Глава 24

Дверь с лязгом затворилась, замок щелкнул, отрезая ее от мира, который еще по дороге начал обретать небывалую привлекательность. Кристина села на койку и обхватила колени. Неужели эту ночь ей суждено провести здесь? Но даже если так, то хорошо, если только эту. Нет, Сергей обязательно поможет. Он же не мог поверить, что она кого-то убила. Она вдруг поймала себя на мысли, что думает о нем с нежностью. Если ему удастся вытащить ее из тюрьмы, она выйдет за него замуж, попросит увезти ее из Двенадцати сосен и выкинет из головы свою запретную любовь. Хотя неизвестно по чему еще она будет больше тосковать: по Двенадцати соснам или по Витьке. Место и он были неотделимы друг от друга. Убери одно — пропадет очарование от другого. Она закрыла глаза, но воспоминания, от которых она не могла деться и которые мешали на свободе, в тюрьме не приходили. После всего, что произошло, она чувствовала страшную усталость. Даже страха не было. Нужно придерживаться придуманной версии и точка. Для всех. Кристина вдруг вспомнила о своем незаконченном романе. Если файл попадет в лапы к следователю, ей конец. Остается надеяться, что никто не заинтересуется ноутбуком. От постоянного круговорота мыслей, она впала в какое-то забытье и очнулась от скрипа двери.

— Воронцова, на выход.

Неужели ее освобождают?! От волнения Кристина так резко вскочила, что ногу пронзила судорога. Она прикусила язык, чтобы не застонать от боли и, прихрамывая пошла за ментом. Ей отдали сумку и мобильный телефон. Проводили к Сергею. Она бросилась к нему на шею и заплакала. Точно так же, как все бабы. Даже убийцы. Он осторожно отстранил ее от себя и обнял за плечи. Она подняла лицо, шепотом произнося фразу, ответ на который боялась услышать.

— Я что, свободна?

— Выпустили под залог.

У нее вырвался стон. Под залог, значит, на время. Значит, все кончено. После суда ее посадят.

В машине она попыталась что-то сказать, но Сергей прижал палец к губам, только спросил, куда поедем — к ней или к нему. Вернуться в Двенадцать сосен сегодня она никак не могла. Сергей назвал водителю свой адрес, обнял за плечи. Она прижалась, вдыхая запах его туалетной воды от Диора.

Несмотря на мастерски поджаренные антрекоты, Кристина не могла проглотить ни кусочка. Только пила вино большими глотками и даже не пьянела.

— Почему не ешь, телятина очень нежная? — буднично заметил Сергей.

Этого теленка тоже кто-то убил. От мысли об этом ее чуть не вырвало. Наверно, теперь она станет вегетарианкой. Она отодвинула тарелку.

— Не могу.

— Тогда ешь салат, — Сергей пододвинул ей тарелку с помидорами и огурцами, заправленную оливковым маслом. Кристина осторожно подцепила ломтик помидора и запила его вином.

Сергей улыбнулся.

— Я понимаю, что после сегодняшнего тебе просто необходимо напиться, чтобы хорошо спать. Я даже тебя трогать сегодня не буду. Только обниму, да?

— Да.

Если бы напротив сидел Витька, она бы вряд ли сказала «да». Но заниматься размеренным сексом с Сергеем и на самом деле не было сил. Даже несмотря на всю благодарность. Молодец, что он это понимает. Сергей аккуратно промокнул губы салфеткой, положил на пустую тарелку вилку и нож. Наполнил бокалы.

— Хорошо, что ты догадалась позвонить с телефона следователя. — Кристина мотнула головой, сказала, что это произошло случайно. — Ладно, неважно. Это дало возможность поговорить с ним в, так сказать, неделовой обстановке. Назвать нужные имена. Наша задача сейчас не довести дело до суда. К сожалению, у тебя нет свидетелей. «Это к счастью, — подумала Кристина, вспоминая о „братках“ Марины. Вряд ли они сунутся. Побоятся быть замешанными». — Следак нормальный, понимающий. Единственное, что… — Сергей внимательно посмотрел на Кристину. — Это будет стоить денег.

Кристина напряглась, даже жевать перестала. Так и спросила с набитым ртом.

— Сколько?

— Пока не знаю. У тебя есть какие-то сбережения?

— Около пятисот тысяч, — хрипло сказала она. Привычка не тратить много пришла к ней из тех тяжелых времен, когда они стали беженками.

— Ты молодец, — Сергей одобрительно посмотрела на нее. — Умеешь обращаться с деньгами. Ну еще сколько-то я подкину. — он сделал паузу. — Машину, возможно, придется продать. Это еще пятьсот-шестьсот.

— Кошку?

Он добродушно улыбнулся.

— Никак не могу привыкнуть, что у тачки есть кличка.

— Это имя, — возмутилась Кристина. Кошка была для нее одушевленным существом, другом, расстаться с которым не представлялось возможным. — Я не смогу продать Кошку.

— Ты чудачка, Кристин. Тебя же посадить могут. А ты думаешь о железке.

Девушка прижала руки к груди:

— Сереж, помоги мне занять денег. Я все верну, отработаю. Я днем и ночью буду квартиры показывать. — она почувствовала, как сейчас расплачется.

— Да ладно тебе, дурочка. Придумаем что-нибудь.

Кристина обошла стол и села к нему на колени, обняв за шею.

— Спасибо тебе. Что бы я без тебя делала?

Он провел рукой по ее волосам. Потом заглянул в глаза.

— Скажи, пожалуйста, когда ты приобрела странную привычку пить аспирин?

Кристина выдержала взгляд. Уж что-то, а врать она научилась.

— Ты же знаешь, я из-за маминой болезни помешана на своем здоровье. Бегаю, плаваю, зарядку делаю. Я прочитала на каком-то сайте здоровья, что это расширяет сосуды. А у меня руки-ноги все время холодные. Ну вот я и решила последовать совету. Мне вроде и в самом деле лучше становилось.

— Следак сказал, что у Марины этой аллергия на аспирин. Однажды с ней случилось что-то похожее, но ее спасли. Ты случайно не знала об этом?

— Откуда, если мы почти не общались?

— Ну, может, брат рассказывал. — он помолчал, потом снова испытывающе посмотрел ей в глаза. — Я тебя вытащу в любом случае, но чтобы сделать это грамотно, мне нужно знать правду.

— Ты мне не веришь?

Сергей снял Кристину с колен и поставил на пол. Поднялся, походил по комнате. Остановился от нее в двух шагах.

— Ты умная девушка, и зная тебя, я понимаю, что ты могла это сделать. Уж больно велики ставки. Если уж ты Петровичу себя предложила, так что говорить о том, чтобы убрать с дороги какую-ту родственницу бывшего мужа из-за домика на берегу озера? Напомни мне, сколько стоят твои Двенадцать сосен? Полтора миллионов баксов?

Усилием воли Кристина заставила себя не паниковать.

— Сейчас цена немного упала, — попыталась она отшутиться.

— Тогда не продешевила ли ты, когда согласилась выйти замуж за гомика, больного СПИДом? Только вот силенок не рассчитала и грохнула его под конец. В двадцать-то лет неохота ходить за умирающим.

От ужаса Кристина не могла вымолвить ни слова. Не может быть, чтобы Сергей все знал и продолжал с ней встречаться?! Его красивое лицо показалось ей вдруг враждебным. Совершенно бессознательно она огляделась вокруг.

— Ты ищешь, чем бы меня пристукнуть? Тогда кто же тебя будет спасать? — засмеялся Сергей и вдруг, подойдя к Кристине схватил ее на руки и закружил. — Не бойся, моя маленькая убийца, я не выдам твою тайну, и я вовсе не осуждаю тебя.

Фарс какой-то, подумала Кристина, пытаясь вырваться.

— Отпусти меня сейчас же.

Сергей послушно поставил ее на пол и галантно, взяв под руку, словно они были в шикарном ресторане, проводил к столу.

— Давай выпьем, и я все объясню. — Кристина, опрокинув от страха полбокала, сцепив дрожащие пальцы, уставилась на своего защитника. Его суровое лицо разгладилось, теперь он смотрел на нее с нежностью. Так смотрят на расшалившегося ребенка. — Я немного рад, что представился случай поговорить об этом. Мы ведь с тобой одного поля ягода. Ты не знаешь, чем мне приходилось заниматься, но на моем личном счету тоже есть трупы. Я не шутил, когда говорил, что собираюсь жениться на тебе. Уже тогда я знал о тебе все. Даже город, из которого вы сбежали. И я понимаю мотив, который заставляет тебя мстить за поруганное детство. Когда я узнал, что Петрович спит с тобой, я сам чуть его не пристрелил.

Кристина вдруг почувствовала невероятное облегчение. Страшнейшие вещи, таящиеся внутри нее и отравляющие существование, были запечатаны молчанием долгие годы. И вот теперь можно поговорить об этом. Он сказал, что тоже убивал. Ее галантный любовник тоже убийца. Такой же уродец, как она.

— Откуда ты узнал?

— Мерзавец как-то нажрался и начал хвастаться. Я не мог поверить. Петрович много чего привирал. Но однажды он привел тебя на пикник, и я перехватил твой взгляд, когда ты смотрела на него. И я сразу поверил. В нем было столько ненависти. Наверное, тогда я в тебя влюбился.

— И, конечно, женился на другой, — саркастически заметила Кристина.

— Тебе было только пятнадцать. Но я понял, что придет время, и ты отомстишь.

— Это был несчастный случай. Он поскользнулся. Был пьяный.

Кристина заставила себя слегка улыбнуться. Она не собиралась признаваться.

— Поскользнулся или ты толкнула его? — Сергей тоже улыбался.

— Поскользнулся.

— Ты любишь Булгакова?

— Причем здесь это?

— Обожаю эпизод, как Аннушка разлила подсолнечное масло. И отдаю должное твоей начитанности и находчивости. — Кристина похолодела. Как же это могло прокатить, если все было известно?

Оба молчали.

— Выпей еще вина, Крис. Сегодня ты дала маху с этим аспирином, но я улажу это, как и дельце с Петровичем. Его смерть была выгодна многим. В том числе и мне. И я решил тебя отблагодарить. Заплатил я следаку, чтобы он забыл, что поскользнулся сам и в тот момент понял, что директора Черкизона убила школьница. — Кристина взяла бокал. Рука дрожала. Что бы он ни говорил, она не будет признаваться. Ни в чем. Надо было что-то опровергнуть, но слова застряли в горле. Неужели Сергей тоже что-то хочет от нее? Может, чтобы она помогла ему в чем-нибудь? — Ты не хочешь меня поблагодарить?

Кристина наклонила голову вниз.

— Не за что, Сереж. У тебя богатая фантазия. Скажи лучше, что тебе нужно?

— А ты прекрасно держишься. Мне ничего не нужно. Хотя нет, нужно. Ты сама. Такая, какая ты есть. Когда бы ты хотела назначить день свадьбы?

— Я так понимаю, что путей отступления у меня нет. Откажусь — сдашь ментам?

— Эх, Кристина-Кристина, почему ты не можешь поверить, что я люблю тебя и хочу, чтобы ты родила мне таких же боевых детей, как ты и я.

— Если ты считаешь, что я убивала и только что признался, что убивал сам, ты хочешь, чтобы мы подарили миру будущих убийц? Я читала, что страсть убивать передается с генами.

Сергей смутился.

— Мы убивали, потому что не хотели сдаваться и позволять другим взять верх. Не так ли?

Кристина задумалась. Сергей, как опытный следователь, так и вынуждал ее признаться. Да, был у нее выход. Можно было спать с Петровичем до тех пор, пока она не стала бы сама зарабатывать. Можно было, если бы не грызло изнутри желание мести. За себя и за маму. Причем за маму больше, чем за себя. Дело было в этом. И Марину можно было оставить в живых. Согласиться на квартиру в пятиэтажке и утереться. Но она хотела возвращения статуса. Своеобразного возмещения убытков за утраченное детство и юность. Сергей понял все правильно. Надо быть осторожнее.

Кристина нарочито зевнула.

— Сереж, ты извини, я так устала, что мне даже проще согласиться с тобой, чем спорить. Но пока еще у меня есть силы, и я повторяю, что ты ошибаешься.

В его глазах мелькнуло разочарование. Он явно рассчитывал на признание.

— Я понял. — некоторое время они пили вино в молчании. Кристина чувствовала, что расстояние, которое всегда было между ними, начало расти. Сейчас даже казалось немыслимым, что они лягут в постель и займутся сексом. Но парадокс для самой Кристины заключался в том, что желания в ее теле жили своей жизнью, не подчиняясь логике. И когда она уже лежала в постели, а Сергей, обмотав вокруг талии полотенце, вышел из душа, ей вдруг захотелось его обнять, словно все предыдущие разговоры растворились в воздухе и остались только мужчина и женщина, голые и жаждущие удовлетворения. Где-то в уголке мозга промелькнула мысль о Витьке. Но он далеко, а ее могут посадить за решетку, и жить надо сейчас. Она приподнялась и озорно дернула за край полотенца.

— Ты что, меня стесняешься?

Он лег рядом. Его губы нежно прикоснулись к ее губам. Это было слишком нежно и не хватало жесткости Витькиных усов, но все же это было лучше, чем остаться без ласки в такой день.

— Я думал, ты устала.

— Не настолько, чтобы не захотеть парочку оргазмов.

— Никогда не встречал женщину, которая могла бы столько раз кончать.

— И никогда не встретишь, — засмеялась Кристина. — Это, наверно, патология.

— Твоя патология дает ощущение, что я настоящий мужик. Хотя ты, наверное, со всеми такая. Да? — на его красивом лице вдруг промелькнуло чувство ревности, которую она раньше не замечала.

— Сейчас есть двое: ты и я. И я хочу быть с тобой, — тихо проговорила Кристина, крепче прижимаясь к нему.

Она почувствовала, как напряглась его плоть, как сжались на талии сильные руки, и, отдаваясь нахлынувшему желанию, сама поверила в то, что сказала. И то ли от сложности дня, то ли от того, что мысль материальна, и стоит ее родить, как действительность откликнется на нее, никакие картинки не мешали процессу единения мужского и женского начал. Сегодня и сейчас она была действительно с ним, отдавая и принимая, растворяясь и снова желая. Утром, когда они завтракали, Сергей был необычно нежен и, смущаясь, заметил, что это была лучшая ночь у них, какую он только помнит.

Кристина, улыбаясь уголками губ, подняла на него глаза. Да, лучшая ночь у них, но не лучшая в ее жизни.

Как ты там, Витька? Скучаешь ли без меня? Удивительно, но я хочу тебя сразу после удовлетворения с другим, словно есть разница в удовлетворении с тобой и без тебя. Без тебя — это как предательство, как лишний повод убедиться, что так волшебно может быть лишь только с тобой.