самое последнее, как уверял Сергей. И вот сегодня, по дороге на работу, она, слушая мурлыкание мотора, то и дело смахивала слезы. Она не сможет без машины и ей не нужна другая машина. В этой ее душа, вместе с Кошкой они сделали столько дел. Кошка — свидетельница их поцелуев с Витькой и даже любви на заднем сидении.

Кристина вскочила со стула и направилась к двери, но потом резко развернулась. Голос звучал хрипло, но не просяще. Скорее вызывающе.

— Отдайте мне этого клиента. Я знаю пару трешек в том районе. Можно хорошо заработать.

Мухин смотрел испытующе. Кристина выдержала взгляд, не двигаясь с места. Одна минута, две. Надо спасти Кошку. Она должна выиграть. Мухин молча протянул бумажку с телефоном. Пробормотав «спасибо», она вышла из кабинета и прислонилась к стене. Хороший блеф. Никаких трешек и на примете не было. Более того, даже тот район она знала плохо. Но все варианты есть в чудесной риэлторской базе данных, а все остальное — результат умения договариваться и убеждать. Нужно выиграть.

Удивительно, что в тот день, впервые после убийства, Кристина села за ноутбук, чтобы продолжить роман с действующими вопреки всему лицами. Встреча с Сергеем взбудоражила и возмутила. На что он нарывается? Свидетелей убирают. Ужаснувшись своей мысли, выдохнула. Нет! Она никогда не сможет. В тот момент, когда она впервые его увидела, дрянная жизнь вдруг получила смысл. Он, тот принц, о котором мечтают все девчонки, появился в настоящем, улыбаясь и дразня. Он, словно сошедший и обожаемый всеми женщинами Ален Делон и Кевин Костнер в роли Робин Гуда в одном лице. И, конечно, наш родной Тихонов из «Семнадцати мгновений» в тот момент, когда он складывает ежика в тюремной камере или… Василий Лановой. Прекрасный принц, один танец с которым перевернул жизнь затраханной его боссом четырнадцатилетней женщины. Убить его, все равно что убить свою мечту.

Вот только почему после встречи с Витькой эта мечта превратилась в обыденность? Может быть, прошло слишком много лет? А может быть, когда встречаешь свою половинку, жизнь разворачивается в противоположном направлении?

Ноутбук загружался, а Кристина мысленно подгоняла его. Слова просились на свободу. Через писательство, признанное или нет, приходит очищение. Через слезы, через боль. Через осмысление. Я благодарна судьбе за свое графоманство. Я смогла прожить много судеб и быть более внимательной к людям, потому что хотела перенести их на бумагу, пардон, в файл. Я использовала их. Я использовала свои любовные отношения. И даже самых дорогих маму и Витьку, у которых я прошу прощения, потому что описала их в этом романе.

* * *

Приручить умирающего нетрудно. Особенно такого, которого все бросили. Даже любимый Эдик. В тот момент, когда мы с мамой появились в жизни Андрея, у него никого не было. Родители погибли, сестра возненавидела, любовник струсил. Несколько раз, наблюдая переживания Андрея, я звонила этому педику и убеждала его, что ему всего лишь нужно появиться. Просто поддержать, но он, участвуя у очередной гомосексуальной оргии, послал меня подальше.

Андрей его искренне любил. В тот момент, когда он рассказывал мне, я, убежденная в своем отрицании однополых отношений, наконец, поверила, что это имеет право на жизнь. Что мы всего лишь души, заключенные в телесную оболочку и неважно, какое нам досталось тело. Андрей, вообще, был очень искренним. Мы настолько быстро сошлись во всем, что когда он предложил мне оформить наши отношения, я засопротивлялась. Иногда мы притормаживаем у цели. Слишком близкая мишень порождает неуважение к себе. Как, уже все свершилось? Но мне же недостаточно игры, я не доиграла. Дайте мне еще препятствий. В тот момент Андрей заикнулся, что я могла бы разделить Двенадцать сосен поровну между мной и Эдиком. Он составит завещание на меня, ну а дальше я распоряжусь сама. Честно? Я не собиралась никому ничего отдавать. Особенно этому извращенцу. Но я не хотела, чтобы Андрей знал. Я дала ему слово. Но что стоит слово беженки?

Наверно, меня можно упрекнуть в меркантильности, но меня оправдывает одно обстоятельство. Я действительно была его женой. Не на бумаге. В постели. Выйдя замуж за больного СПИДом, я собиралась лишь за ним ухаживать, но жизнь и неуемный темперамент моего тела распорядились иначе.

Тому, что мой голубой муж начал за мной подглядывать, я сначала не придала значения. Может, ему просто скучно? При моей любви к обтягивающим маечкам и коротким шортикам, в которых мне действительно удобно, трудно перестроиться. Убежденная в том, что живу с братом, я позволяла себе многие вольности. Приходила к нему в атласном коротком халатике и, растянувшись рядом на постели, рассказывала о своих ненормальных клиентах. Я не прикрывала дверь, когда переодевалась. Приходила к нему поболтать в майке без лифчика, пока однажды не заметила, что он подглядывает за мной. В тот день я отдыхала с пивом. Увидев его под дверью, я, оставшись только в кружевных трусиках танго, распахнула дверь.

— Андрей, что ты прячешься? Если тебя интересует, как устроена женщина, я тебе покажу. — в тот момент, пьяная и доступная, я казалась себе гетерой, чья миссия на земле — быть богиней, дарующей любовь. Некой Афродитой.

Его бледность и трясущиеся руки удивили меня. Он потянулся к моей груди, словно никогда не видел ничего подобного.

— Можно я только потрогаю?

— Трогай! — великодушно разрешила я, подбочениваясь и поглядывая в зеркало. В тот момент поза, которую я приняла, соответствовала состоянию самовлюбленности, столь свойственного мне. Уж если мальчику не суждено быть с женщиной, так пусть хоть посмотрит.

Дурочка, я забыла о реакции своего тела. Стоило ему прикоснуться к моим соскам, как они тут же призывно отвердели. Не помню точно, но какой-то перерыв в сексе — конечно небольшой, большого я не выдерживала, в тот момент имелся. Плюс спиртное, которое имеет наглость ускорять желание и притормаживать оргазм, тоже присутствовало в большом наличии.

Забыв кто я и с кем, я машинально прижалась к мужу и… ощутила его эрекцию. Его руки мяли мою грудь, губы приоткрылись, но вдруг он оттолкнул меня от себя.

— Черт. Прости, Кристина. Сам не знаю, что на меня нашло.

Некоторое время мы стояли, разглядывая друг друга, на его льняных брюках виднелась небольшая выпуклость. Я улыбнулась.

— Слушай, а вот это уже интересно. Может ты не совсем голубой, а бисексуал?

Его лицо помрачнело, губы скривились от боли. Я тут же протрезвела и осознала, что сморозила жуткую глупость. Что толку инфицированному, который не может себе ничего позволить, от подобного открытия? На меня накатила жалость. Я молча обругала себя идиоткой. Андрей вышел из комнаты, а я потянулась к кружке, в которой оставалось пиво. И тут меня осенило. Будет жутко несправедливо, если он уйдет из жизни так и не поняв, что может быть нормальным мужиком. Сделав несколько глотков для храбрости, я достала из шкафа презервативы. В голове мелькали проштудированные мною статьи, как предохраниться от СПИДа, в том числе и та, что хваленые резинки не помогают. Но в тот момент мне не хотелось об этом думать. Риск всегда возбуждал меня.

Я накинула шелковый халатик и отправилась на поиски Андрея. Он лежал в спальне, уткнувшись в подушку. Я легла рядом. Была уверена, что вот уж теперь увижу слезы, которые до сих пор благодаря его умению держать себя в руках, только поблескивали в глазах. Но его глаза были сухими. Некоторое время он молча смотрел на меня, пока я не прижалась к нему. Его руки пытались оттолкнуть меня, но я победила. Он затих, уткнувшись в мои волосы. К моему бедру прижималось то, что до сих пор не знало женщин. Я повернулась на спину, халат распахнулся, и он жадно приник к моей груди, покусывая то левый, то правый сосок. Запретный плод сладок и безумен и перемешанное с жалостью возбуждение сводило меня с ума, требуя, чтобы я немедленно впустила его в себя. Мы оба тяжело дышали, словно пробежали стометровку. Остатки разума напомнили о презервативе. Я зашуршала оберткой. Он перехватил мою руку.

— Ты с ума сошла.

Я шептала ему на ухо какие-то нежности, пока он не разжал мои пальцы и не отбросил презерватив подальше. Его рука, сдернув трусики, пробралась вниз, лаская каждую складочку, так как в тот момент мне казалось, никто это не делал до него. Я застонала от наслаждения, когда его рука нажала на клитор, почувствовав мою реакцию, он высвободил руку, которой обнимал меня и ввел ее внутрь влагалища, массируя попеременно то заднюю, то переднюю стенку. Кончили мы одновременно, раздеться он так и не успел. Испуганные и ошарашенные случившимся мы лежали на расстоянии друг от друга. Потом он приподнялся на локте и заглянул мне в глаза:

— Спасибо тебе, что не умру гомиком.

— Как ты можешь быть гомиком, если ты женат, — слабо улыбнулась я.

Он нежно провел рукой по моей груди.

— Я и не подозревал, как это прекрасно, ласкать женскую грудь. Но нам не стоит увлекаться этим. Надеюсь, в твоей жизни есть какой-нибудь мужчина?

— Постоянного нет. — я приподнялась на локте. — Почему я не могу заниматься сексом с моим мужем?

— У тебя нет мужа, — жестко сказал он. — И если мы будем продолжать в таком роде, я захочу, чтобы ты по-настоящему была моей, и ты не сможешь остановить меня.

— Но я вспомнила о презервативах.

— Презервативы не помогают. Нас об этом предупреждали. Это всего лишь миф, способствующий их продвижению на рынке.

Не дождавшись моего ответа, Андрей ушел в душ, а мне в который раз стало стыдно за реакцию своего тела, с которой я никогда не могла совладать. Женщины не должны так чувствовать и так быстро возбуждаться. Сегодня, прекрасно осознавая, что Андрей болен, я была готова отдаться ему несмотря ни на что. И можно сколько угодно ссылаться на то, что я хотела, чтобы он почувствовал себя мужчиной. В какой-то момент я как всегда просто потеряла голову от своих ощущений и желания. И если бы не его выдержка, то я уже сегодня могла стать инфицированной. В голову вдруг пришла мысль о маме. Господи, какая же я дура. И как теперь мы будем жить под одной крышей с Андреем? Неужели я снова все испортила?

Андрей появился с зачесанными назад мокрыми волосами. Последнее время его волосы сильно поредели. Он осунулся, похудел, и болезнь, до этого лишь занесшая над ним свои крылья, теперь без сомнения вцепилась когтями. Он сел рядом со мной. Я порадовалась, что успела надеть халат. То, что произошло между нами, сейчас казалось немыслимым.

— Я не прощу себе, если заражу тебя.

— Обещаю больше тебя не соблазнять.

Он улыбнулся:

— А я — не подглядывать за тобой.

— Я буду запирать дверь.

Некоторое время мы провели молча. Потом он сказал, глядя куда-то в окно.

— Я думаю, что уеду на пару недель. У меня всегда была мечта посмотреть норвежские фьорды. Думаю сейчас самое время. Когда приеду, между нами все будет по-прежнему.

— Ты уверен, что сможешь выдержать это путешествие?

— Постараюсь. Есть еще один вариант: уехать тебе вместо меня. Я могу дать денег.

— Поезжай лучше ты. У меня много работы, — Кристина соврала. В работе был очередной застой. Но она боялась, что если уедет, то Андрей побоится снова пустить ее сюда. Пусть лучше уезжает он. А ей к его приезду нужно завести любовника.