Глава 17

Насте было невыносимо плохо — настолько, что даже чувство стыда отошло на задний план и не отсвечивало. Её мучительно рвало.

Самонадеянно пообещав другу присмотреть за ним, пьяненьким, она не учла одного — что тоже может напиться. И, к удивлению окружающих, это произошло в невообразимо сжатые сроки.

— Как можно ужраться с одного коктейля, ну как? — вопрошал Димка, выпучивая глаза. Он и за голову бы схватился, да не мог — тащил пьяную в зюзю подругу в отель. — Это просто уму непостижимо!

Ответа у Насти на простой, в общем–то, вопрос не было. Она довольно стойко переносила алкогольные возлияния, и неожиданный эффект обычного коктейля — май тай, конечно, крепкий, всё–таки на основе рома, но, тем не менее, он был лишь один, — оказался полнейшим сюрпризом не самого приятного толка.

Дима хотел вызвать такси или поймать тук–тук, но Настя решительно отказалась, заявив, что ей необходимо пройтись, растрясти «бяку в организме». Резон в словах девушки был, и он согласился, хотя довольно скоро пожалел об этом.

Настя крепко вцепилась в его локоть, но идти ровно была совершенно не способна. Всю дорогу она бухтела, как ей стыдно находиться в таком состоянии, а вдруг её кто–нибудь увидит, а вдруг в отеле они столкнутся с Борькой и Наташкой, и кучу прочей ерунды, от которой у парня уже сводило скулы, так много он улыбался.

Даже в подобном виде она казалась ему очаровательной и безумно милой.

На подходе к отелю Дима вспомнил, что они не поужинали. Сперва было слишком жарко, потом отвлеклись на шоу, затем как–то сразу отправились на пляж и оттуда — в бар, где еды не было вообще, только алкоголь и живая музыка. Такой формат отдыха немного удивил, но отторжения не вызвал, и сейчас Дима жалел, что не подумал про то, как на голодный желудок сработает алкоголь у его худосочной барышни.

— Насть, давай зайдём в кафе, поедим.

— Не–не–не, я в таком виде никуда не пойду! — запротестовала пьяненькая, но почему–то ясно соображающая девушка.

— Ну, хотя бы в магазин тогда, там бургеры есть, — предложил альтернативный вариант Дима.

— Я постою у входа, а ты иди. Не хочу позориться. Мне еды не надо, только водичку.

Через пару минут Дима с неудовольствием созерцал картину: к Насте клеятся два парня и она, строя из себя трезвую и сознательную, что–то им отвечает. С её великолепным английским и в трезвом–то виде сложно было объясниться, что уж говорить про заплетающийся язык девушки навеселе.

Рыкнув на парней, Дима повёл страдалицу к себе в номер, проигнорировав её попытки сбежать к себе.

— Тебе может стать плохо, у тебя может начаться аллергия или ещё что–нибудь, а Алёнка хрен знает когда вернётся. А я живу в номере один.

— Буржуй, — беззлобно перебила девушка, на что друг лишь закатил глаза к небу.

— Не дури! Мы не знаем, какое говно там тебе намешали. Идём на балкон, посидим. Я поем, ты воздухом подышишь.

Дима купил себе бургер и пиво. Из–за Насти ему не удалось толком ни выпить, ни отдохнуть, но он не жалел, здраво рассудив, что увидеть её в таком состоянии и потом третировать всю жизнь — бесценно. А с друзьями он ещё успеет покуражить.

— Так вкусно пахнет, дай откусить, — попросила Настя, едва не облизываясь.

— Э, я уже откусил кусок, — жуя, ответил Димка, зная щепетильное отношение подруги к подобным нюансам.

— Пофиг! — Настя жадно выхватила у него бургер и несколько раз надкусила. — Боже, как это вкусно!

Парень удивлённо посмотрел на обжору. Мало того, что Настя не любила фаст–фуд, она ещё и никогда не ела чужую еду, тем более уже тронутую. Восторги по поводу вкусовых качеств ничем не примечательной булки с котлетой легко объяснялись голодом, но сути это не меняло — Настя вела себя необычно.

Дима открыл банку пива и с наслаждением припал к ней. Если во Владивостоке летом и стояла жара, ночью всегда становилось свежо и приятно, но здесь, в Паттайе, душно и липко было круглосуточно. Прохладный золотистый напиток дарил бездну удовольствия.

С невнятным писком Настя подскочила и унеслась в туалет.

— Бедная девочка, — вздохнул Дима и, отставив пиво в сторону, пошёл к двери, не забыв незаметно поставить купленную бутылку минеральной воды на раковину в ванной комнате. — Я в магазин, скоро буду.

Он не хотел оставлять Настю одну, но знал, как девушки трепетно относятся к подобным неловким ситуациям, и решил лишний раз не смущать подругу. Да и есть хотелось, чего уж тут.

Сделав заказ в кафе за углом, парень пошёл в аптеку за сорбентом. Какой дрянью напичкали девушку, ясности не было, но интоксикацию лучше снять в любом случае, это он знал твёрдо.

Когда он вернулся в номер, Настя принимала душ. Дима тихо–тихо прикрыл за собой дверь, не желая беспокоить скромную, иногда чересчур скромную, на его взгляд, девушку. Он понимал: надо уйти на балкон, спокойно есть там клубный сэндвич с картошкой и пить пиво, но силуэт за почти прозрачной шторкой душа притягивал взгляд.

«Не по–гусарски это, чёрт возьми!» — обругал сам себя парень и сделал то, что велела ему совесть.

Вода шумела бесконечно долго, и Дима периодически оборачивался, проверяя, всё ли в порядке. Так он оправдывал своё желание беспрестанно смотреть на неё. Вскоре шум воды стих, и парень тихонечко проскользнул ко входу.

— Насть, я пришёл! Ты в душе? — разыграл он спектакль, потопав под дверью. — Футболку дать?

— Я взяла в шкафу. Извини, пришлось порыться в твоих вещах. Я не рискнула сходить к себе, — крикнула Настя и вышла из ванной.

Девушка выглядела куда лучше, по крайней мере видимые симптомы опьянения ушли, но выглядела Настя бледно с вымучено.

— Я купил тебе сорбент, выпей две таблетки. Аптекарь сказал, если тошнит, лучше выпить литр тёплой воды и пообниматься с унитазом ещё, а потом пить лекарство.

— Уже не тошнит, спасибо. Только морозит зверски, даже горячая вода не особо помогла.

— Ну, сам Бог велел мне тебя греть всю ночь, — озорно подмигнул Димка, чтобы подбодрить её и развеселить немножко.

Настя слабо улыбнулась и нырнула под одеяло, уже там приняв таблетки. В номере весь день работал кондиционер, который она выключила перед походом в душ, и постель оказалась неприятно прохладной. Сжавшись в комочек, она пыталась согреться, пока Дима ходил по номеру, собирал одежду, грел чайник.

— Так, держи, это мятный чай с сахаром, тоже должен помочь и согреть. Я быстренько в душ и к тебе.

— Спасибо, — вдогонку поблагодарила Настя и добавила: — Можешь не торопиться.

Маленькими глотками она пила горячий сладкий чай и любовалась другом. Он же крутился и вертелся, будто нарочно давая рассмотреть себя со всех сторон. Настя сидела едва ли не как в кинотеатре, только вместо попкорна и колы у неё был чай и уютные подушка с одеялом. Она развернулась в сторону душевой и, ни капли не стесняясь, разглядывала всё, что позволяла увидеть полупрозрачная занавеска. Из–за того, что друг принимал прохладный душ, стёкла не запотели и не мешали «киносеансу».

Чая оставалось совсем немного, где–то с треть чашки, когда Дима резко отдёрнул штору в сторону и в упор посмотрел на бесстыжую зрительницу. Настя испуганно подпрыгнула, пролила остатки чая на себя, вздрогнула ещё раз, так как напиток не успел остыть и неприятно обжигал в тех местах, где пропитал футболку насквозь, и выскочила из постели.

— Иди ко мне, а то будешь сладкой и липкой, — предложил Дима, притом серьёзно, а не поигрывая бровями или строя какие–нибудь рожицы, сглаживая эффект шуткой.

От волнения все слова застряли в горле, и Настя затрясла головой, отказываясь. Желание присоединиться к парню в душе было буквально написано у неё на лице, так жадно она смотрела. Футболка, которую девушка схватила за низ и натянула, чтобы мокрая горячая ткань не соприкасалась с телом в районе живота, лишь подчёркивала её возбужденную грудь. Настя этого не замечала, а вот внимательный Дима всё понял правильно. Он обернул бёдра полотенцем и вышел в комнату.

— Иди мойся, трусиха.

Она хотела возразить, но крыть было нечем. Она действительно боялась. Боялась своих желаний, реакции своего тела на присутствие Димки, его слова, даже тембр голоса. Малейшая хрипотца или мурлыкающие интонации, и всё её существо отзывалось без промедления, тянулось к нему.

— Ты будешь подглядывать, — прошептала пересохшим от волнения ртом. Она и сама не знала, боится или больше хочет этого, совсем запуталась.

— Буду, конечно! — подтвердил Димка. — Я мстю и мстя моя страшна! Топай уже, бестолочь. Не буду я на тебя смотреть — мне ведь с тобой, болезной, ещё всю ночь невинно обниматься, а я себе не враг.

Говорил он убеждённо, и Настя поверила, улыбнулась, сбежала в душ. Только вот ему самому это никак не помогло. Одна лишь мысль, что она стоит за тонкой стеклянной перегородкой совершенно обнажённая, уже сводила с ума.

— Надо взять себя в руки или соблазнить уже её. Чёрт! Мазохизм чистой воды.

Настя быстро ополоснулась, надела свежую футболку и ещё раз почистила зубы. Тайские бары окончательно растеряли для неё свою прелесть, и она твёрдо решила не пить алкоголь в городе порока и разврата, по меньшей мере в барах на Уолкин–стрит. На раковине стояли несколько бутылочек с водой: видимо, Дима специально купил для неё. Девушка улыбнулась проявлению заботы и пошла благодарить своего любимого друга.

— Ой, ладно тебе. Иди лучше ко мне под бочок. — Дима гостеприимно откинул угол одеяла.

— Э, Дим, я к себе пойду ночевать. Мне уже получше и…

— Фигушки тебе! Спишь у меня и точка.

— Я не могу! — выпалила Настя. Ей стало гораздо лучше после душа, таблеток и чая, а также вернулась способность внятно мыслить. Спать в одной футболке с мужчиной она никак не могла. Не подумав о возможной ночёвке, Настя машинально постирала бельё и только потом, раздумывая, куда бы его повесить так, чтобы было незаметно, очнулась и поняла, в какую неловкую ситуацию попала.

— Ты уже спала со мной в одной постели и ничего, все живы–здоровы, не изнасилованы. Хотя я бы не отказался, даже в суд подавать не буду, если вдруг ты сорвёшься и нападёшь на меня ночью. — Дима подмигнул и улыбнулся по–мальчишески очаровательно, развеивая малейшие страхи и сомнения.

— Дима, ну я честно не могу. Не спрашивай почему. — Настя ужасно стеснялась и не хотела признавать, в чём дело.

— Ты без белья, — догадался парень и даже голову немного наклонил, будто пытаясь проникнуть взглядом под её футболку снизу.

— Угу, — призналась она и обхватила себя руками в попытке обрести хотя бы подобие душевного равновесия.

— Я тоже могу снять, чтобы тебе не обидно было. Тоже мне проблемы! — великодушно предложил Димка, и они оба расхохотались. — Насть, да не грузись ты. Ложись с одного края, а я лягу с другого. Или, если хочешь, могу сгонять к тебе в номер, принести бельишко. Я реально не хочу тебя отпускать. Мало ли, что тебе там подсыпали в бокал. Не факт ведь, что это просто пойло некачественное, может и наркота какая быть. Останься, пожалуйста. Ради моего спокойствия, ладушки?

Настя не хотела уходить и вполне отдавала себе в том отчёт. Ей хотелось прижаться к тёплому, уютному Димке и спать, вдыхая родной запах. Она уже не понимала, как относится к нему, не знала, чего хочет, но сомнений не оставалось — он ей нужен. Осталось только разобраться, в качестве друга или… Девушка обрывала подобные мысли, опасаясь признаться даже самой себе в не совсем дружеских чувствах. Оправдания его поведения и своей реакции уже не казались такими правдивыми, но она держалась за них изо всех сил.

— Как–то я пока морально не готова с твоему ковырянию в моём бельишке, — произнесла она, устраиваясь под одеялом. — И не вздумай ко мне приставать, понял?

— Ага.

— И лапать меня!

— Угу.

— И никаких тупых шуточек!

— Ладушки.

— Дима, я серьёзно.

— Да верю я, верю. Только тебя снова колотит, а как я тебя смогу согреть, если не обниму? Натяни футболку на жопку и ползи сюда.

Дима распахнул объятия, и Настя недоверчиво на него посмотрела. Он откинул одеяло довольно сильно, оголив себя до бёдер; на животе отчётливо проступали кубики пресса.

— Оу, кубики! Ты специально? — Она пыталась вспомнить, как он выглядел стоя у бассейна, и не могла понять, как это она не заметила его рельефный пресс сразу. Уж такое–то зрелище привлекает женское внимание даже помимо воли. Скорее всего, слишком сильно отвлеклась на ситуацию с плавками, решила Настя.

— Как заказывала. Иди щупай.

— А можно?

— Нужно.

— Ты меня соблазняешь. — Настя поиграла пальцами, не отрывая взгляда от не замеченной у бассейна красоты.

«Да уж, я её соблазняю! — думал про себя Дима. — Она спит в моей кровати без трусов, а я её соблазняю! Как же! Ну ладно, немного соблазняю. И не так топорно, как некоторые голожопые личности».

— Наша дружба когда–нибудь не пройдёт испытание твоим любопытством, — сдавленно выдохнул парень, балдея от прикосновений нежных прохладных пальчиков.

— А? Ой, извини, увлеклась. — Настя не убрала руки с его живота, но прекратила поглаживания. — Я вечно что–то не то делаю с тобой.

— Всё то. Только у нормальных людей эти действия плавно перетекают в секс, а я страдаю и терплю. Мне реально иногда кажется, что ты нарочно провоцируешь меня на активные действия, а у меня склонность к мазохизму.

— Я не специально, честно! Дим, ну я реально балда с тобой. — Настя умостилась к парню под бок, обняла, легонько погладила, устроила руку на полюбившихся кубиках и зажмурилась. — Давай спать.

У Димы просто глаза полезли на лоб от удивления, когда он понял, что она просто отключилась! Он уже практически подтвердил свою гипотезу о коварном соблазнении его, бедного–несчастного, даже не полном серьёзе раздумывал, стоит ли поддаться или потерпеть, пока она выздоровеет до конца. А тут такой облом!

Заснул Дима, вопреки ожиданиям, довольно быстро, а когда проснулся, Настя всё ещё лежала в его объятиях, правда, спиной к нему. Её футболка собралась в районе талии, и девушка совершенно неприличным образом прижималась обнажённой попкой к его напряжённому паху.

Осторожно, стараясь не потревожить соню, он лёг на спину. Плотная резинка трусов–боксеров доставляла определённый дискомфорт, и Дима осторожно стащил бельё, запихнул под подушку.

«Отправлю её в душ и потом оденусь», — решил он и, немного поёрзав, снова заснул.

Настя сладко потянулась, поправила задравшуюся футболку и, не размыкая глаз, прижалась к Димке, устроила голову на плече. Рука, будто там её законное место, улеглась на живот парня и ласково погладила.

Дима открыл глаза, не веря своему счастью. Неужели она сама проявляет инициативу? Настя лежала в его объятиях и улыбалась. Горячая ладошка девушки спускалась всё ниже и ниже. Он почувствовал прикосновение и то, как замерла Настя, затаила дыхание, осознала. Зелёные глаза распахнулись одновременно с приоткрывшимся в удивлении ртом, и она ахнула, слетела с постели, кутаясь в одеяло.

— Извини, я не ожидал, что ты на меня набросишься прямо с утра. Думал проснуться и одеться незаметно, — поспешил с оправданиями парень.

— У меня просто нет слов! Цензурных! — Настя демонстративно отвернулась, и Дима хмыкнул. Времени прошло достаточно, она разглядела всё, что хотела.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, одеваясь за её спиной.

— Возбуждённо! — огрызнулась Настя. — Как я, блин, ещё могу себя чувствовать? Я, знаешь ли, не просыпаюсь обычно по утрам рядом с голым мужиком!

— А зря.

Дима чмокнул напряжённую девушку в шейку и пошёл в ванную, чистить зубы и умываться. Настроение взлетело до небес, хотелось петь и смеяться.

Настя бросила одеяло на кровать и пошла за ним.

— Спасибо, кстати, за зубную щётку, красивая. — Настя глянула на довольного друга, тот преспокойно чистил зубы и рассматривал, сильно ли отросла щетина.

— Пожалуйста. Как думаешь, бриться или можно так походить?

— Ходи. Дим, ну чего ты меня вечно так смущаешь? Мы же договаривались!

— О чём договаривались, Насть? Насколько я помню, мы говорили о том, что ты спишь на одном краю постели, а я на другом. Я честно лежал на своей стороне, заметь. А вот кое–кто с голой попой приполз ко мне под бочок, всю ночь закидывал на меня, совершенно невинного, руки–ноги, щупал пресс. Это я ещё, между прочим, отодвинулся от тебя утром, чтобы ты не поседела от ужаса. Так–то ты спала с задранной футболкой, прижимаясь ко мне весьма приятной частью тела.

— Ой, блин.

— Вот тебе и блин, — Димка глянул на смущённую подругу и бросил зубную щётку в стакан. — Я, знаешь ли, обещания свои держу. Из последних сил преодолевая трудности, можно сказать, отполз. Ну да, трусы снял. Но мне в них откровенно некомфортно было. Я действительно собирался их надеть втихушку, но ты снова набросилась на меня и стала ласкать своей ручкой и вот тут я потерял остатки здравого смысла, признаю.

— До последней фразы я собиралась извиниться, но теперь не буду.

— Да ну что ты! Мне было приятно, можешь не извиняться. Но совет на будущее — такие вещи лучше доводить до конца.

— Какие вещи? — Настя отложила зубную щётку в сторону и сделала шаг, разделяющий их, положила руки на грудь парня, подняла голову. — Такие? — Она начала осторожно гладить сверху вниз, обводить пальчиками полюбившиеся кубики пресса, царапать ноготками бархатистую кожу.

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — Дима прерывисто вздохнул. Он неотрывно смотрел в колдовские зелёные глаза, вспыхивающие от каждой его реакции на её прикосновения.

— Кто–нибудь постучит в дверь, или сработает пожарная сигнализация, или…

В дверь забарабанили и встревоженный голос Натальи позвал:

— Дима! Дим, ты здесь?

— Ведьма, — прошептал парень, чмокнул Настю в кончик носа и крикнул: — Да, Нат, сейчас, минуточку, — и совсем тихо Насте, тряся головой неодобрительно: — Каркуша.

Надев просторную длинную футболку и шорты, Дима открыл дверь старосте группы.

— Привет. Настя, ну ё-моё! Ты телефон вообще проверяешь? — накинулась с порога на девушку Наталья. — Там Боря уже рвёт и мечет, где тебя носит!

— У меня телефон, наверное, сел. Или на беззвучном стоит.

— Ладно, пойду его успокою. И извинись перед братом! Он волновался.

Наташа исчезла так же быстро, как и появилась, оставив после себя запах кокосового масла, которым, очевидно, натёрлась после душа.

— Вот я лопухнулась. — Настя скривилась. Наталья, конечно, была права. Зная Борьку, лучше тридцать раз перестраховаться.

— Я ему вообще–то написал, что ты у меня, — признался Дима. — Натку сюда заслали как шпиона — проверить, был ли секс.

— Думаешь?

— Уверен.

— И какой вывод она, интересно, сделала? Как–то быстро свинтила.

— Правильный. Идём к тебе, переоденешься и на завтрак.

— Какой правильный? — допытывалась Настя, открывая дверь в свой номер. — Алёнка, ау? Странно, она будто и не возвращалась ещё.

— Познакомилась, наверное, с кем–то и занималась бурным сексом всю ночь, не то что мы. Настя, да у нас на мордах лица было всё написано крупным шрифтом.

— Что написано? — Настя чувствовала себя совершенно тупой, но голова не соображала без кофе и ей казалось, что она методично доводит Диму до белого каления.

— Котёнок, ну, представь: ты заходишь в номер, там девушка и парень. Девушка в футболке парня, растрёпанная, с припухшими губами, шальным взглядом и во–о–от такими зрачками! Я, думаю, выглядел не намного лучше. Что ты подумала бы на её месте?

— Что они переспали?

— Бинго! Анастасия, вы с утра проявляете чудеса логики и дедукции! — подколол Дима и поскрёбся в дверь ванной, за которой она переодевалась. — Могла бы и пустить посмотреть: меня–то ты рассмотрела с утра, а я ничегошеньки не видел.

— Побольше трагизма в голос добавь, — посоветовала Настя, распахнув дверь, — а то я не прониклась. Идём есть, я просто умираю от голода!