Глава 21

Настя лежала у бассейна и плавилась от жары. Стоило поплавать и немного освежиться, только вот ноги не держали. Димка не знал ни пощады, ни жалости и, как он сам говорил, отрывался за все годы ожидания её правильного решения.

Наталья с Борисом плавали, тихонько переговариваясь, и не отвлекали девушку от вялотекущих мыслей. Настя пыталась разложить всё по полочкам, но усталость брала своё, и вместо активной работы мозг едва–едва шевелил извилинами.

То, что Дима любит её, не оставляло сомнений. То, как он к ней относился все эти годы, могла не заметить только совсем слабовидящая и слабослышащая девушка. Или полная дура, как обозвала себя Настя.

«А ведь он и романы читать из–за меня начал, — осенило девушку. — Тогда, после неудавшегося секса, он ведь не раз и не два приглашал меня на свидания, а я отмазывалась и запретила даже подходить ко мне. Трусиха хренова! Потом мы с Маришкой обсуждали бесконечно книги про семейство Мэллори, я ещё на всю аудиторию восторгалась Джеймсом, пиратом и бабником. И вот, пожалуйста, — получи, Настенька, своего пирата и бабника, распишись. Блин, я ведь даже с пиратом не промахнулась! Его любимая детская игра, да и сейчас рундук этот у кровати».

Мысли как–то незаметно перескочили с одного на другое, и Настя принялась вспоминать их первый секс, которому не суждено было случиться. Тогда, ещё оба неопытные, но горячие, они здорово смутились. Сейчас Димка бы непременно рассмеялся и продолжил.

Настя вздохнула. Воспоминания были приятными, несмотря ни на что.

Она обратила на него внимание почти сразу. Высокий, красивый парень, очень интеллигентный, в очках. Его взгляд, казалось, следовал за ней, куда бы она ни шла. Серьёзный мальчик. Отличник. Что–то в нём привлекало и манило, но тогда Настя не осознавала этого, просто присматривалась.

И то, что случилось, а точнее, чуть не случилось, не удивило. Скорее, выглядело логичным и закономерным.

Посвящение в студенты праздновали весело и буйно. Алкоголь лился рекой, и Настя впервые попробовала коньяк. Было так здорово, что она даже ела ненавистные в те времена оливки и не морщилась. Настроение из просто хорошего превратилось в шальное и чуточку неуправляемое, все страхи и сомнения отметались на раз, и Настя сделала первый шаг навстречу парню, которому нравилась и который нравился ей.

Дима не сразу сообразил, что к чему. Он честно пошёл провожать одногруппницу, не подозревая о её коварных планах на его честь и достоинство. У Насти же схема соблазнения была продумана до мелочей. Она так думала.

Мама тогда не работала — сидела с близнецами в декрете и регулярно уезжала с ними к бабушкам–дедушкам, чтобы отдыхать и отсыпаться. Папа был в морях, а Боря как по заказу укатил с приятелями на базу отдыха ровнёхонько в этот день, даже смс часом ранее написал. Собственно, именно эта смс и подвигла невинную ещё тогда девушку на подвиг.

Квартира пустовала, и Настя, будто предчувствуя ситуацию, накануне основательно её прогенералила. На самом деле после двух маленьких чертенят было безумно приятно убрать и спрятать все игрушки, просто насладиться чистотой и порядком, ставшими редкостью в их доме. И она всегда, абсолютно всегда, когда мама с братьями уезжали, наводила порядок, но сегодня это показалось ей знаком свыше.

— Все так рано разошлись, я бы выпила ещё шампанского или даже коньяка, — сказала Настя уже на остановке.

— Тебе, наверное, хватит, — осторожно заметил Дима, придерживая не совсем трезвую одногруппницу под локоть.

— У, какой ты! Может, ты и прав, конечно, но у меня желание праздника. Поехали ко мне дальше пить? — Насте подумалось, что это вполне себе современное и взрослое основание для приглашения, да и ничего другого не приходило в голову.

— Давай я тебя отведу домой, и мы попьём чай? Тебе будет плохо, если ты выпьешь шампанское на коньяк, нельзя понижать градус. А на коньяк у нас денег нет, только на мороженое. Будешь мороженое?

Настя отчётливо вспомнила, что в этот момент она подумала: «Боже! И что я в этом нудном типе нашла вообще?», но решение заманить и соблазнить было принято, и она шла к намеченной цели уверенно и чётко:

— Хорошо, будет тебе чай. Мороженого не надо, у меня дома хватает сладостей.

Они о чём–то беседовали всю дорогу, но в памяти девушки осталось лишь острое предвкушение близости. Каждое его касание, даже случайное, когда они просто сталкивались во время маневра автобуса или движения по узкому проходу других пассажиров, например, будило в ней желание и страсть. Когда он усадил её на освободившееся место с краю, а сам встал рядом, она едва сдерживалась, чтобы не прижаться к его бедру щекой.

И было не страшно.

«Волнительно и восхитительно! — Настя улыбнулась тому ощущению и немного сжала бёдра от лёгкого возбуждения. — Блин, Дима из меня маньячку какую–то сделал! Хоть беги за ним в тренажёрку и требуй дозу секса! Хотя он уже скоро вернётся, буду дальше вспоминать. И приятно, и в настроении нужном буду, когда он освободится», — хихикнула девушка и вновь вернулась мыслями в прошлое.

В магазин они всё–таки зашли, но не за мороженым. Настя настояла на шампанском и Дима, устав спорить, пошёл у неё на поводу. Ей представлялось, как они будут лежать в постели и пить холодное шампанское из высоких хрустальных бокалов, и отказываться от столь заманчивой фантазии из–за мифической завтрашней головной боли, которая может и не наступить, Настя не собиралась.

Дома первым делом она усадила дорогого гостя на кухне и включила чайник. Нападать и насиловать она не собиралась, хотелось, чтобы парень сам сообразил и как–то настоял на сексе. Да и алкоголь уже немного выветрился; по крайней мере, чувствовала она себя абсолютно трезвой и здравомыслящей.

— Дим, я быстро душ приму и вернусь, ладно? А то некомфортно чувствую себя. Если хочешь, можешь тоже потом освежиться, дам тебе футболку брата, вернёшь потом. В автобусе было так жарко.

— Да, и липко. Если тебя это не смутит, я бы сполоснулся.

— Ой, да все свои!

У Насти не было красивой эротичной одежды и она одолжила халат из маминого шкафа. Нежно–фиолетовый, из тонкой, лёгкой, скользкой и прохладной на ощупь ткани, он больше подчёркивал красоту девичьей фигурки, чем что–то скрывал.

— Иди теперь ты, я пока соображу какую–нибудь закуску на стол. Ты голоден?

— Очень, — хрипло ответил парень и исчез в ванной.

Из душа Дима вышел в одних джинсах. Футболку принести она ему забыла.

Стол буквально ломился от красиво нарезанных и разложенных сыров–фруктов, а для парня стояла большая тарелка пюре с котлетами. Сама девушка есть ничего не могла — начала нервничать.

— Ого! — весело оглядел он стол. — Ничего себе! И красиво, и пахнет великолепно! Настя, ты чудо!

Он приобнял Настю и хотел, как ей показалось, поцеловать в щёку, но она уже так накрутила себя, что от простого соприкосновения его руки и её спины, легонько застонала и подставила губы.

Желание, ожидание, возбуждение — всё смешалось и настоялось, словно выдержанное вино. Тело остро реагировало на его близость, и она целовала с упоением, обнимала крепко, не только руками, но и ногой обхватила его ногу.

Она даже толком не помнила, как они оказались в спальне. Наверное, он спросил и она ответила. Возможно. Это было не важно. Важны были лишь его поцелуи, объятия, слова. Он касался её везде–везде, осторожно и немного неуверенно, но каждое его движение, каждый восхищённый вздох или комплимент, возносили её к небесам.

Она знала, что будет больно — девчонки в университете рассказывали неоднократно и весьма подробно, — но ей казалось, что адской боли не будет. Не с ним. Не сейчас. Просто не может быть больно, когда так хорошо!

— У тебя есть… ну… — слово «презерватив» произнести вслух Настя оказалась не готова.

— Да, но один.

— Хорошо. — Она улыбнулась ему, своему первому мужчине, радостно и немного смущённо. Почему–то было ощущение, что всё у них получится и пройдёт просто замечательно.

Он всё делал правильно и, судя по всему, хотел войти в неё в момент оргазма, чтобы девушка гарантированно получила удовольствие, и ему почти всё удалось, кроме одного.

— Расслабься, — прошептал он и она послушалась, обмякла в его руках, заглянула в бездонные серые глаза восхищённо, доверчиво.

«Я свободе–е–ен!» — неожиданно заорал телефон на кухне.

— Блин, это Борька! Дим, я должна ответить!

Настя пулей вылетела из–под парня и умчалась, как была, без халата. Боря обрадовался, услышав, что сестра дома, и попросил её через полчаса–час вынести его права другу. Оказывается, он забыл портмоне дома, а их остановили на посту в паре сотен километров от Владивостока и весьма обрадовались оплошности нерадивого водителя.

Немногословный обычно братец, как назло, говорил пространно и долго, рассказывая в деталях историю едва ли не с момента сотворения мира. Когда ей удалось, наконец, свернуть разговор, Дима уже грохнул дверцей под раковиной, что–то выбросив в мусорное ведро, и подошёл с халатом, накинул на обнажённую и ужасно смущённую девушку.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Он легонько поцеловал в шею, погладил по плечам. Она так и стояла к нему спиной и радовалась, что он не видит её пылающее лицо. — Мне остаться или уйти?

— Э, Дим, тут такая ситуация дебильная… — Настя не знала, чего ей хочется больше. Брат, конечно, сказал, что права нужно будет вынести на улицу, то есть чисто теоретически они могут дождаться этого момента и продолжить. Но вдруг это произойдёт не скоро. О чём говорить и как себя вести всё это время?! Смущение накатило внезапно, и девушка покраснела.

— Я понял. — Дима притянул её к себе, поцеловал в щёку, надавил ладонью на живот так, чтобы она сильнее прижалась и почувствовала его возбуждение. — Проводишь меня до двери?

— Угу.

Долгий разговор с братом позволил телу остыть, но после случившегося мозги соображали со скрипом. Настя совсем не была уверена, что намекнула ему на уход. И не понимала, хочет ли он реально уйти или всё же нет.

— Если передумаешь, звони, хорошо? — спросил он уже в дверях.

— Угу.

После его ухода Настя долго смотрела на телефон и боролась с желанием позвонить. Друг брата приехал только через несколько часов, когда за окном стемнело и Дима наверняка лёг спать. В тот вечер она так и не рискнула, на следующий — постеснялась. В понедельник в университете она вела себя с ним, будто ничего не произошло и страшно округляла глаза, когда он пытался заговорить.

«Вот я дурочка была. Балбесина настоящая. — Настя улыбалась себе той, нерешительной и жутко смущённой. — Хе–хе–хе, хотя я не очень–то изменилась, чего уж тут. Как Дима вообще столько лет продержался, уму непостижимо».

— Ты ещё не испеклась тут? — весело окликнул её любимый. Он шёл из тренажёрки, весь потный, довольный, и вызывал у неё огромное желание… хорошенечко отмыть в душе. И отлюбить!

— Есть немного.

— Поплаваем и в номер или сперва в номер, потом плавать? — Дима выразительно поиграл бровями, и из бассейна донеслось недовольное:

— Кхе, кхе. Я, конечно, всё понимаю, но вы хотя бы немного мои братские чувства поберегите. Я ещё не привык, — выдал Боря, и все рассмеялись.

— Давай поплаваем, — с тяжёлым вздохом выбрала Настя, всем своим видом показывая, что делает выбор она исключительно из сестринских чувств и, если бы не Борька, предпочла бы совсем другой вариант.

Дима ушёл в душ при бассейне, и Настя повернулась было в его сторону, но смотреть на полуобнажённого любимого и истекать слюной при брате посчитала не самым разумным и нырнула рыбкой в бассейн.

— Наташа, приструни своего мужчину, он мешает мне наслаждаться личной жизнью, — сказала она подруге демонстративно громко, чтобы Боря услышал.

— Настя, ты же его знаешь, бесполезно. Мне кажется, даже когда вы поженитесь, Боря будет ревностно приглядываться к вам и сурово хмуриться, — захохотала Наталья и брат кивнул, подтверждая.

Настя поражалась: как так, все кругом уверены, что они поженятся. Да она ещё даже не уверена в собственных чувствах! Дима, конечно, круто взял её в оборот, ничего не скажешь. Но ведь мало ли, как всё может обернуться! Они раньше не встречались, а только дружили. Да, после того случая на первом курсе дружба носила несколько странный характер, но ведь перешла она в уверенное русло дружбы на несколько лет? Перешла! Да и Димка оказался не таким простым, как ей все эти годы казалось. Мало ли, какие сюрпризы он ещё преподнесёт.

Уже в душе своего номера они вдвоём смывали лёгкий запах хлорки. Сладкий, пряный запах кокосового геля, который Настя купила утром в магазинчике у отеля, нравился ей куда больше мужского мятного, хотя он имел приятный в тропических условиях охлаждающий эффект.

— Вкусно. — Дима вдохнул запах её кожи и прошептал, глядя в глаза: — Я тебя съем!

— Приятного аппетита, — игриво ответила Настя и добавила: — Но на этот раз, пожалуйста, повяжите салфетку, господин Волк!

— Ну, Настя! — протянул парень недовольно.

— Никаких «Ну, Настя!», будем предохраняться или воздерживаться.

— Какая ты у меня суровая, просто ужас. — Дима снял лейку душа и быстро смыл пену с них двоих. — Так, идём, надо поговорить.

Вытертую и упакованную в полотенце девушку усадили на кровать и оставили там недоумевать, что происходит. Мало того, что он ничуть не приставал, так ещё и шорты надел!

Дима тем временем ходил по номеру, рылся в сумках и вообще вёл себя странно.

— На, держи. — Он протянул ручку и кусок картонки от упаковки с пивом. — Будем составлять протокол.

— Чего? Какой протокол?

— Считай, у нас Совет Директоров. Возникла проблема, будем её решать.

— Э, — протянула озадаченная девушка, — а просто поговорить — нет, никак?

— Мы поговорим и всё запишем, чтобы не возвращаться к этому вопросу повторно. И так будем делать по всем конфликтным ситуациям, пока не найдём пути решения для каждой.

Настя хлопала ресницами, пытаясь осознать эту мысль. В целом, идея ей даже понравилась, но вот вопрос, который они сейчас будут обсуждать, рождал в её душе слишком много противоречивых чувств, и она подозревала, что Дима, со своей шахматной прагматичной натурой, уже всё просчитал на несколько ходов вперёд и сейчас обставит её в два счёта.

— Ладно, — на картонке появилась надпись: «Протокол № 1».

— Пиши: «Повестка дня: Контрацепция».

— Слушай, вот ты и пиши, если знаешь, как там надо. — Настя протянула назад бумагу и ручку, но Дима сделал отрицающий знак рукой.

— Пиши ты. Я, как–никак, директор, мне положена секретарша. Тем более я планирую её нагло соблазнить сразу после важного совещания. — Дима так жарко посмотрел, что Настя только сглотнула и не стала спорить о несправедливом распределении ролей, как собиралась ранее. В голове так и крутилась мысль о директоре с раздвоением личности, который сам с собой совещается, а она, бедненькая секретарша, протоколирует этот бред сумасшедшего.

Записав всё необходимое для обсуждения, Настя посмотрела на довольно разлёгшегося рядом мужчину. Он жевал банан и периодически заглядывал, проверяя, всё ли она правильно записала.

— Итак, ваши аргументы, господин главный директор, — Настя не могла не съязвить. — Раз уж у нас совет директоров, а не директора и секретарши, я выполняю функции секретаря лишь по совместительству, исключительно для последующего соблазнения.

— Ладно, давай обсуждать, а решение потом запишешь. — Дима отобрал канцелярские принадлежности и отложил их в сторону, а сам устроил мокрую после душа голову на коленях любимой. Настя поёжилась. Волосы парень вытер плохо, и сейчас прохладные капли стекали по её ногам, неприятно щекоча. В номере работал кондиционер, и лишняя прохлада была совершенно ни к чему.

— Начинай ты

— Я не вижу смысла предохраняться, Насть, вот прям никакого. Если вспомнить новогодние гадания, тебе конкретно выпал ребёнок, а мне львица под зонтиком. Ты по гороскопу Лев, я тебя уже как–то разок спасал с зонтом от ливня, и намереваюсь и дальше это делать. Ну, не от ливня, конечно, а вообще от всего защищать. Зонт — как символ защиты, короче.

— Гадания — это ведь чепуха. Мне и машина выпала, но, как видишь, у меня её нет. Мы посмеялись, пошутили, у кого–то просто совпало. Дим, это киндеры! Ну какие, нафиг, пророчества настоящие? — не согласилась девушка.

— Сдашь на права, купим тебе машину, времени ещё вагон до конца года, — играючи отмёл аргумент Дима. — Насть, в детях нет ничего страшного. Нам, конечно, действительно рановато их заводить, но раз уж так вышло…

— Ещё ничего не вышло! Вполне может быть, у меня уже прошли опасные дни, но это не значит, что надо забить на контрацепцию! Шуточные гадания — не аргумент и точка!

— Не знаю, не знаю, мне кажется, очень даже хороший аргумент. Маришка сейчас беременна, если бы ты забеременела тоже, вам снова было бы о чём поговорить, да и с детьми потом бы гуляли вместе, садики–школы выбирали. Учитывая, что после диплома я буду вкалывать как проклятый, времени тебе уделять много не смогу. Мне было бы спокойнее, если бы я знал, что моя жена не скучает, проводя время с лучшей подругой и детьми.

— Это шантаж. — Настя и сама не раз думала, как это было бы здорово, но время уже упущено и она почти настроилась подождать до второго Маришкиного ребёнка, а то и до третьего.

— Это логика и забота о тебе.

— Я не планировала так быстро обзаводиться детьми. Будет некрасиво по отношению к потенциальному работодателю, если я устроюсь на работу и через полгода — ну или сколько там? — сбегу в декрет.

— Я тебя уже звал к себе. Отец не против. А уж если ты забеременеешь, тебя вообще вся моя семья будет на руках носить и слова никто не скажет против.

— Ты всё продумал. — Настя принялась разглядывать маникюр, не желая сказать лишнее.

— А что в этом плохого, Насть? Я мужчина и несу ответственность за наше будущее. Если ты уже беременна, а это весьма вероятно, я не хочу, чтобы ты бегала по собеседованиям, нервничала и всё такое, это может навредить ребёнку. Да и вообще — зачем тебе эта суета? Для тебя есть реальное место работы, всё согласовано, выходи и трудись. Оформление официальное, декретные там всякие. Трудовая заполнена, никто не будет против и слова злого не скажет, все довольны и счастливы. На работу, опять же, будем вместе ездить и вставать в одно время.

— Удобно.

— Ага! — Дима воодушевился, видя, что его любимая не возражает. — Отучишься на права после диплома, купим тебе машинку, будешь с ребёнком ездить куда хочешь, чтобы дома не сидеть и не зависеть от меня. Потом выйдешь назад на работу, если захочешь.

— Не зависеть от тебя? Дим, да ты мою жизнь уже на годы вперёд расписал! — Настя не выглядела довольной, совсем нет.

Она металась, понимая, что её обложили со всех сторон. В какой–то степени это было приятно: его забота, внимание, любовь. Но и страшило! Все его заявления «Ты моя и только моя» обрели некий зловещий смысл, и Настя всерьёз задумалась, не пытаются ли её комфортно разместить в золотой клетке.

Дима кусал губу и о чём–то думал. Долго думал. Настя успела накрутить себя и успокоить раза два, если не больше, когда он, наконец, сказал:

— Мы не с того начали. Чёрт! Все вопросы так тесно взаимосвязаны. Некоторые бы обсудить позднее, но я боюсь, ты успеешь напридумывать какой–нибудь чисто женской фигни и выйдет ещё хуже.

Настя заинтересованно приподняла брови. Что это за вопросы, которые стоило бы обсудить позднее? Они её волновали теперь куда больше, чем первоначальный вопрос повестки дня на их замечательнейшем мероприятии — совете директоров.

— Однозначно выйдет хуже, я уже начала сходить с ума, просто молчу.

Дима сел и уже привычным движением переместил Настю к себе на колени, обнял покрепче.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Давно и очень сильно люблю, — зашептал он, и она не выдержала — обняла так крепко, как только сумела, прижалась, зажмурилась от счастья, вдохнула родной запах, который не смог перебить даже запах её нового геля для душа, угукнула. — И ты меня любишь, котёнок. Боишься себе в этом признаться, ведь я же твой друг Димка и все дела. Но любишь.

Настя настолько привыкла ему доверять, что и сейчас ни капли не засомневалась: если он сказал, что она любит, значит, так оно и есть. Он всегда чувствовал её, понимал как никто другой.

Она любит Диму? Сердце подскочило к горлу, рухнуло камнем в желудок, вернулось на своё место, застучало оглушающе. Несколько бесконечно долгих минут, и она понимает! Да, любит! Разве может быть по–другому? Разве допустила бы она его к себе так близко без любви? Нет, нет и ещё раз нет! Просто как обычно закрывала глаза на очевидное, боялась поверить.

Она любит Диму. Эта мысль наполнила грудь обжигающим счастьем, и Настя выдохнула:

— Не боюсь! Люблю! Сильно–сильно!

Внезапно волнения и тревоги отошли на задний план. Такое счастье быть с ним, любить его, обнимать, целовать, просыпаться по утрам у него под боком! Смотреть, как он одевается, чистит зубы, подпирает кулаком щёку, когда серьёзно задумывается о чём–то, или ерошит короткие тёмные волосы. Вдыхать его запах, заниматься любовью. С ним и только с ним!

— Ай, задушишь сейчас, — пискнула она.

— Извини. Я настраивался ждать еще чёрт знает сколько, пока ты созреешь, не сдержался. — Дима погладил Настю по спине, нежно–нежно, потом не выдержал, снова прижал едва не до хруста, но лишь на мгновение. — Всё, теперь совсем моя. Хотя нет, ещё не совсем.

— Почему?

— Ох, котёночек. — Он вздохнул так, что девушка, сидевшая у него на коленях, покачнулась. Обнял крепко. — У меня включаются какие–то первобытные инстинкты с тобой. Забеременеешь — тогда вся моя будешь.

— Варвар. — Настя потёрлась носом о шею любимого, прижалась губами. — Дим, я и без ребёнка от тебя не уйду. Только торопиться не стоит. Давай поживём для себя, ну хоть немножечко? Дети — это очень ответственно, а мы с тобой ещё сами как дети. Мне хочется любви и романтики, а не памперсов и игрушек по всему дому.

— А вот это аргумент, тут не поспоришь. Но и вертолёты на радиоуправлении — это, знаешь ли, не хухры–мухры!

Дима отчётливо понимал: ребёнок ему нужен как гарантия, что Настя никогда никуда от него не уйдёт. Он слишком долго ждал, мечтал о ней и сейчас элементарно боялся сделать что–то не так. Хотелось привязать её к себе как можно крепче и не отпускать. Он целиком и полностью осознавал и логику, и абсурд ситуации, но решил идти до конца. Настя будет принадлежать ему. Всегда.

— Так, мы вроде бы ищем с тобой компромисс, да? — уточнил Дима. Настя кивнула, и он продолжил: — Я хочу ребёнка, ты — нет.

— Ты говорил, что ещё не хочешь детей! — обвинила Настя, припомнив недавний разговор в самолёте.

— Просто детей я и не хочу. Но одно дело гипотетические дети и совсем другое — наши с тобой! Рано или поздно они всё равно появятся, не вижу причины задерживаться с этим вопросом.

Настя потыкала пальцем бицепс, неприятно царапая кожу, и Дима приподнял одну бровь, требуя объяснений.

— Что? Проверяю, настоящий ты или у меня глюки. Мужчины не хотят детей, они хотят секса и борща. Или наоборот, борща и секса, — убеждённо заявила Настя.

— Лучше макароны, болоньезе ты делаешь просто фантастически! И те штуки с морепродуктами тоже, не запомнил название, фаршированные трубочки такие. — Настя ткнула пальцем ещё раз, и Дима переключился: — Настоящий я, настоящий. Просто тебе нереально повезло, я хочу всё вышеперечисленное, но тебя — больше всего!

— Блин, Дима, ну рано ведь. И не факт, что я беременна, — упёрлась Настя.

— Насть, что ты предлагаешь? Я готов предохраняться, хотя, заметь, не имею ни малейшего на то желания — так и запиши в протоколе, кстати, — но только если ты мне предоставишь надёжные гарантии своей любви.

— Тату на попе с твоим именем? — вытаращила глаза Настя.

— Не-а. — Дима поцеловал её в ладонь правой руки и провёл по безымянному пальцу своими, словно надевал кольцо.

— Об–обручение? — заикаясь, спросила разволновавшаяся красавица.

— Не-а, — повторил он. — Свадьба. Или венчание. А лучше и то, и другое.

— Зашибись, какой компромисс, прямо компромисснее не бывает.