Глава 16
— Ой, я не могу! — ржал Димка, держась за живот. — Га–га–га! Так ему и надо! Дебилоид!
Настя сидела рядом. Ей было и смешно, и мерзко, и жалко Костю, который всё–таки попёрся участвовать в неприличном шоу. Выглядело всё, конечно, невинно. Ну, настолько невинно, насколько возможно в подобном месте.
Две красивые девушки–тайки в коротюсеньких серебряных юбочках, на огромных шпильках, с красивой обнажённой грудью уверенного второго размера, звали добровольцев. Ну как тут устоять добру молодцу без постоянной пары?
А ведь Семён предупреждал!
Костя, вместе с ещё одним товарищем из зала, попался на удочку и вышел на сцену. Таечки танцевали, легонько касаясь мужчин то плечиком, то бедром, то попкой, и те, как два половозрелых самца, получали огромнейшее удовольствие от происходящего. Затем они сняли юбочки, положили руки мужчин себе на грудь, провели ими по своим стройным, красивым телам.
В какой–то момент Насте показалось, что Димка завистливо вздохнул, но буквально через пару танцевальных па картина на сцене изменилась до неузнаваемости, и зал вздрогнул от смеха!
Обнажённые красавицы махнули ногами в шпагате и превратились из таек в тайцев. Костя со второй жертвой в ужасе смотрели на это непотребство. Настя зажмурилась. В её голове стучала фраза: «Лёгким движением руки брюки превращаются, превращаются брюки…» Если бы не Костя, она бы скривилась, пожалела бедного попавшего мужчину и, вполне возможно, рассмеялась немного неискренним смехом, пытаясь принять ситуацию как шутку.
— Дима, не вздумай его этим подкалывать, понял? — со всей возможной строгостью произнесла она на ухо другу, чтобы он точно расслышал каждое слово. Зал до сих пор гудел — зрители обсуждали произошедшее. — На его месте мог оказаться и ты.
— Я — не мог, — убеждённо заявил Дима, но логику девушки понял и принял: — Ты права, не буду троллить.
На улице, когда все они встретились в условленном месте, бедный–несчастный Костя сказал:
— Мне надо выпить. Это звездец, граждане–товарищи!
Друзья шли в сторону Уолкин–стрит и обсуждали представление. Не считая происшествия с Костей, в целом, многим понравилось. Семён не обманул — ужасно мерзко и противно не было, как во многих менее цивилизованных ХХХ-шоу, о которых все слышали. Красиво, эротично, профессионально.
— Удивительно, но вообще не возбуждает. Вроде и девки красивые, и голые, стриптиз мне понравился, но вот эффекта порнухи нет. На такое надо сходить просто один раз, чтобы иметь собственное мнение, не более того, — высказался Димка, и большинство согласилось.
Борис и Наталья уехали в отель, и Настя временно осталась без присмотра. Она шла позади всех и с любопытством разглядывала девушек лёгкого поведения, выстроившихся в ряд. По своей наивности Настя даже не сразу сообразила, что это за парад, но громко болтающие друзья безо всякого стеснения обсудили на всю улицу и внешний вид — надо признать, довольно экстравагантный, — и стоимость, и умения, о которых, без всякого сомнения, кто–то где–то слышал, но никогда не пробовал.
Девчонки смеялись рассказам, начинающимся с фразы: «Один мой друг, вы его не знаете» и Настя тоже не могла сдержать улыбку. Мальчишки откровенно дурачились и, хоть пока никто не пил, как будто были немного подшофе.
Отдых! Настя сделала глубокий–глубокий вдох счастливого отпускника и тут же закашлялась — вместо нафантазированного коктейля из морской соли и орхидей пахнуло приземлёнными и неприятными запахами канализации и дешёвой парфюмерии.
— Народ, идёмте по пляжу. Я из–за этого проституточного забора не чувствую запаха моря, — предложила Настя, но именно в этот момент все расхохотались очередной шутке, и фраза осталась неуслышанной.
— Ты что–то сказала? — Дима притормозил, дожидаясь отставшую немного подругу. — Или мне показалось?
— Нет, не показалось. Звала вас идти по пляжу, здесь невыносимая вонь. Помойкой несёт, девки эти пахнут мерзко. Бе! Приехали на море, называется.
— Да, Паттайя — не райский уголок, это факт. Но тусичи здесь нереальные.
— Дим, ты же знаешь меня, — Настя взяла под руку друга и продолжила мысль: — я люблю спокойный отдых и чистоту. А здесь срач! Я даже расслабиться не могу. Только посмотрю на море с пальмами, вроде как отпускает. Слышу музыку — драйв появляется, охота приплясывать. И тут же какая–то вонизма прилетит обязательно и всё испоганит. Ещё провода эти сверху раздражают, как вороньи гнёзда на каждом столбе, так неаккуратно всё. Так–то здесь вроде прикольно. Компания, по крайней мере, подобралась что надо.
— Так, беру тебя под свой контроль. Буду учить расслабляться и наслаждаться жизнью. Эй, народ! Айда на пляж! — выкрикнул Дима звонко.
Предложение приняли «на ура», и компания, подхватив обувь в руки, через пару минут топала вдоль кромки моря. Шум прибоя, свежий морской бриз, приглушённые голоса и музыка за стеной пальм настраивали на философский лад. Настя то и дело поднимала взгляд к тёмному, словно чёрная шёлковая простыня, небу, с россыпью холодных страз — звёзд.
Их компания шла, тихонько переговариваясь, не нарушая очарования момента и места. Настя и Дима прогуливались молча, каждый размышляя о своём.
«Почему мне так хорошо с ним? Идём, молчим и хорошо, спокойно. И мышцы у него реально крутые, прямо ух! И так заботится обо мне всегда, настоящий друг! Он, конечно, сердцеед и бабник, но ко мне относится бережно. Только вот, можно ли назвать наши отношения дружбой после того, что случилось в самолёте? И в бассейне. Я реально расстроилась тогда, что не увидела его голеньким. Блин! Тело, похоже, просто намекает, что мне неплохо бы завести мужчину. Ярослав бы подошёл идеально. От него прямо прёт этим магнетизмом. Но… чёрт! Что со мной не так? Хороший ведь парень! Ага, хороший. Он–то, может, и хороший, но не Димка. Жаль вот только, что Димка такой…»
Настя совсем запуталась в своих мыслях и чувствах. С другом было хорошо, но хотелось любви, настоящей, светлой, чувственной. Только вот отчего–то любовь ни к кому не возникала. Последствия отношений с Женей? Вряд ли. Она переболела, выстрадала свободу от него. Сумела выкинуть из своей жизни и сердца.
А Ярослав? Ведь он ей действительно понравился. Красивый, серьёзный молодой мужчина. Уверенный в себе. Немного властный и холодный, но притягательный до чёртиков. Умный.
Всё в нём было идеальным, решительно всё. И Настя даже дала ему свой номер, когда они случайно столкнулись на набережной. И радостно бежала на свидание. И прошло оно на редкость удачно.
«Но, чёрт возьми, где чувства? Почему я как холодная рыба к нему? Он ведь охренительно сексуальный! Но, блин, тело реагирует, а мозг — нет. Зато на бабника и золотого мальчика меня прямо тянет! Почему я не могу просто с ним дружить? Ну почему, блин?» — Настя злилась и чуть не плакала от несправедливости жизни.
Она попала в зависимость от Димки. От его улыбки, не совсем дружеских домогательств, не всегда умных шуточек. От ощущения защищённости и заботы, не такой навязчивой, как у брата, а приятной, комфортной. От чувства крепкого мужского плеча рядом.
Настя легонько потёрлась щекой о тёплую, чуть влажную кожу. Даже лёгкий бриз не мог полностью изгнать липкую тропическую духоту.
«Но ведь я не люблю его как мужчину. Или люблю? Не–е–е! Это же Димка! Очнись, Анэстейша! Димка — это Димка, его надо принимать таким, какой он есть, а не надумывать ему лишних достоинств. У него их и так дофига. Но он бабник! Бабник и сердцеед! Ловелас! Донжуан! Кто там ещё был? И спит с двумя сразу. Вот же ж!..»
Дима шёл и улыбался. Ему было просто хорошо. Прильнувшая к нему девушка, любимая, одновременно трогательно–нежная и осторожно–колючая, согревала душу. Он чувствовал, как она потихоньку тает. Его Снежная Королева, его язвочка, вредина. Его трогательная и ласковая девочка, его умничка.
— Оу, «Старбакс»! Граждане–товарищи, давайте кофейку и дальше пойдём? Здесь как раз шезлонги стоят, посидим, потрындим? — предложил Костя, завидев ярко сияющую, хорошо всем известную вывеску за аллеей пальм.
День выдался довольно напряжённым, и молодые люди, после длительного перелёта, двухчасового переезда, купания в бассейне и эмоционально насыщенного шоу чувствовали себя не такими бодрыми, как хотелось бы. Прилетели ненадолго, всем хотелось использовать подвернувшуюся возможность по максимуму, и кофеин показался отличным способом взбодриться.
Через полчаса, а раньше не вышло из–за очереди в любимой кофейне, друзья сидели, кто на деревянном шезлонге (мягкие матрацы служащие отелей уносили на ночь), кто прямо на тёплом песке, и болтали.
Горечь кофе, сладость ромового сиропа и шелковистая нежность взбитого молока дополнили картину Настиного личного счастья. Она сидела на низком шезлонге, облокотившись на Диму, и блаженно улыбалась.
Хоть путёвки в Таиланд достались им по блату и не за сумасшедшие деньги, полететь смогли далеко не все. Но компания подобралась просто отличная.
«Душевная», — мурлыкнула Настя про себя.
Позитивная девочка–зажигалка Ксюша, творческая и безудержно счастливая Алёнка, добродушный Костик… Им было легко и весело. Все споры быстро и просто разрешались, не переходя в ссоры: всегда или Наталья давила авторитетом, или балагур Димка, любимец общественности, принимал на себя роль главного.
Настя замерла. Впервые ей пришла в голову мысль, что Димка не столь прост, как кажется на первый взгляд. Она привыкла смотреть на него поверхностно, как все. Но ведь она знает его куда лучше многих и не заметила столь очевидной вещи — он управляет толпой, и выходит у него это играючи. Не как диктатор, нет. С обаятельной, иногда простодушной, иногда хитренькой улыбкой, но он всегда добивался своего. Если ему было действительно что–то нужно.
«Манипулятор! — восхитилась Настя и даже повернулась, посмотрела на него. В слабом ночном освещении профиль Димы показался ей хищным и властным, и она удивлённо нахмурилась. — Странно это, господа! Может быть, этот его образ рубахи–парня — всего лишь игра?»
Она принялась вспоминать, каким он был тогда, на первом курсе. Ведь что–то привлекло её в худющем симпатичном парне, притом очкарике, которые никогда ей не нравились.
«Интересно, а если бы… мы бы встречались до сих пор или нет?» — Настя ещё раз посмотрела в сторону друга. Да, определённо он был хищником. Эта искусная игра в простака одурачила многих, и её в том числе. А ведь она чувствовала это ещё тогда, не осознавала, но чувствовала!
Пока все болтали и смеялись, Настя вспоминала разные ситуации, проверяя и доказывая свою теорию. И одногруппники, и даже преподаватели часто попадали под его зверское обаяние и управление. Да и она не лучше!
«Настя, сейчас не до гулянок, надо готовиться к диплому!» — с самым важным и строгим видом говорил он ей.
«Какие, к чёрту, свидания? Ты с ума сошла? Сперва диплом, трудоустройство, а потом вернёмся к твоей личной жизни!» — заявлял он ей.
«Секс — это, конечно, всё хорошо, но на хлеб на намажешь. Ты ведь не будешь до конца жизни сидеть на шее у матери и брата? Учиться, учиться и ещё раз учиться!» — внушал он ей.
И сейчас Настя готова была расхохотаться в голос! Она ему верила. Искренне верила. И ничего не замечала, абсолютно ничего. Ни на секундочку не закралось в её бестолковую голову подозрение о его притворстве.
«Вот интересно, он с этим родился и всё выходит интуитивно, или всё–таки он делает это сознательно? Блин, как–то это слишком коварно. С другой стороны, он реально дохрена умный, шарит в психологии женской, ведь вряд ли его популярность у девок — заслуга только любовных романов. Он наблюдательный. А я? Что ему нужно от меня? Ведь он тогда правду сказал: если бы хотел от меня секса, давно получил бы. И ситуация в самолёте это доказала очень наглядно». — Настя задохнулась от ощущений, навеянных воспоминаниями. Они были ещё свежи в памяти, и тело откликнулось тот же час.
— Ну, что, ребятушки, двинули? — Ксюша подскочила с шезлонга и повиляла бёдрами, намекая на танцы и веселье. Она была в снежно–белом сарафане, и создавалось впечатление, будто танцует призрак, так как сама темноволосая любительница соляриев полностью сливалась с ночным пейзажем.
— Мы кофе допьём и за вами, — немного растягивая гласные, сказал Дима, ещё и зевнул.
— Не усните тут, — хихикнула Ксюша в ответ.
— А теперь колись, чего ты там напридумывала своей красивой головой. — Димка развернулся к Насте всем корпусом и немного склонился в её сторону, так, что девушке пришлось опереться локтями о шезлонг.
— Ты о чём? — на долю секунды ей показалось, что друг умеет читать мысли, и Настя сперва испугалась, затем сама же себя и высмеяла. Из–за этих метаний вопрос прозвучал не совсем естественно.
— О твоём состоянии. Ты лежала вся такая расслабленная, балдела, а потом резко напряглась и подозрительно косилась на меня каждые три минуты. В чём меня обвинили и могу ли я как–то оправдаться? Ты помнишь о презумпции невиновности, я надеюсь?
— Э, ты о чём вообще? Я думала о своём, о женском…
— Обо мне, — перебил её парень уверенно, и она машинально подтвердила:
— … о тебе. Блин! Дима!
— Вот мне и интересно, что Дима? Ты мне всё сейчас расскажешь.
— Или что? — Настя вызывающе подалась вперёд, одновременно с парнем, и их носы столкнулись. — Ай!
— Или я тебя поцелую, конечно же!
Настя замерла, затаила дыхание. Ей безумно захотелось его поцелуев, даже губы закололо, но нельзя! «Нельзя!» — внушала она себе, пытаясь успокоиться. Ведь они друзья! Друзья!
Дима словно почувствовал её метания, осторожно обнял, притянул поближе к себе.
— Итак, что тебя так взволновало? Только не ври мне, хорошо? Мы ведь друзья и доверяем друг другу. Да, Настя?
Он говорил очень осторожно, вкрадчиво, боясь спугнуть, и Настя поняла — её раскусили. Дима всегда чутко отслеживал её настроения, и если раньше это казалось проявлением заботы и внимания, то сейчас больше настораживало. Подозрения начали крепнуть и перерастать в уверенность — он выжидает чего–то. Только чего?
— Я поняла, как сильно в тебе обманулась, — тихо сказала она, уткнувшись носом в мужскую шею. — Ты ведь не такой, каким кажешься.
— А какой я, Насть?
Дима запустил обе руки в её волосы и стал массировать — осторожно, бережно и в то же время с усилием, расслабляя и успокаивая. Настя запрокинула голову, повинуясь его движениям, открывая доступ к тонкой, пока не загорелой шее, слабо видневшейся в темноте.
И он воспользовался этим.
Одна рука соскользнула с затылка, большим пальцем он очертил правую часть её лица, затем провёл по шее, ключице, охватил плечо, лаская уже не одним только пальцем, рукой. Бретелька сарафана соскользнула вниз, к локтю…
— Стоп! — Настя не ожидала от себя такой твёрдости. Его прикосновения сводили с ума и не способствовали какой–либо мыслительной деятельности, но она знала, чем это всё может закончиться. Из сна.
— Если ты думаешь, что я взял бы тебя здесь, ты сильно ошибаешься, — несмотря на смысл слов, голос парня звучал очень хрипло. Дима прочистил горло и продолжил: — Это так, предварительные ласки, немного тебя отвлечь и поддразнить. Но вообще лучше пойдём к нашим, поговорить можно и в пути.
Настя твёрдо вознамерилась ничего ему не говорить, но потерпела сокрушительное поражение.
— Блин, ну как ты это делаешь? Как, Дим? Я вообще уже ничего не понимаю! — призналась она, сообразив, что выболтала ему всё на свете против собственного же решения.
— Это всё шахматы, — огорошил ответом парень.
— Шахматы? Какие, на фиг, шахматы? При чём здесь они? — Настя разозлилась. Они говорили о серьёзных вещах, а Дима снова всё перевёл в какое–то совершенно не имеющее отношение к теме русло.
— Не ругайся, я всё объясню. Но не надо, пожалуйста, рассказывать об этом всем остальным, хорошо? Это вроде как секрет. Обещаешь?
— Да!
— Ну, ты ведь по–любому слышала, что игра в шахматы — штука весьма полезная и всё такое? — начал издалека, как показалось Насте, Дима. Она кивнула. — Так вот, это действительно так. Работают оба полушария мозга, тренируются и наблюдательность, и концентрация внимания, учишься строить многоходовые комбинации, прогнозировать и предугадывать развитие событий, и ещё многое–многое. Если грамотно подойти к делу, не зацикливаться только на шахматах, а научиться использовать это и в обычной жизни, многое становится… э… Как бы это сказать? Проще, что ли?
— Обалдеть. Вот тебе и очкарик, шахматист хренов. А манипуляции?
— Ну, это у меня, видимо, в характере. — Дима пожал плечами. — У меня замечательный пример перед глазами — мама. Она из папы просто верёвки вьёт, хотя с виду и не скажешь. Его друзья твёрдо уверены, что в нашей семье тотальная диктатура, а мама едва ли не на цыпочках ходит. Не знаю почему, но маме нравится строить из себя послушную жену, если не сказать — покорную. Папу это смешит, но он с ней не спорит по мелочам, считает, что не мужское это дело — мешать женщине развлекаться.
— Я так и подумала, что ты всё это делаешь абсолютно сознательно.
— Не всегда. Даже наоборот, это как–то на автомате происходит.
— Когда мы ехали на Новый год к твоим друзьям, я ещё тогда думала, как так выходит, что я всегда, ну, или почти всегда, поступаю так, как ты хочешь. Но списала на твоё умение обращаться с женщинами и моё тогдашнее расклеенное состояние, — призналась Настя.
— Если бы ты всегда поступала так, как я хочу, это было бы просто восхитительно. — Димка мечтательно вздохнул. В любовной сфере шахматные навыки помогали пока не очень, но помогали, особенно в последние сутки.
— Раздевалась по команде и исполняла твои самые изысканные, извращённые и тёмные желания? — медовым голосочком пропела Настя, нарочно дразня и соблазняя.
В неё определённо вселился бес, решила про себя девушка. Она говорила и творила такое, о чём раньше стеснялась даже думать. Нет, с Димкой, конечно, они довольно часто устраивали пикировки, но раньше она так сильно не нарывалась. Голос разума подсказывал — она это делает специально, желая вывести его из себя, спровоцировать на бешеную страсть, подобную той, что охватила их в самолёте. Но она отмахивалась от подобных компрометирующих её мыслей, не желая принять очевидное.
— Не только. Но для начала готов и на твои условия.
Дима поднял строптивицу на руки, и Настя подумала, что вот сейчас он её поцелует, но он понёс ее в сторону дороги и как ни в чём не бывало, будто они беседовали о погоде, а не о неприличных желаниях, сказал:
— Надевай обувку, мы уже почти на месте.
— Как здесь воняет! Буэ, — скривилась Настя, и Дима поспешил пройти вперёд, подальше от зловонной канализации, но не прокомментировать не смог:
— Ты не беременна? Что–то на запахи реагируешь сильно.
— От кого? От святого духа? Оч смешно!
— Ну мало ли. Хотя да, воняет здесь знатно. Ну, идём?
Настя подняла голову и прочитала: «Уолкин–стрит». Арка входа гостеприимно мигала лампочками всех цветов и размеров, а сразу за ней творилось нечто невообразимое. Молодым людям показалось, что это переход в иной мир. Да, по сути, так оно и было. Самое тусовочное место в городе, порочное и притягательное, манило огнями, музыкой, запахами. Настя с Димой переглянулись, улыбнулись друг другу и пошли искать друзей.
— Главное, чтобы Бангкок не забрал нас. — Димка поиграл бровями, дополняя фразу из фильма «Мальчишник в Бангкоке».
— Не выдумывай. Мы в Паттайе и с тобой самая здравомыслящая девушка из нашей группы. — Настя цокнула языком и кивнула. — Я о тебе позабочусь.